Все еще помнят...

В здании очень темно, лишь иногда мигает лампа, служащая источником единственного света в этом коридоре. Тоши остался один. Он не успел догнать Анику и потерял ее из виду. Что же ему делать? А вдруг на нее нападут злодеи… Аизава ему никогда этого не простит. Аааа, что же делать? — Аника, ты где? — тихо звал малышку бывший герой, стараясб делать как можно тише шаги. Сейчас у него нет причуды, поэтому он не сможет остановить злодея, что превосходит его физически. Но дочь Сотриголова не подавала голоса, а значит очень далеко отсюда. Куда же она делась? Нужно скорее ее найти. «Ее слова перед тем, как убежать, меня насторожили… На секунду я подумал, что ее красные глаза стали светиться… Прямо как у Шото…» Продолжая ходить по пустым коридорам, Яги все думал о том, что он увидел. Может ему показалась? Но в таких случаях он бы оставался спокойным, а тогда его прямо передернуло, словно он ощутил на себе взгляд Аизавы, когда тот использует причуду. Одновременно жутко и радостно. А что если в тот момент у Аники появилась причуда, которую она унаследовала у отца? Было бы прекрасно. Яги услышал шаги. Очень быстрые и короткие шаги. Быстро спрятавшись за первую колонну, что попалась на глаза, Тоши начал молится о том, чтобы его не нашли. Но обернувшись, чтобы посмотреть на то, кто же там ходит, он с облегчением вздохнул. Это была Хироко. Вся грязная, а то самое милое платье порвалось по краю подола. Занимаясь геройскими делами, Мицуя завязывает свои длинные персиковые волосы в высокий хвост, из которого уже вяжет косичку. Раньше с этим было много мороки, однако вскоре рука набилась. — Хироко, слава богу, это вы… — выйдя из своего убежища, Яги уперся руками в колени, явно еще раз переводя дух. — Тоши-сан…- посмотрев на мужчину, девушка сначала не поняла, но потом, — Где Аника?! Ее лицо было одним большим вопросом. Брови опущены домиком, глаза выпучены, а рот слегка приоткрыт. Она мать, а значит, беспокоится о том, кто родился из ее тела от любимого человека. — Она убежала… Я держал ее на руках, а она выпрыгнула и побежала… — Куда она успела уйти за это время? Ты видел, куда ее может занести? Хироко старается сдерживать слезы из-за всего происходящего. Стоит ей хоть раз подумать о том, что с ее дочерью что-то случится, как она перестанет быть собой и начнет заливать все слезами. — Я не знаю… я потерял ее сразу же, как она зашла в здание… — Нужно скорее ее найти. На верхних этажах оказалось две группы злодеев, замышлявших теракт. Мне удалось задержать лишь половину, … но вторая часть может сделать Анике плохо… Я себе этого никогда не прощу. — Я тоже… Не смогу себе этого простить… Оба взрослых смогли разделиться, однако позже Хиро обратно вернулась к Тоши, зная, что без причуды он не сможет справиться со злодеями. За все это время поисков, Яги замечал лицо Хиро. Временами оно менялось, заставляя вздрогнуть, а иногда давал вздохнуть с облегчением. Что же чувствует женщина, поняв, что ее ребенку грозит опасность? Наверное, это точно так же, как от цветка отрывать лепестки… Потом их никто не сможет вернуть назад… Мать — это тот человек, который не сможет себя простить за то, что позволила своему дитя сделать больно или же обидеть. За это все вместе, женщины превращаются в настоящих зверей. Проверив все возможные нижние этажи, герой и герой в отставке, решились отправиться на высоту, где ранее находилась группа опасных злодеев. — Я уверен, что все будет хорошо. Аника не должна далеко убежать… — Если мы не смогли найти ее на этих этажах, значит, она ушла наверх. А это значит, что она очень сильно напугана или прячется. Ее так же могли похитить… После этих слов, Хиро упала на колени и закрыла руками лицо, словно вот сейчас начнет плакать. Но она лишь сидела так, словно окаменела. Тоши же стал переживать за нее, ведь она на грани срыва, который приведет не к самым лучшим последствиям. — Я уверен, что она просто где-то сидит и ждет нас. Мы же знаем, что, будучи дочерью героя, она знает, как все это опасно, — положив руку на плечо женщины, стал успокаивать ее, улыбаясь. — Я не знаю… Я не знаю… — продолжая держать руки на лице, Хироко мотала головой, словно отрицая его слова, — Я не знаю… Я так плохо знаю свою дочь, что даже не знаю, куда она могла бы спрятаться или куда убежать, если бы ей было страшно… Я всего этого не знаю… Что же делать? Что делать, подскажите? Как успокоить раненое сердце матери? Шаги. Очень громкие. Они медленно приближались к двоим, что продолжали поиски маленькой девочки. — Мама!