like a boss

Фелл жестокий, Фелл ужасный. Фелл коварный. Великий Папирус, которого все боятся! Даже собственный жалко-униженно-презренный брат! Глава Королевской Стражи, грозный скелет со шрамом поперек глазницы и рычащим, гортанным баритоном, пробирающим до костей любого. Крошащий врагов, не знающий пощады. Таким его помнили, такая у него была репутация. Папирус думал об этом с горькой усмешкой, прижавшись лбом к деревянной стене и медленно проталкивая в душу два пальца. Он занимался данным делом стоя, в туалете бара Гриллби, куда его занесло по чистой случайности. Захотелось выпить, Фелл и выпил, а затем испытал жгучее чувство тревоги от того, что он может сорваться. Поэтому ломанулся в нужник, заперся там и начал растирать уже согретое и размякшее сердце под броней, устало прикрыв глаза. Несмотря на то, что Папирус давно смирился со своими сексуальными предпочтениями, они все же не казались ему нормой. Ласка? Нежность? Осторожные касания? Что это вообще такое? Да?.. Мир Андерфелла не знает этих слов. Увы, к боли и побоям Фелл привык, они ему приелись. И единственное, что вызывало у него сейчас дрожь – это мягкие поглаживания вдоль собственной души. Без попыток нажать сильнее, без лишней страстности или ярости, без какого-либо желания вызвать трещины. Ласка была страшнее любого насилия. Она заставляла подгибаться колени, мир из-за нее двоился, а возбуждение доходило до критической точки. Член давно уже изнывал в узких штанах, но Папирус его не трогал. Он терзал только душу, ему было интересно, сколько он сможет продержаться. Сама душа уже потеряла прежнюю чувствительность, и внезапно Феллу пришло в голову кое-что безумное. Он стащил перчатку с правой руки и, прижав кончик пальца к сердцу, слегка надавил. Затем с силой сжал зубы, удерживая стон. Ему казалось, это должно быть больно. Но крайняя фаланга вошла легко, принося вполне реальное ощущение постороннего вторжения, причем не в груди, а между ног. Окатило сладким удовольствием. Папирус хрипло, часто дышал, размеренно двигая уже двумя пальцами в сердце, отчетливо осознавая, насколько он извратился. Да он сам же имеет себя в душу. В сортире. Ха-ха… Ну, оскотинился ты, Папи, давно, так что какая уже, нахрен, разница. В дверь бешено заколотили. Фелл от неожиданности быстро вытащил пальцы и выпрямился, повернувшись на звук. - Ты сколько будешь сидеть там, сукин сын?! Я ссать хочу! Через секунду дверь вышибли с ноги изнутри, разнеся ее в щепки. Перебравший монстр словил доской по башке, отрубился и, наверное, только благодаря этому избежал гнева Великого Папируса, выступившего из пыли. Он был в ярости, сжимая кулаки, и ни отсутствие одной перчатки, ни светящийся стояк в штанах не делали его вид менее устрашающим. Брезгливо отряхнувшись, Фелл покосился на монстра, валявшегося без сознания, с шипением выдохнул и направился прочь из бара широким шагом. Его провожали исподтишка заинтересованными взглядами – все слышали грохот. И, конечно, возбуждение скелета ни от кого не укрылось. Хотя это-то как раз было нормально. Мужчина – он и есть мужчина, откуда бы причиндалы у него не росли. В здешнем подземелье бои порой переходили в секс, причем от пола это не зависело. Так что никого выход Папируса не удивил. Куда он пошел, выломавшись из бара? Конечно же, домой. Бить морду Сансу. *** С одной стороны, наносить тяжелые телесные увечья собственному брату – это плохо. С другой – нихрена это не плохо, потому что Рэд был той еще скотиной, постоянно напрашивавшейся на тумаки. Его харя так и требовала дать на орехи, а лыба не съезжала с нее даже тогда, когда орехов становилось слишком много. Папирус называл это «слегка отмутузить». Санс же это никак не называл. Несмотря на постоянные драки, братья жили в относительном мире, если жизнь на минном поле можно так назвать. Но им было друг с другом лучше, чем где бы то ни было еще. Рэд тащился или, вернее, торчал с яростных воплей младшего братика, а тот вымещал лишнюю злобу, всегда вовремя останавливаясь. Санс прекрасно знал, что Фелл никогда его не убьет, и пользовался этим знанием совершенно гадским образом: доводил Папируса до белого каления идиотскими шутками, как правило, пошлыми, или вообще делал запретные вещи. То есть: разбрасывал носки, ел фаст фуд руками, мусорил везде, не мылся неделями. Чистоплотный Фелл всего этого терпеть не мог. Однажды он искупал засранца в ледяном растворе марганцовки, от чего кости того стали розовенькими, и ржал над этим еще месяц. Но Санс, понятно, не остался в долгу… Сейчас Папирус шел домой с твердым намерением закончить свои личные дела. А после того, как закончит, он обязательно открутит голову Рэду. Который непременно высунет ее в неподходящий момент. Санс же ни о чем не подозревал, валяясь посреди гостиной на полу, и, лениво держа бутылку с горчицей над головой, ловил падающие капли языком. Сегодня скелет никуда не пошел, хотя Босс и пнул его на улицу. Но затем Рэд преспокойно вернулся обратно, дождавшись ухода брата. Ему было неохота куда-то тащиться в этот день, так что он просто наслаждался одиночеством и тишиной в пустом доме. До самого вечера. Дверь вдруг с грохотом распахнулась, и в гостиную влетел Папирус. Разъяренный, разгоряченный и психованный, впрочем, как обычно. Рэд даже не потрудился сесть. - Хватит валяться, мешок с мусором! – довольно равнодушно бросил Фелл, проходя мимо брата, изображающего морскую звезду. Санс мельком окинул его заинтересованным взглядом, тут же выронив бутылку из руки. - Хэй-а… ты где это так завелся, Босс? - Не твое дело, - рявкнул Папирус. Рэд вцепился в его сапог и тут же поздоровался с подошвой лицом, - я сказал, не твое собачье дело! Быстро отпусти меня! - Ладно, ладно… - внезапно сдался Санс, убирая руки и держа их ладонями перед собой. Фелл немедленно ушел, не оборачиваясь, и хлопнул дверью в свои «апартаменты». Рэд уселся по-турецки, сверля взглядом эту дверь и посасывая горчицу. Ошейник, как и слово «Босс», в какой-то мере, вынуждали старшего брата чувствовать себя не просто псом или подушкой для битья. Возможно, чем-то большим. Скорее всего, если бы Фелл вынудил Санса делать кое-что не совсем приличное для удовлетворения собственных желаний, тот бы не возражал. Совсем… Подумав немного, Рэд поднялся, отставив бутылку, и тихонько прокрался по лестнице к комнате брата, стараясь не скрипеть ступенями и не греметь цепью. Папирус плотно закрыл дверь, но Санс знал, что между косяком и шарнирами есть достаточно широкая щель. Подглядеть в нее было раз плюнуть. Однако Фелл, похоже, лег на кровать, и видно его не было. Разочарованно фыркнув, Рэд отпрянул. Что ж поделать. Видимо, не судьба. Низкорослый скелет повернул к своей комнате, но его тут же здорово приложило дверью по плечу. Санс удивленно уставился на Папируса, который необычайно серьезно смотрел на него, возникнув на пороге. Минуту продлилось непонимающее молчание. Затем Фелл схватил брата за капюшон куртки и втащил в комнату, снова закрывая дверь. - Что за дела, Босс? – насторожился Рэд, так что улыбка у него стала скорее нервной. Папирус остановился напротив Санса, все еще задумчиво глядя на него. Будто что-то рассчитывая. - Босс? - Я сейчас буду тебя пытать, - внезапно заявил Фелл и сделал паузу. Старший скелет смотрел с недоверием и скепсисом. - Куда пытать? - Подробности тебе ни к чему. Санс вообще ничего не понимал. Такое поведение плохо смахивало на Босса, но почему-то дико подмывало его послушаться. Фелл, больше не рассусоливая, заломил руки брату за спину и по-военному точно их связал черным обрывком ткани. Только когда его толкнули на пол спиной, Рэд заметил, что Папирус все так же сильно возбужден. И сразу расслабился. Ну, он же этого и хотел, верно? - Трахнешь меня? – ехидно заулыбался острозубый Санс. – Ах ты извращенец, ай-ай-ай. - Заткнись, - не повелся на провокацию младший брат. Он был крайне сосредоточен, что не относилось к его привычкам. Странно-странно… Папирус начал его хладнокровно раздевать. Стащил шорты вместе с трусами, оголив таз, испещренный синяками и ссадинами. Задрал красную водолазку, выставив напоказ ребра, сбросил куртку с плеч. Санс не сопротивлялся, дождавшись момента, когда Фелл потеряет всякую бдительность, и подло поднял колено, чтобы чувствительно уткнуться им в пах Папируса. Тот сдавленно выдохнул. Рэд, усиленно скалясь, потер коленом между ног брата еще немного, стараясь спутать ему планы. - Ну же, Босс, чего ты мнешься? - Я не мнусь, - процедил тот, просовывая длинную руку в грудную клетку Санса и хватая его душу. Старший скелет чуть вздрогнул, видя свечение в районе своего таза. Хах, оказалось, он так легко возбуждается от касаний гребанной родни… пускай даже очень извращенной родни. Рэд вдруг задохнулся, теряя нить рассуждений. Что сделал его садист-брат?.. Он уже вошел? Когда? Почему у Санса ощущение, будто его жестко берут без подготовки прямо сейчас? Но Папирус даже штанов не расстегивал. Он орудовал лишь в ребрах Рэда, одной рукой придерживая и поглаживая сердце, а другой ритмично двигая в нем туда-обратно, причем до ужаса медленно. Неестественно медленно и терпеливо для Фелла. От щемящего удовольствия Санс закрыл глаза. Он подобного никогда не испытывал. Такая сильная стимуляция, притом даже, что ни к единой части его тела Папирус не прикоснулся. Ни к стоящему колом члену, ни к позвоночнику, ни к бедрам. Фелл и правда развлекался какой-то изощренной пыткой, с любопытством наблюдая за лицом брата, сладко вздыхающего время от времени. Санс выглядел так, будто близится к концу, и Папирус замедлился совсем, тягуче вытаскивая пальцы из красной души, чтобы затем вновь их туда погрузить с той же скоростью. Рэд нетерпеливо простонал и начал елозить, пытаясь потереться о пах Фелла своим, всячески демонстрируя, что готов продолжить. Вот ведь похотливая, лживая тварь. Папирус злорадно ухмыльнулся. Будет теперь знать, как доводить до бешенства ради взбучки. Младший брат полностью игнорировал безмолвные просьбы старшего, продолжая мучительно медленно поглаживать душу, вводя и выводя из нее пальцы, от чего Санс уже подвывал, желая большего или даже конца. Все это и вправду смахивало на конкретную пытку. Причем, довольно жестокую. - Па-пи-и… - внезапно вырвалось у Рэда, и он тут же прикусил язык. Вот об этом Санс совсем не хотел, чтобы Босс знал. Что старший брат так его про себя называет. - Прелестно, - хохотнул Папирус, хватая свою разомлевшую игрушку за ошейник, - а еще раз? - Пошел ты, - буркнул Санс. И, видят боги, он отхватил бы знатного леща, если бы не интимная ситуация. Фелл склонил голову набок, в то же время слегка щекоча красное сердце в ладони. Рэд глубоко вздохнул, грудная клетка у него дрожала. Он не думал, что Босс будет способен на… нежности? На такие… осторожные движения. Аккуратные, бережные. Выверенные… В подобном стиле Папирус только еще, может, дрался. Отчего-то Сансу казалось, что его брат в сексе должен быть диким животным, эгоистом и упоротым ублюдком. Нет, он правда упоротый ублюдок, но будто бы совершенно другой. Фелл явственно наслаждался тем, что причинял не боль. Наоборот. Никогда прежде он не касался брата с такой аккуратностью, вызванной, вероятно, желанием довести до безумия, а не сделать приятно, но… Рэду было плевать. Он млел, высунув язык. Когда еще он сможет получить от Босса столько внимания? Когда еще Главнокомандующий будет сидеть на нем верхом, вжимаясь недвусмысленно выпирающим через ткань хозяйством в лобковые кости, при этом чертовски плавно доводя до оргазма сладостным насилием над душой. Санс принялся извиваться, делая попытки вытащить запястья из пут, жалобно поскуливая и покусывая Босса за плечо. Фелл бы дал ему по роже, но был слишком занят. Руки начали уставать от размеренных однообразных движений, но, если бы Папирус сейчас все пустил на самотек, толку от его задумки не было бы никакого. - Б-босс… - застонал Рэд, утыкаясь в ключицу младшего брата носовой впадиной, - хватит, Босс… трахни меня уже. - Чего там кто вякнул? – огрызнулся тот. – А я что сейчас делаю? Лежи и не рыпайся. - Н-но… ох… Санс вновь принялся тереться о ширинку Папируса, он уже не мог терпеть или соображать, доведенный до ручки. Даже собрался использовать магию, чтобы освободиться. Фелл навалился на него посильнее, сталкиваясь грудинами и вызывая новые ласкающие слух стоны. Рэд зарычал, вцепившись зубами в красный шарф Босса и наплевав на предупреждающее шипение последнего. Папирус скривился, представив, сколько слюнявых следов уже оставила на нем эта тварь. Ему самому не терпелось сорвать с себя причиняющие нешуточную боль брюки и засадить братцу так, чтобы кости трещали, но он держался, чувствуя судорожный трепет сердца в руках. - Бля-я-я-а, Босс!.. – низко прохрипел старший скелет. – Прошу!.. - Кончишь так. - Нет! Я не смогу!.. - Сможешь. - Да как я…! Санс наконец-то вытащил руку из хитрого узла, быстро потянувшись к своему члену. Фелл это заметил и схватил Рэда за локоть, дернув вверх. Низкорослый скелет разочарованно взвыл. - Ублюдок! Срань такая! - Тебе же хуже, - хохотнул Папирус, - ведь теперь мне придется тебя держать, тупица. У меня остался только язык. Слышал? Вытаскивай душу. Рэд, задыхаясь от ярости и перевозбуждения, упрямо молчал. Пот скатывался по костям, испаряясь в воздухе от их жара, но тут же появлялись новые капли, сбегая вниз и также исчезая. Огромный алый глаз сверкал чистейшей ненавистью; прямо сейчас, прямо здесь Санс готов был удавить Папируса. Феллу было хоть бы хны. Хотя закончить все это ему требовалось не меньше. - С-собака, - выцедил Рэд, резко отворачиваясь и позволяя душе выплыть через ребра наружу. Фелл с усмешкой наклонился, облизывая сердце с горьким привкусом, сделав свой язык максимально шершавым и проталкивая его внутрь. Санс тихо вскрикнул, затем громче. Тянущая внизу боль усилилась, а возбуждение все прибывало и прибывало, ухудшая положение. Разрядка все не приходила, несмотря на сильнейшую и тончайшую стимуляцию, от которой из глазниц выступили слезы. Нет, Рэд не плакал, просто ощущений было слишком много для его непривычного к этому тела. Он всегда мастурбировал быстро, яростно и пока брат не видит. Старался поскорее спустить. Такая пытка на грани была для него невыносима, у него никогда не хватало терпения на ласку, да и желания такого не было. Папирус продолжал мерно двигать головой, иногда облизывая сердце целиком, потому что в какой-то момент из него начинало сочиться слишком много, и это мешало. Фелл изумлялся, как долго мог продержаться его жалкий брат, и даже немного зауважал его. Он сам от подобных действий давно бы словил приход. Санс же царапался, кусался, повизгивал, как псина, но упорно не кончал. Это начинало бесить. Папирус специально не стал завершать то, что собирался завершить до прихода домой, решив отыграться на братике, который здорово поддостал его за последнюю неделю. Но подобная выдержка Санса оказалась приятным сюрпризом. Развлечение вылилось в гораздо более интересную форму… - Б-босс… Папи… А-ах! - Назови меня так еще раз, - гортанно потребовал Фелл. Забавно признавать, но это уменьшительное детское прозвище заводило похлеще всяких там «Босс» или ругательств. - Папи… - послушался Рэд. Всё. Твою чертову костяную мать. Терпение Папируса лопнуло. Он отпустил подрагивающие слабые руки Санса, уже не пытавшегося вырываться, и расстегнул пряжку своего ремня. Затем вжикнула молния, Рэд ощутил вполне реальное, не иллюзорное, вторжение, широко распахивая глаза. Папирус поспешно толкнулся, магия среагировала на проникновение и мгновенно послала разряды по телам обоих скелетов. Санс не мог вдохнуть от резко окатившего, такого желанного оргазма, обхватывая Фелла руками и ногами. Тот продолжил двигаться, чувствуя судороги тела под ним, от которых магия Рэда стискивала член плотнее, почти причиняя боль. Кажется, Папирус переоценил собственную выдержку и излился чертовски быстро, разочарованно рыча, но ловя невероятный кайф от своих ощущений. Забрызганные неоном, они без сил повалились на пол, полностью расслабившись. Минут пять потребовалось для того, чтобы пульс перестал бешено стучаться в виски, а кости – трястись от напряжения. Впервые Феллу не хотелось начистить морду своему брату. Он лежал и смотрел на Санса, полностью выжатого, на Санса, которого только что сам отодрал во всех смыслах, причем до такого состояния, что ни единой пошлой шуточки тот до сих пор не выдал. Да Рэд и пошевелиться-то не мог, закрыв глаза и бессмысленно улыбаясь. Папирус, в принципе, не планировал доставлять мерзавцу такого откровенного удовольствия… но это выражение лица ему действительно понравилось и, в каком-то смысле, польстило. Ну вот. Теперь он поимел еще и своего брата. Есть чем гордиться?.. Рэд полностью и окончательно принадлежит ему. Вскоре Фелл сел на полу, разминая плечи, и поднялся на ноги, больше не глядя на Санса. Следовало принять душ. И снова переодеть штаны. - Босс, ты ничего не хочешь мне сказать? – осипший после многочисленных стонов голос был еле узнаваем. Рэд приподнялся, сверля взглядом спину высокого скелета. - А должен? – неожиданно, в ответ не прилетело матерного словца. - Хм, ну мы, как бы, немного перепихнулись минут десять назад. Причем ты начал. Просто развлекался или как?.. Меня мучает любопытство. Фелл покосился на него через плечо. В глазнице, пересеченной шрамом, не было даже намека на привычную злобу, только усталость. Санс, давно не видевший Босса настолько спокойным, понял, что мог бы влюбиться в него. Вот в такого. Или влюбился уже давно? Хах. Ласка? Нежность? Осторожные касания? Любовь? Что это вообще такое? Мир Андерфелла не знает этих слов. - Или как, - буркнул Папирус, покидая комнату. Рэд зачем-то пощупал ошейник, проверяя, на месте ли он. Потом опустил руку. И осторожно провел по своим треснутым ребрам, чисто ради эксперимента. Да-а… Санс тоже не представлял, что где-то в этом подземелье остался кто-то, кто еще видит разницу между чувственностью и дракой. Как оказалось, это был он. Великий и Ужасный Папирус.