Устами младенца

Как только Клодия стала частью нашего мира, меня все время мучил страх, что Лестат может навредить ей. Если ему что-то не нравилось, он с угрозой обещал, что от его недовольства пострадает девочка. Я старался как можно реже злить его, но, видимо, Лестату самому нравилось винить меня во всех грехах, и страх мой рос день ото дня. Однако совершенно случайно я узнал нечто такое, отчего мой мир перевернулся. Это случилось через два года после того, как Клодия стала вампиром. Я вернулся домой с подарком — новой куклой и золотым ожерельем для неё, как услышал звонкий смех в гостиной. Бесшумно поднявшись, я осторожно заглянул в комнату. Передо мной открылась удивительная картина: Лестат сидел на полу, а в его объятиях Клодия перебирала пальцами его волосы и радостно смеялась, когда они щекотали ей лицо. И сам Лестат… Он улыбался, причём эту улыбку я никогда прежде у него не видел. Он смотрел на Клодию так, словно действительно был её родным отцом, что он просто человек, который балует любимую дочурку. Я застыл от навалившегося на меня потрясения. Значит, все эти угрозы оказались пусты. Лестат никогда бы не причинил ей вред. Он гладил её маленькое личико и золотые кудряшки, а она в ответ обвила его шею обеими ручками и что-то шептала ему на ухо. Лестат кивнул, и она снова засмеялась. В этот момент дверь, к которой я прислонился, предательски скрипнула, и моё присутствие тут же обнаружили. Клодия бросилась ко мне с радостным криком: — Луи! — Здравствуй, — я подхватил её на руки и с тревогой взглянул на Лестата. Однако он сделал жест, приглашая меня соединится. — Я так соскучилась, Луи! Что ты принёс? Это подарок? Что это? Покажи мне! — возбужденно потребовала девочка, выхватывая у меня из рук свёрток. Проворные пальчики разорвали бумагу, и взору Клодии открылась красивая кукла в нежно-розовом платье. — Какая прелесть! Я тебя люблю, Луи! Она принялась нянчится с куклой. И в этот момент я почувствовал, что Лестат не сводит с меня взгляд. — Какой предусмотрительный Луи, — негромко произнёс он. — Всегда при себе имеет подарок для тебя, Клодия. — Да, Луи всегда мне покупает куклы! А ты, Лестат, купил мне то платье, о котором я так мечтала! Как же я люблю вас обоих! — воскликнула девочка и схватила обеими ручками наши руки. — А вы любите меня? — Да, — сразу же вылетело у меня изо рта. Я даже не думал над ответом. — Стал бы я в ином случае покупать тебе что-нибудь? — язвительно поинтересовался Лестат. — А вы любите друг друга? — неожиданно спросила девочка, не почувствовав его недовольство. Тут нас обоих словно парализовало. Вопрос отставить без ответа было нельзя — если Клодия что-то хотела, она шла до конца. Выход был только один: солгать. — Я люблю Луи, — не дав мне и рта раскрыть, произнёс Лестат. — Только, видишь ли, Клодия, наш Луи не верит этому. Он не верит мне. — Почему? — удивлённо спросила девочка и требовательно потянула меня за руку. — Луи, ты не ответил на мой вопрос! — Кажется, пора ложится спать, — перебил её Лестат и подхватил на руки. — Уже светает, и ты устала. Я уложу тебя. Клодия попыталась что-то возразить, но вить из Лестата верёвки было невозможно, она в этом убедилась давно. А я так и остался сидеть на ковре у камина, придавленный к полу этим, казалось бы, таким естественным вопросом. Любил ли я Лестата? Да уж… Погруженный в собственные мысли, я не услышал, как вернулся Лестат и сел в кресло с книгой. Небрежно закинув ноги на подлокотник кресла, он погрузился в чтение — или сделал вид. — Лестат, — я поднял на него глаза, изо всех сил стараясь говорить уверенно. — Почему ты не дал мне ответить? — Потому что Клодии не нужно слушать ложь, — последовал ответ. — Слушать ложь от меня? Ведь ты ответил ей! — Я сказал правду. Я застыл, изо всех сил сдерживая желание потрясти головой. — Что ты сказал?! — Я сказал, что это была правда. Я люблю тебя, — отозвался он из-за книги, которая скрывала его лицо. — Неужели? Мне лично кажется, что ты меня ненавидишь! — в душе поднялся непонятный гнев. Внутри меня начало все закипать, кровь прилила к лицу, а на глазах почему-то выступили слезы. Утерев их рукавом, я вскочил на ноги. Лестат медленно опустил книгу и посмотрел на меня совершенно спокойно. — Я не хотел, чтобы тебе пришлось ей лгать. Потому моя любовь к тебе, Луи, к большому сожалению, не взаимна. И я знаю это. Казалось, что земля уходит у меня из-под ног. — Вот как?! — дрожащим от ярости голосом прошептал я. — Значит, ты любишь меня? Это новость! В одну секунду Лестат вскочил с кресла, книга полетела на пол. Не успел я даже инстинктивно отшатнуться, как он схватил меня за руки, тем самым лишив возможности сопротивляться, и буквально вжал в стену. — А ты думаешь, что я бессердечный ублюдок?! Нет, конечно, кто-то должен им быть, чтобы Луи на этом фоне выглядел ещё более невинно! — зашипел он мне прямо в лицо. От этой сильной хватки у меня начало сводить руки. Буквально в нескольких сантиметрах от своего лица я видел перекошенное лицо Лестата. Казалось, злоба просто разрывала его. — Ты ведь сам угрожал мне, что любая моя попытка сделать по-своему отразится на Клодии! Это для тебя любовь? — в ответ выдохнул я. Он с силой впечатал меня в стену, от чего вспыхнула дикая боль в спине. Даже бессмертие не гарантировало неуязвимость. — И ты поверил? В твоей голове, Луи, сложился замечательный образ монстра Лестата, который обожает унижать тебя, правда? Я попытался оттолкнуть его, но Лестат ещё сильнее сжал мои кисти в своих руках, отчего суставы угрожающе хрустнули. — Лестат, мне больно! — вырвалось у меня против воли, потому что сил терпеть уже не было. В эту же секунду он отпустил меня и отошёл, пока я медленно сползал по стене на пол. На бледной коже фиолетовыми и багровыми пятнами выделялись синяки. Ещё секунда — и он бы точно сломал мне руки. Интересно, как тяжело ему было остановиться? — Теперь ни о какой любви не может быть и речи, — медленно произнёс Лестат, обернувшись ко мне. — Я стал ещё более отвратительным, не так ли? Иди погуляй, вокруг тебя соберётся толпа, чтобы тебя утешить, — с этими словами он вылетел из комнаты. По спине пробежал холодок. Мне стало страшно. До сих пор Лестат не показывал, на что он действительно способен. Что может сделать со мной и Клодией. Уничтожить так же легко, как и создать нас. Я медленно поднялся, придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Жгучая боль по-прежнему пульсировала в пояснице и запястьях. Добраться до второго этажа в свою комнату стало для меня настоящей пыткой. Забравшись наконец в свой гроб, я натянул рукава рубашки так, чтобы Клодия, если вдруг она придёт ко мне, не увидела синяков. На следующую ночь мне стало немного легче, что было удивительно, поскольку наше тело регенерировало с невероятной скоростью. Однако, по-видимому, имело значение, кто именно нанёс повреждение. Даже утолённый голод не помог мне полностью исцелится. Больше идти на улицу мне не хотелось, поэтому я устроится на кровати в своей комнате с книгой. В доме никого не было — Клодия ещё не вернулась с охоты, а где был Лестат, меня совершено не волновало, лишь бы подальше от меня. Однако отдохнуть мне не дали. Не успел я прочитать и пару страниц, как на пороге моей комнаты объявился сам Лестат. Он решительно подошёл к моей кровати. — Покажи! — Резко и требовательно сказал он. — Оставь меня в покое, прошу, — тихо попросил я, но Лестат вовсе не собирался слушать меня, и схватил за руки. Задрав рукава рубашки, он внимательно осмотрел багровые синяки. Я тут же вывернулся из его рук и отодвинулся. — Оставь меня в покое хотя бы моей комнате! Однако Лестат никак не отреагировал на мои слова. Не успел я даже понять, что он собирается сделать, как из его запястья уже текла кровь. Он прокусил вену и схватил меня за плечо здоровой рукой. — Нет! Что ты делаешь? Лестат, не надо! Отпусти меня, я не буду пить твою кровь! Ты что, спятил? — я отшатнулся от него, но моя попытка была напрасной. — Не сопротивляйся, ты со мной не справишься, — услышал я шёпот над ухом, и Лестат в один миг оказался у меня за спиной. Здоровой рукой он обхватил меня за шею, другую прижал к моим губам. Почувствовав во рту вкус его крови, я отчаянно рванулся, но без толку. — Я не хочу! Отпусти меня, Лестат! Нет! — я просто беспомощно барахтался в его стальной хватке. — Пару глотков! — приказал Лестат. — Пей, Луи! Не сопротивляйся! Ну! Я судорожно сглотнул, и в тот же миг земля ушла у меня из-под ног. Это было великолепное, но запретное чувство — эйфория. Кровь текла по моим жилам с каждым глотком. И только спустя мгновение я с трудом оторвался от раны. — Ты сошел с ума! — крикнул я, отползая на всякий случай подальше. Лестат смотрел на меня спокойно и без злобы. Рана на его руке уже затянулась, и он молча взял меня за руки и показал взглядом на абсолютно чистую кожу. Боль тоже испарилась без следа. — Мне жаль, — произнёс он тихо и тут же вышел из комнаты. Я остался сидеть на постели, но спустя секунду бросился за ним следом. — Зачем? — только и смог выдавить я, догнав Лестата на лестнице. Он повернулся в пол-оборота, но смотрел не на меня, а куда-то в стену. — Лестат! — снова позвал я, однако реакции никакой не последовало. Тогда я неуверенно протянул руку и слегка сжал пальцами его плечо. — Это было неправильно, — наконец произнес он, — то, что я сделал вчера. — Я просто растерялся… Не знал, что ответить… Особенно, когда ты сказал это, — тихо сказал я, все еще не отпуская его плеча. Лестат накрыл мои пальцы своей ладонью. — Ты действительно мне не веришь? — поинтересовался он. И снова я не знал, что ответить. По правде говоря, я вообще старался не задумываться о том, какие отношения связывали нас троих. Однако врать сейчас мне не хотелось. — Я тебя не ненавижу, это точно, — со вздохом произнес я. По его лицу скользнула усмешка. — И на том спасибо, — Лестат медленно снял мою ладонь и молча пошел в свою комнату. Провожая его взглядом, в моей проклятой душе что-то привычно заныло, вот только причина на этот раз была другая. Мне не хотелось, что бы он… уходил вот так? Я быстро подошел к его комнате и постучался. Ответом мне служила тишина. Тогда я медленно заглянул в комнату. Она была пуста. Сквозь открытое окно в комнату проникал ветер, путаясь в занавесках. Ушел… Не знаю, что в этот момент было больнее всего — сам уход Лестата, или сам факт того, что он знал, что я пойду за ним. — Луи? — раздалось позади нерешительное. Я оглянулся. На пороге стояла Клодия. В руках у нее была подаренная мною кукла, а сама она была одета в то самое платьице, которое купил ей Лестат. — Хорошо погуляла? — стараясь, чтобы мой голос звучал весело, спросил я. Но ее не обманешь. В проницательности она ничуть не уступала Лестату. — У вас что-то случилось? Вы поссорились? Я видела, как Лестат шел по улице к центру города, он был грустный. Я молча обнял ее, прижимаясь щекой к пушистым кудрям. Почему же так несправедливо устроен мир? Чувствовать боль только тогда, когда по-настоящему теряешь то, что раньше принимал как должное. Клодия гладила своей маленькой ручкой мои волосы и что-то успокаивающе шептала. Она, хоть и повзрослела на два года, внешне абсолютно не изменилась. Я сам по этому поводу почти не волновался, но вот Лестат изредка бросал на неё острожные взгляды. Как сам он сказал мне в ту ночь, когда обратил, что я останусь навечно в таком возрасте. Стало быть, и Клодия навсегда останется шестилетней куколкой, вне зависимости от того, сколько лет или даже веков пройдёт. И ведь не расти будет только тело. Её мозг, её душа… Дальше думать об этом для меня было невыносимо. — Луи, ты мне так и не ответил… Ты любишь Лестата? — тихо спросила она. Я замер на миг, потом вздохнул и улыбнулся ей. — Клодия, ты пока слишком мала, чтобы понять… Дело в том, что некоторые наши чувства не всегда остаются неизменными. То есть, вот например, тебе нравится кукла, которую я тебе подарил. А через год она надоест тебе. Возможно, ты полюбишь другую куклу или тебе они вообще надоедят. Нет, конечно, может быть и так, что ты всегда будешь её любить. Вариантов много. Вот так и с людьми. То есть, с вампирами. Между нами не так уж и много разницы. Иногда я сержусь на Лестата, иногда он причиняет мне сильную боль… А бывает, что я смотрю на него и чувствую то же, что ощущаю сейчас с тобой. Любовь, Клодия. Я чувствую любовь. Девочка обвила ручками мою шею. — Значит, ты любишь его, Луи, — уверено сказала она. — Потому что я храню и берегу ту первую куклу, что ты подарил мне. Я всегда буду хранить и беречь её. Потому что она память о тебе. Я вздрогнул. Иногда Клодия говорила такие вещи, которые в принципе не мог сказать ребёнок. Но она была не простом ребёнком. Она была ребёнком-вампиром, и не важно, что она выглядела такой крошкой. Её душа росла, в то время как тело оставалось неизменным. И меня это беспокоило не меньше, чем присутствие Лестата, которое я ощутил в тот момент, когда объяснял Клодии про чувства. Мне не хотелось встречаться с ним даже взглядом, поэтому я просто поднял Клодию на руки и отнёс в детскую. Мне захотелось почитать ей, а потом она задремала, убаюканная моим присутствием. И тогда я остался наедине со своими мыслями. Наедине с Лестатом. Однако разговор состоятся должен, без него было никак. Я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь детской. И увидел Лестата в конце коридора. Он стоял в дверях своей комнаты и, казалось, ждал. Поэтому я молча пошёл к нему навстречу. Он посторонился, давая мне пройти, и прикрыл дверь за нами. В его комнате царил полумрак. Я встал возле открытого окна, стараясь не оглядываться. Я не знал, что ему сказать, потому что сам до конца в себе не разобрался. Но мне было не по себе. — Ты можешь уйти, если не веришь мне, — произнёс Лестат прямо за моей спиной. Он передвигался так быстро и так тихо, словно был тенью. — Я верю, — медленно оглянувшись, я прямо посмотрел ему в лицо, освещённое огоньками свечей. — Луи, я не хочу, чтобы ты боялся, — начал он издалека. — Я не трону Клодию. И тебя не трону. — Вчера я тоже так думал, — криво усмехнулся я, — однако ты все сделал по-своему, как всегда. Он сделал несколько шагов мне навстречу, сократив расстояние между нами на вытянутую руку. — Скажи я хоть миллион раз, что на самом деле испытываю к тебе, ты бы все равно не поверил. Такой уж ты, Луи. И за это я тебя люблю. Я не шелохнулся, продолжая следить за ним взглядом. Он сделал ещё несколько шагов вперёд, теперь Лестат стоял так близко, что ему ничего не стоило столкнуть меня в окно, приди ему в голову такая мысль. И я бы не смог ни за что ухватиться. — Ох, Луи, ты так сопереживаешь этим людям, считаешь нас всех проклятыми, хотя именно мы заслуживаем твоего сочувствия. Неужели ты думаешь, что Клодия в один прекрасный день не спросит нас, почему её тело не меняется? — Ты сам сделал это с ней, — возразил я, но в этот момент Лестат резко схватил меня рукой за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — А кто был виноват? Ты, только ты попробовал её крови, крови маленькой невинной девочки, потому что голодал! Ты отказался от крови проституток, мог удалить свою жажду, но вместо этого не смог сдержать себя! — произнёс он резко. Я инстинктивно сделал шаг назад, и за спиной ощутил только пустоту. В один миг Лестат схватил меня за плечи и оттащил от окна. — Зачем ты это делаешь?! — выдохнул я, силясь сдерживать рвущееся наружу рыдание. Само напоминание о том дне служило для меня катализатором настоящей истерики. Я до сих пор винил себя и ненавидел за то, что сделал тогда. Лестат вдруг очень нежно провёл рукой по моей щеке и обхватил ладонью затылок. — Я не мучить тебя хочу, — прошептал он, — только помочь. Сколько ещё ты будешь себя казнить за это?! Сколько, ответь, Луи? Я покачал головой, отступая назад и закрывая лицо руками. Меня трясло. Лестат притянул меня к себе, и я уткнулся лицом ему в плечо. Он принялся гладить мои волосы и зашептал: — Чтобы ты обо мне не думал, я не позволю тебе страдать, Луи. Понял? Я не дам тебе себя мучить, хотя это ты очень любишь. Посмотри на меня! — И он на миг отпрянул назад, заглядывая в моё лицо. Глаза Лестата в этот момент казались мне настолько человеческими, словно он вдруг перестал быть вампиром. Он снова наклонился ко мне, почти вплотную к моему лицу. Несколько секунд он, казалось, обдумывал, а затем коснулся своими губами моих. Простое прикосновение, но оно парализовало меня. Я не мог пошевелить даже пальцем, и тогда Лестат отпустил меня и отошёл. Я медленно опустился прямо на пол. То, что произошло, казалось, изменило всю суть нашей совместной жизни. — Лестат, — позвал я, поскольку сил осталось только на одно слово. Он тут же вернулся и сел рядом, не касаясь меня и вытянув ноги, изящно повернувшись ко мне. — Тебе было неприятно? — спросил он, медленно обвивая мои плечи одной рукой. — Только скажи, и я тут же уйду. — Нет! — вырвалось у меня против воли, и я вцепился в него с такой силой, что, наверно, причинил боль. Однако не мог сейчас уйти от него, даже просто оторваться. Лестат перебирал пальцами мои волосы, а я зарылся лицом в его камзол цвета ночного неба. Потом я поднял голову, глядя на него снизу вверх и сам медленно потянутся к его лицу. Все произошло слишком медленно и абсолютно без участия всех мыслей. На этот раз поцелуй был настоящий. Лестат обхватил ладонями мою шею, а я вцепился в его запястья. Я не ощущал никакой угрозы. Лестат приподнял мою голову. Я словно погружался в тёплую воду все глубже и глубже. В голове и, главное, в душе было спокойно. Мне не хотелось отрываться от него, словно от этого завесила моя жизнь. Да так оно и было. Наконец он мягко освободился и посмотрел на меня сверху вниз. — Mon cheri, Луи, — произнёс он тихо, — mon amour. Я улыбнулся, провёл пальцами по его щеке, потом по белокурым волосам. — Я люблю тебя, — наконец произнёс я. — Ты мне веришь, Лестат? Он обнял меня и прижал к себе. — Я всегда верю тебе, Луи, — выдохнул Лестат. Медленное оцепенение постепенно охватывало мое тело. Я чувствовал, что осталось немного до восхода солнца, и к этому времени нужно было успеть добраться до своей комнаты и закрыть ставнями окна. — Если хочешь, можешь остаться сегодня у меня, — предложил Лестат. — Да, представляю завтра лицо Клодии, когда она пойдет искать меня и обнаружит в твоих объятиях, — улыбнулся я. — Mon Dieu, какая разница! — Отмахнулся он и встал, потянув меня за собой. Из нас троих только Лестат спал в постели. Правда, она была у него с тяжелым бархатным пологом, но суть от этого не менялась. — Давно спал по-человечески? — усмехнулся он, отодвинул край полога. Я заглянул внутрь. Да уж, в роскоши ему не откажешь. — С того момента, как ты буквально запихнул меня к себе в гроб. — Ну так сейчас я, с твоего позволения, запихну тебя в свою кровать, — усмехнувшись, Лестат отошел закрыть окна. Уговаривать не пришлось. Я забрался под теплое одеяло и тут же закрыл глаза. Солнце уже вставало, и я начал погружаться в сон. Рядом закопошился Лестат, я почувствовал, что он укладывается рядом и задвигает тяжелый полог. На миг я почувствовал его ладонь на своей макушке. — Приятных снов, Луи. — До вечера, Лестат, — сонно отозвался я и на ощупь взял его за руку. Сегодня я спал совершенно спокойно.