Неделимые

      Зима — прекрасное время года, когда на небе сияет яркое солнце. Оно словно украшает холодное время года, придавая ему ещё больше красоты. Играясь с лучами солнца, сугробы переливаются всеми цветами радуги и несомненно радуют глаза молодых фотографов. Чонгук из того же числа людей, поэтому, выйдя на улицу с хёнами, он первым делом решил запечатлеть эту красоту, прикладывая к лицу сам фотоаппарат. — Чонгук, ты когда-нибудь отрываешься от него? — недовольно фыркая, Юнги отворачивается от младшего, на что тот обиженно надувает губки и, догоняя парней, укладывает руку на плечо Чимина. Тот улыбается, кладет руку в ответ и спокойно шагает вперёд, беседуя с остальными.       Новый год — время чудес и радости, а что может быть лучше провести его в компании друзей? Родители далеко, а городских друзей аж шесть штук, поэтому именно с ними Чонгук и будет проводить праздник.       Купив в магазине немного пиротехники и еды, они пошли по направлению к полянке, с которой будет идеально запускать фейерверки. — Так, у нас есть несколько штук салютов, пачка петард и три пачки бенгальских огней. — огласив список, Намджун смотрит на ребят и с улыбкой идет дальше, не решаясь доверить такое кому-то, кроме, пожалуй, Джина. Они не спеша прогуливаются по вечернему городу и замечают почти в каждом окне гирлянды, светящиеся самыми разными способами. Чонгук и Чимин завороженно наблюдали за огоньками, в то время как остальные, смотря друг на друга, о чем-то разговаривали. Вернее, говорили все, кроме Юнги. Он шел по другую сторону от Чонгука с Чимином, уходя далеко в собственный омут мыслей. Но через несколько минут, он замечает вдали горку, улыбается и пропадает с глаз ребят. Заметив резкую смену обстановки, словно чего-то не хватает, Гук обернулся и не найдя Юнги, хотел рассказать остальным, но увы, никто не слушал и был увлечен разговором.       — Хён! — отделившись от ребят, Чонгук пошёл искать старшего и нашёл его… на горке… — Хён, что ты делаешь? — поднявшись наверх, Чон непонимающе повернул голову в сторону, словно кот. — Сажусь, не видишь? — даже не взглянув на младшего, коротко отрезал Юнги. — Только не говори мне что… — не успев договорить, Чон был прерван радостным возгласом Мина. — поедешь… Юнги выглядел, как семилетний ребёнок, которого выпустили покататься. Он съехал вниз и стукнулся ногами о стену какого-то заброшенного дома, что стоял рядом и радостно вскрикнул, улыбаясь. Чон ещё никогда не видел его таким радостным, не замечал и это не могло не радовать. — Что смотришь, поедешь? — поднявшись наверх, улыбающийся Юнги посмотрел сначала на Гука, а потом на ледяную горку. — А… Что? — отвлекаясь от своих мыслей, Гук посмотрел на старшего, явно не полностью понимая, что он спросил. — Да ну тебя! — фыркнул он и приземлившись на пятую точку, поехал вниз, снова радостно визжа на весь район. — Ай, да пофиг! — плюнув на свои же противоречия, Чонгук прыгнул вперёд и поехал вниз, так же визжа от радости. Юнги не сразу заметил младшего и потому не успев отпрыгнуть, оказался «сбит» Гуком, что громко смеялся, обнимая Юнги. — Подождал бы, мелкий! — заворчал Юнги, но заметив улыбку Чонгука, сам невольно заулыбался и спихнув его с себя, помчался наверх.       — А где Юнги? — заметив пропажу, Намджун посмотрел по сторонам, в надежде увидеть Мина где-то рядом. — И Чонгука нет. — проговорил Чимин, подходя ближе к компании. — Куда они ушли? Ребята волновались, до сих пор не понимая куда делись их друзья, даже назад вернулись, чтобы найти их.        Они снова и снова скатывались по ледяной горке, смеясь и наслаждаясь обществом друг друга, что и не заметили, как время пробежало. На часах без пяти минут двенадцатого, а парни всё ещё катаются. Чонгук едет вниз, останавливается, переводя дыхание, как вдруг на него кубарем приземляется Юнги, чей взгляд сталкивается с его. Парни смотрят друг на друга, чуть испуганно, даже непонятно. Между ними возникла неловкая пауза, которая сменила недавнее веселье. Чонгук слабо улыбаясь, рассматривал лицо Юнги, что делал и сам Мин. Младший скользил взглядом по каждой ямочке, родинке, складочке, стараясь как можно больше увидеть и запомнить, а Шуга всё так же не отрывался от ярких глаз Чона, видя в них что-то завораживающее. — Хён… — наконец заговорил младший, останавливая взгляд на его глазах. — Я люблю тебя. Признание ударило в голову Юнги, словно алкоголь, опьяняя и затуманивая рассудок. Темноволосый смотрит на него, не знает что сказать, боится испортить момент и просто целует Юнги, касаясь его искусанных губ своими. Несмело отвечая, он касается ладонью его щеки и прикрывает глаза.

На часах — без одной минут двенадцать.

Когда воздуха вообще не хватает, а в спину отдаёт холод, Чонгук отрывается, встает с пола и неловко потирает шею, как-то странно улыбаясь. — Ребята! — слыша крик остальных, парни оборачиваются, смеются и попадают под напор друзей, которые все винят их в побеге. Отнекиваясь, ссылаясь на детство, заигравшее в пятой точке, они поднимаются наверх, ставят салют и отсчитывают секунды вместе, в тот же момент зажигая фитиль.

На часах — двенадцать.

Ребята увлечены фейерверками, а Юнги медленно подходит к Чону и нежно целует, обвивая его шею руками. — И я люблю тебя, Чогнук. — слабо шепчет он, на что младший радостно смеется и подхватывает старшего на руки, кружа вокруг себя.

«Я поцеловал тебя в 23:59, окончив этот год самым лучшим образом!» — когда-то напишет Чонгук, поздравляя своего хена с их годовщиной.

«Я поцеловал тебя в 00:00, начав этот год самым лучшим образом!» — когда-то ответит ему Юнги.