Адриан знает

      Маринетт казалось, что Адриан знает все на свете. Он отвечал на любой вопрос учителя, на любой вопрос одноклассников, он запоминал все, что ему когда-либо говорили, он умел понимать, а не просто слушать, он умел наблюдать и делать правильные выводы.       Маринетт казалось, что он знает, кто такая ЛедиБаг.       Она судорожно вспоминала, что такого она делала, чтобы можно было вычислить именно ее. Маринетт в панике изучала весь ЛедиБлог за два года, просматривала каждое видео, всматривалась в фотографии, но не нашла ничего серьезного. Учебник по истории, про который все практически сразу забыли: вот и все улики против нее. Даже Алия, которая порой проводит с ней целые сутки, считает Маринетт просто трусихой, раз та никогда не остается посмотреть на бой, и уж тем более у нее не возникает мысли о том, что Маринетт может оказаться на той стороне боевого поединка. В свою очередь, ЛедиБаг думает о том, что быть трусливой и малодушно прятаться в темные места не так уж и плохо, когда очередной акуманизированный прикладывает ее или Нуара об стену ближайшего дома.       Она не хочет верить в то, что Адриан что-то понял.       Маринетт чувствует на себе странный взгляд его зеленых глаз, прокручивает все двусмысленные фразы, которые могут указывать на то, что если он не знает точно, то подозревает. Она чувствует, что что-то в его поведении не то, но не может понять, не может разобраться.       Он поглядывает в ее сторону на математике и химии так, что даже Алия всполошилась, он сверлит ее взглядом на переменах, он прощается с ней со странной улыбкой на губах. Алия видит в этом любовь, Маринетт видит в этом подвох.       Самое ужасное, что ее влюбленность в него обернулась тем, что она не в состоянии трезво оценить ситуацию. От взглядов Адриана у нее подкашивались колени, от его слишком близкого присутствия рядом она краснела и забывала вообще все слова. От его прикосновений, случайных или нет, она чувствовала тяжелое жгучее возбуждение внизу живота. И ей было чертовски стыдно.       Да и с чего она вообще сделала вывод, что он о чем-то знает? Откуда ему догадаться? Даже Нуар не мог узнать ее личность, Нуар, который научился насквозь видеть ее за эти два года работы, Нуар, с которым общение вышло за рамки партнерских нейтральных отношений в ранг дружеских и теплых. Кот не знал, кто она на самом деле. А Адриан знал. Он подходил к ней после каждого боя, не как к ЛедиБаг, а к Маринетт, рассказывал, что-то спрашивал, и все его вопросы были с каким-то намеком, подоплекой, она нервничала и не понимала никакого другого смысла в том, что он говорит об этом именно с ней. Его странная улыбка и хитрый понимающий взгляд (или ей так казалось?) едва ли не снились ей в бреду ночных снов.       Он знает.       Иначе в этих разговорах и взглядах нет совершенно никакого смысла. Маринетт боялась заговорить об этом с Тикки, хотя та видела, что ее что-то беспокоит, но ничего не спрашивала, ожидая, когда девушка сама расскажет о своем беспокойстве.       Алия визжала от восторга, сидя в комнате Маринетт, говоря о том, как между ним и Дюпен-Чен сокращается дистанция.       — Он в тебе заинтересован, — твердила она, выбирая круассан покрупнее. Маринетт смущенно краснела, отнекивалась, отказывалась от предложенной Алией выпечки, потому что еда совершенно не лезла в горло. Она боялась, что Алия заподозрит что-то из-за отсутствия у Маринетт энтузиазма, но та была так захвачена эмоциями, что совершенно этого не замечала, а если и видела что-то, списывала все на странность Маринетт.       Она боялась спросить напрямую, боялась рассказать Нуару о том, что ее, кажется, раскрыли. Он же ринется искать Адриана и объяснять ему, что нельзя приближаться к героине так близко. От этой перспективы ее бросало в холод. Но от взглядов Агреста становилось еще хуже, вдвойне хуже, учитывая ее чертову влюбленность.       — Что-то случилось, моя Леди? — нараспев произнес Кот, пока они патрулировали западную часть города. — Вы сегодня слишком обеспокоены чем-то. Она ответила ему не сразу, лихорадочно раздумывая, стоит ли ей делиться этой проблемой с Нуаром. Возможно, она просто накрутила себя, но ей было не с кем посоветоваться, кроме Тикки и Кота, но они оба не присутствовали при этих ситуациях, поэтому свое мнение составить не могли.       — Да нет, — она мотнула головой и остановилась, держась рукой за трубу и тяжело дыша от долгого бега. — Точнее, да, но это проблемы из моей настоящей жизни.       — Ты всегда можешь со мной посоветоваться! — радостно уверил ее Нуар, останавливаясь рядом и усаживаясь на крышу. — Давай, ты же знаешь, я никогда не осужу тебя.       Она помедлила еще немного, прежде чем решиться.       — Хорошо, — она сползла вниз, усевшись прямо там же, где и стояла. — Мне кажется, мой одноклассник подозревает, что я ЛедиБаг.       Глаза Кота недоуменно расширились.       — Но как?..       — Я не знаю.       — С чего ты это решила?       Леди беспомощно взмахнула руками.       — Я похожа на параноика, конечно, — сообщила она, и Нуар невольно улыбнулся. — Но он говорит со мной о прошедших боях, например. Ты скажешь, что в этом нет ничего такого. Но он так формулирует вопросы, будто я была в центре событий, и я могу рассказать ему все в подробностях. Как будто не проще посмотреть это в ЛедиБлоге! Я же строю из себя дикую трусиху, которая прячется где-нибудь при появлении акумы, смысл говорить со мной об этом? А еще он никогда не обращал на меня внимания, а тут он смотрит на меня так, будто он знает и видит меня и мою ложь насквозь. Я же лгу, — вдруг горько усмехается она. — Лгу настолько много и часто, что это уже просто неприлично. И мне кажется, что я где-то серьезно прокололась.       — Я тоже чувствую, что захлебываюсь во лжи, — Нуар говорил чрезвычайно спокойно и серьезно, что режет слух. — Но я уверен, что меня никто и никогда не найдет, если я не сниму костюм прямо посреди Парижа, громко крича, что я это Кот Нуар. И ты должна быть уверена в таком же.       — Почему?       — Потому что под маской мы другие, — говорит он и осторожно берет ее за руку и смотрит ей в глаза, машинально поглаживая запястье. — Подумай сама: кто-то должен необычайно хорошо знать обе наши личности, чтобы суметь сопоставить их, опираясь больше на факты и совпадения, чем на поведение и характер. Вот какая ты в реальной жизни? Такая же идеальная как и ЛедиБаг? Говорю по собственному примеру: я-настоящий сильно отличаюсь от Нуара, — с горечью добавляет он.       Она пожимает плечами, почему-то очарованная тем, как нежно он держит ее руку.       — Твой одноклассник может быть просто влюблен в тебя, — продолжает он, не отрывая от нее взгляда. — Может быть, тебе даже приносит удовольствие, что он обращает на тебя столько внимания, разве нет? — добавляет он с грустной усмешкой и отпускает ее руку. Смотрит на нее странным взглядом почти в упор, глаза в глаза, и Маринетт не хватает духу разорвать этот контакт. Он вдруг улыбается и вскакивает на ноги, протягивая ей руку, чтобы она встала. Она хватается за нее и встает, думая над его последними словами и понимая, что нет, такое внимание ей не нравится. Но Адриан на следующий день почему-то не смотрит на нее так странно, как в последнее время.       Она пытается составить чертову мозаику в голове, она пытается отгадать загадку, которую сама же придумала, но правильный ответ ей никто не подсказывает. Тикки беспомощно и отчаянно смотрит на нее, а Нуар говорит те слова, которые должны успокоить, но должного эффекта не происходит.       Кажется, она стала еще больше нервничать при Адриане, если такое вообще возможно. От иррационального страха, что он знает ее секрет, она не в состоянии сидеть на уроках и слышать что-то кроме стучащей в висках крови. Такое ощущение, что весь мир перестал издавать какие-либо звуки, и горло ледяной рукой сдавливал панический ужас, поэтому ее фамилия выстрелила в звенящей тишине слишком громко:       — …Дюпен-Чен и Агрест.       Она не может дышать. Физически не может, задыхается.       Адриан повернулся назад и виновато на нее посмотрел. Ей кажется или в его глазах и вправду плещутся беспокойство и раскаяние? Алия засмеялась и толкнула ее локтем в бок.       — Что сейчас?..       — Нам с тобой выдали тему, — перебил ее Адриан, все так же обеспокоенно на нее смотря. — Надо подготовить ее на следующее занятие.       — Похоже, я совершенно не слышала учительницу, — пробормотала она, старательно пряча от него глаза. — Почему назвали нас с тобой?       — В каких облаках ты витала? — раздосадовано прошипела Алия, впиваясь ногтями ей в руку. — Нас всех разбили по парам и выдали темы. Ваша… О, черт, Адриан, я не помню, какая ваша тема.       — Поведение электрического тока в различных средах.       — Я совершенно ноль в физике, — пролепетала Маринетт, но Адриан лишь улыбнулся:       — Успеем разобраться, не переживай.       От его улыбки ей почему-то становится невероятно больно. Она подозревает Адриана во всех смертных грехах и готова убежать от него на край света, хотя по-прежнему тает от его случайных прикосновений. Ее выводит из себя ситуация, в которую он ее завел, и этот доклад на двоих просто морально ее добивает, хотя никакого отрицательного отношения к себе она от парня не чувствует. Они договариваются встретиться в воскресенье у нее дома, и всю субботу она проводит за тщательной уборкой комнаты, убирая все то, что могло бы намекнуть ему о том, кто она на самом деле. Шкатулку с дневником она прячет под гору белья в шкафу, надеясь, что он ни в коем случае ее не увидит. Все увещевания Тикки о том, что Адриан — приличный молодой человек, который не будет рыться по чужим вещам, она пропускает мимо ушей, движимая лишь своим страхом.       Когда он приходит на следующий день, почему-то становится намного легче, хотя все идет наперекосяк с самого начала. С утра она просыпает будильник, и просыпается лишь от звонка Адриана, который позвонил ей перед выходом. Она подорвалась с кровати, запутавшись в сползшей на пол простыни, и побежала в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Замешкавшись, она не успевает заправить кровать, и Адриан смущенно заходит к ней в комнату, тактично не замечая этого.       — Я-я н-немного проспала, — нервно засмеялась она, заправляя постель. — С-садись пока за стол. П-правда, я не представляю, чем я вообще могу помочь, когда дело касается ф-физики.       — Можно сделать крутую презентацию, как думаешь? — он смотрит на нее через плечо. — Я займусь текстом доклада и объяснением материала тебе, а ты — презентацией. Все равно нам необходима визуальная часть. Вот и будет честное распределение обязанностей.       — Так можно, — с облегчением выдохнула Маринетт, нервно теребя край домашней футболки. — И-извини, что тебе досталась такая тупая партнерша.       — Ты не тупая, — возразил Адриан, тепло ей улыбнувшись. — Просто физика — это не твое.       Они работают несколько часов, пока животы не начинают бурчать, а основные моменты выступления оказываются оговорены. Все это время Маринетт поражается самой себе, как она может довольно спокойно сидеть рядом с ним, не испытывая того страха, который окутывал ее последние дни, хотя от переполнявших ее эмоций ей хочется сбежать.       Когда голод становится совсем невыносимым, она решила сбегать вниз, чтобы принести что-нибудь поесть. Родители, обеспокоенные долгим сидением детей за уроками, уже успели приготовить им целый обед, и Маринетт, молясь всем известным богам, чтобы это все не улетело и не пролилось куда-нибудь, понесла тарелки на подносе наверх в комнату.       — Смотри, я даже смогла не расплескать суп, — засмеялась она, аккуратно ставя поднос на стол.       — Попросила бы меня, я бы помог, — возмутился Адриан, убирая со стола тетради и книги. — Все-таки мне неудобно, что ты меня кормишь и так ухаживаешь.       — П-пустяки, — махнула она рукой, задевая при этом стоящую на столе стопку книг, которая с грохотом упала вниз. Они одновременно кинулись их подбирать. — Ты помогаешь мне с этим докладом, а теперь еще и с этим, и, я думаю, ты лучший напарник, который мне мог достаться. Так что, считай, это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. И, о господи, я такая н-н-неуклюжая, — шепчет она, осознав, что между ними слишком маленькое расстояние. Казалось, что Адриан смущен от этого не меньше, поэтому неловко предлагает ей начать обед.       Они едят, болтая на темы, не связанные с учебой, потому что от физики голова уже совершенно не хочет соображать. Когда обед закончен, Агрест помогает ей собрать все тарелки, не допуская до этого Маринетт, ставит их аккуратно на поднос. Она смотрит на Адриана, стоявшего буквально в нескольких дюймах от нее, и неожиданно чувствует странное ощущение, что она хочет понять, что вообще происходит. Почему он так на нее смотрит. Почему задает ей такие странные вопросы. Почему в его обществе ее так окутывает страх разоблачения.       Адриан смотрит ей в глаза, и Маринетт кажется, что он хочет что-то ей сказать, но ему так же, как и ей, страх сжимает горло. Неожиданно она вспоминает о Нуаре, о том, что у него такие же странно-зеленые глаза как у Агреста, и вдруг ей кажется, что мозаика почти сложилась.       Что если Нуар все это время был ближе, чем она думала?       — Я хотел сказать одну вещь, — медленно говорит он, нервно потирая шею. Маринетт чувствует, как внутри что-то ломается. — Тебе, наверное, интересно, почему я… я вел себя так странно в последнее время.       Она машинально кивает головой, надеясь, что от напряжения не упадет в обморок. Адриан молчит, словно собирается с мыслями, и внезапно берет ее за руки, поглаживая ее запястья большими пальцами.       — Я сказал тогда правду, — вдруг тихо и быстро говорит он. — Никто не может узнать, кто ты на самом деле, если только он не знает обе твои личности.       Она в неверии мотает головой. Адриан знает.       Стоп, он знает обе ее личности?       Она тихо выдыхает и опускает взгляд на их руки.       И замечает то, чего не должно было быть.       Кольцо Кота Нуара поблескивает серебряным боком в свете от заходящего солнца.       Адриан, увидев, куда она смотрит, заливается краской и откидывает голову чуть назад, зажмуривая глаза. Маринетт чувствует, как весь воздух из легких будто бы выпустили наружу, и хватает его ртом, задыхаясь.       Кажется, эту фразу говорил Нуар. И его же кольцо сейчас надето на палец Адриана Агреста.       Он ждет ее реакции, он ждет понимания в ее глазах. Она складывает мозаику в голове, находя последний недостающий кусок.       — Давно? — хрипло говорит она, прижимая руки к груди. Он отрицательно мотает головой:       — Я сначала просто подозревал, поэтому и… пытался вывести тебя на разговор. Удивительно, что ты сразу не догадалась о том, кто я такой, потому что… Меня можно было легко вычислить по моим вопросам, даже Алия не могла так точно описывать бои, — он нервно рассмеялся. — И в какой-то момент я подумал, что даже если ты и не ЛедиБаг, но разговаривать и находиться рядом с тобой необыкновенно приятно, поэтому я уже даже забил на это все, на узнавание правды и прочее. Ты же была мне симпатична с самого начала, и в последнее время я даже жалел, что мы не поцеловались на съемках фильма год назад, помнишь? И вдруг ты пожаловалась мне на своего одноклассника, описывая мне меня же. А потом…       Он замялся и замолчал.       — А потом? — прошептала она, игнорируя отчаянно бившееся о ребра сердце.       — А потом я понял, независимо от того, Маринетт ты или ЛедиБаг, ты мне все равно очень нравишься, — прошептал он, сильнее сжав ее руки. — И прости меня, прости, что я нарушил наше правило, но я правда больше не мог… Я думаю, правда рано или поздно вскрылась бы и без моей помощи, раз мы все это время были так близко друг к другу…       Маринетт молчит, пытаясь все обдумать. Адриан отпускает ее руку и нежным движением убирает ее челку за ухо, задев при этом серьгу. И смотрит на нее так серьезно, что она хочет закричать от переизбытка эмоций, которые давят ее изнутри. Не зная, что делать, она уткнулась лбом ему в плечо, сжимая его руку так сильно, что он едва слышно зашипел.       — Я не знаю, что нам теперь делать, — бормочет она, не в силах поднять голову. Он вдруг засмеялся, совершенно по-нуаровски, и обнял ее, прижав к себе.       — Как обычно, я думаю. Спасать мир, совершать патрули и встречаться, почему нет? — он чуть покачивается, обнимая ее, и Маринетт вдруг находит в себе силы обнять его дрожащими руками в ответ. — Ты не сердишься на меня, Принцесса? — шепчет он, утыкаясь ей в макушку.       — Нет, — подумав, отвечает она, вдыхая его запах. — Исключительно потому что Нуар оказался тобой, а ты оказался Нуаром. Но я никогда не прощу тебе то, в каком ужасе я была последние несколько недель!       Адриан снова смеется и отрывает ее от себя. Маринетт смотрит на него и чувствует, как напряжение постепенно ее покидает, как будто с плеч сняли огромный груз.       — Я буду перед тобой извиняться столько, сколько потребуется, — тихо говорит Адриан и аккуратно дотрагивается пальцем до ее губ. Она зажмурилась, чувствуя, как от возбуждения начинает кружиться голова, и негромко стонет, когда его губы касаются ее губ. Кажется, способна простить ему все что угодно.