Часть пятая. Желание
12 февраля 2017 г., 14:07
С самого детства в окружении Нацу была одна своеобразная деталь, которая, куда бы он ни отправился, всюду следовала за ним. Она проявлялась совершенно во всём: в цвете штор в его спальне, в подарках деда Игнила, в незначительных мелочах в одежде и даже в выборе места жительства. Неосознанно он всегда находил места, где была эта деталь, вечно возвращающая к мыслям о любимом герое сказок. Он даже волосы покрасил в розовый, чтобы быть ближе к своей мечте, к своему идеалу. Ведь, несмотря на свои двадцать один с хвостиком, Нацу всё ещё мечтал стать драконом, пусть и в человеческом обличье.
И даже прекрасно осознавая, что всю жизнь подсознательно окружает себя всем, что связано с этими величественными существами, поверить своим глазам он не мог. Ведь то, что сейчас он видел, совершено никак не хотело вязаться с его сложившимся мнением об этой девушке. Неужели и, правда, от судьбы не убежишь?
Пожалуй, этот момент запомнится ему надолго. И каждый раз, закрывая глаза, он будет видеть, как мягким полукругом тонкая лямка топа охватывает изящную шею Люси, чтобы затем плавно слиться с неглубоким V-образным вырезом на груди. Как приглушенно сияя, покрытая паетками ткань приковывает к себе его внимание, заставляя следовать за бликами вдоль линии талии и восхищаться красотой оголенной в нужных местах спины. Как огромный, заполняющий буквально каждый сантиметр кожи, рисунок изображает именно его — огненного дракона, пламя которого начинается от лопатки и переходит на правую руку, обвивая её и превращаясь в конце в россыпь мелких звездочек. Как его величественное тело создает иллюзию реальности и норовит вот-вот расправить сложенные крылья, чтобы взмыть ввысь к тем самым звездам. Как хвост рептилии уходит вниз, вдоль позвоночника, скрываясь где-то там, под тканью брюк, подталкивая воображение разыграться не на шутку. Как он, будто помешанный, тянется к дракону, желая обвести каждую его чешуйку и каждый коготок. Как он сходит с ума от этого буйства цвета и переполняющего его восхищения.
Полностью погруженный в свои фантазии он даже не сразу понял, что Люси зовёт его и причём уже не в первый раз.
— Нацу, ты чего там притих? — немного неуверенно, как в первую их встречу, она вновь пробовала привлечь его внимание. — Что-то не так?
— Всё окей. — А в голове вдруг промелькнула мысль, что нет, не окей, теперь это слишком личное и для него тоже. Он не может. Даже ради этих чёртовых «лайков».
Будто уловив эту неуверенность в его словах, Люси резко повернулась к нему лицом. Картинка исчезла, а наваждение тут же спало, прогоняя прочь все мысли о глупости затеи с фотопроектом. Вот же, сентиментальный дурак. Он уделает Грея, любой ценой.
— Нормально-нормально. Не смотри на меня так. Давай сюда свою куртку, и погнали уже на концерт, — вновь переполненный энтузиазмом затараторил Нацу, выхватывая из рук Люси куртку.
Молча проследив за всеми этим действиями, Хартфилия лишь недоуменно пожала плечами и затем достала из кармана брюк золотистую «шестерку». Несколько быстрых невесомых прикосновений к экрану и она произнесла:
— Всё. Я «зачекинилась». Можем идти.
— Ну, так гоу, — закинув рюкзак на левое плечо и с фирменной улыбкой во все тридцать два, ответил Нацу, но потом, вспомнив, зачем они, вообще, здесь, воскликнул: — Стой, стой, стой. А фото где сделаем? Возле входа или уже внутри?
— Давай возле входа, но чтобы в кадр попала и часть зала. Нужно, чтобы твои подписчики поняли, что ты в каком-то интересном месте, — сложив руки под грудью, она заставила его невольно вспомнить, что с его-то жизненными принципами лучше не засматриваться на такое шикарное декольте.
— Су-у-упер! Пошли уже быстрее, — и, не дав ей опомниться, схватил за руку и потащил к зазывно мигающей вывеске «Stars». Может, темнота бара спасет его от этого дразнящего тела и полного неумения его обладательницы замечать такие провокационные жесты. Это в тех жутких рубашках можно так делать, но никак не в этом топе, не в этих брюках и перед человеком на грани сперматоксикоза.
Ему хватило всего одного кадра, чтобы сделать идеальный снимок. Идеальный для «инсты», но никак не для ценителя запредельного качества, коим Нацу и являлся. На какие жертвы только не приходится идти, чтобы победить!
— Лю-ю-юси, что будем писать? — спросил он, следуя за ней в наполненное шумом помещение. — Ты там что-то говорила про диалог и всё такое.
— Значит, пиши, — вспышка света на мгновенье выхватила её лицо из полумрака, когда они, наконец, дошли до барной стойки, и Люси повернулась к нему лицом. — «Хей-хей! Сегодня моя спутница предложила последовать за ней на одно крутейшее мероприятие. Угадаете на какое? Пишите ваши предположения в комментарии, первый правильно ответивший получит от меня небольшой презент». А «хештеги» сам расставишь, тут я тебе не помощник.
Цветные вспышки над танцполом в центре зала тут и там высвечивали людей, двигающихся в такт модной музыке.
— Та-а-к. «Хештег» тусим, «хештег» пятничка, «хештег» бар, «хештег» следуйзамной, «хештег» грейилинацу, «хештег» огненныйдраконнацу. Готово! — довольно воскликнул он. — Теперь можно и затусить. Бармен! Два виски с колой.
Если не было бы так темно, то по лицу Люси Нацу сразу понял бы, что зря он вот так, не спросив её мнения, решил заказать алкоголь. Но Нацу ничего не видел, а Люси ничего не сказала, почему-то передумав в последний момент устраивать масштабный разнос. Так и получилось, что уже к началу концерта, начавшегося по таинственным техническим причинам не в половину десятого, а в половину одиннадцатого, фотограф и его модель были уже немного под градусом и совершенно спокойно, будто сто лет знакомы, обсуждали такие вопросы, которые в здравом уме точно не озвучили.
— Лю-ю-юси, — протянул немного нетрезвый Драгнил и, поймав вопросительный взгляд собеседницы, продолжил: — Я, когда тебя в понедельник увидел, думал, что ты, только без обид, са-а-амая обычная. Чтоб ты понимала, «обычный» — это плохо. Ты совершенно не модная! Что за жуткие джинсы и рубашки? А очки? Где ты их вообще откопала? Такое ощущение, что тебе не 20, а 120.
Сделав большой глоток из своего стакана, она пальцами приманила Нацу ближе к своему лицу и заговорщицки, едва сдерживая смех, сказала:
— Да мне, если честно, плевать.
Заливисто рассмеявшись, она вновь села прямо на высоком стуле и жестом попросила бармена обновить заказ. В таком недоумении Нацу давно не пребывал. Как это так, плевать?
— Не вижу никакого смысла тратить кучу времени на подбор нарядов и макияж, чтобы какие-то совершенно незнакомые и абсолютно мне безразличные люди оценивали мой внешний вид, — продолжила она свою мысль, спустя какое-то время. — Вот ты, пришёл сюда в дорогущих брендовых шмотках и что тебе это дало? Ни-че-го. Потому что всем плевать. Люди зациклены только на самих себе и ты им нужен лишь для сравнения.
— Пф-ф, ничего не плевать! — возмутился Нацу и стукнул стаканом по барной стойке. — Меня вот искренне печалит, что ты, такая очень даже ничего, уродуешь себя безвкусными шмотками. Ты же вон, какая классная, а на тебя никто внимания не обращает.
— Не вижу, чтобы ты пользовался преимуществами своей внешности. Так что, давай, ты не будешь учить меня жизни, — мгновенно посерьёзнев, ответила Люси. — Это мой выбор и здесь не то место, чтобы его обсуждать.
Нацу хотел уж было возразить, приводя кучу достойных аргументов, но язык почему-то совершенно не хотел его слушаться, ведь Люси вдруг снова сложила руки на груди, давая понять, что тема закрыта. И все эти гениальные аргументы вмиг разбились о вновь нахлынувшее желание. Всё-таки, он ошибся, и темнота бара его не спасла, а только всё усугубила.
Но, видимо, удача сегодня была благосклонна к Нацу, потому что буквально через минуту музыка в зале стихла, а свет софитов переместился на сцену, где, уже заняв свои места за инструментами, стояли участники группы.
Высокий, жутковатого вида, парень с нечесаными, длинными черными волосами не понравился Нацу с первого взгляда. Было в нём что-то такое, от чего волосы на теле становились дыбом, а внутри разгоралось желание защитить всех вокруг от этого прожигающего злобного взора алых глаз.
— Он на самом деле добрый, — послышался успокаивающий голос Люси, а её ладонь легла на его сжавшийся кулак. — Это просто сценический образ. Посмотри на Леви, она тоже нагоняет страх.
И правда, от той хрупкой, маленькой девушки, которую он знал всю свою жизнь, не осталось и следа: агрессивный взгляд, всклокоченные синие волосы, одежда усыпанная заклепками и шипами. Рядом с Гажилом она смотрела очень даже гармонично, несмотря на значительную разницу в росте. Может, Люси права и зря он так разозлился.
— Идём на танцпол, а то там сейчас места не останется, — она потянула его за руку и потащила к центру зала. — Музыка у них просто огонь! Даже ты не устоишь.
И он не устоял. Было что-то особенное в этой музыке, гипнотическое, заставляющее всех вокруг подпевать каждой песне в один голос, неистово скакать на месте в такт музыке и искренне наслаждаться происходящим. Но больше всего ему нравилось наблюдать за Люси. За тем, как она сначала скромно и неуверенно иногда открывала рот, повторяя слова песен, а после, осмелев, уже во весь голос вторила толпе. За тем, как сияло её тело в свете вспышек и как мистически-прекрасно выглядел дракон на её спине. А когда началась медленная, лирическая мелодия, он и сам не заметил, как взял её за руку и притянул за талию ближе к себе. Позднее он оправдывал себя тем, что много выпил, что это настроение толпы подтолкнуло его к такому, лишь бы не соглашаться с тем, что Люси начала ему нравиться.
Концерт закончился далеко заполночь, выжав всех до последней капли, но оставив при этом кучу положительных эмоций. Никогда раньше Нацу не подумал бы, что можно так отжигать под жестчайший рок и не оглохнуть от такого шума. Он был искренне счастлив, и поэтому, когда сажал Люси в такси, сказал сердечное «Спасибо», вложив в него все свои чувства.
А в это же самое время его телефон разрывался от оповещений о «лайках», комментариях и сообщениях в «директ» из «инсты». И одним из жаждущий его ответа был крайне недовольный Грей, ожидающий его в их комнате в общаге.
