Подарок

— Говорят, ты сегодня дежуришь? — мягкий бархатный голос в трубке, ласкал слух и будил весьма приятные воспоминания. — Говорят, — соглашаюсь я, мне не надо смотреть на номер, чтобы узнать кто мне звонит, этот голос я всегда узнаю. — Работаешь там же? — деловые нотки, прорезавшиеся в голосе ничуть его, не портили. — Да, — стараюсь, что мой голос звучал максимально равнодушно, — А что? — А, ничего, — она звонко смеется в трубку, — Пропуск нужен? — Если сможешь найти охрану, то нужен, — выдерживаю паузу и добавляю, — Лично мне это не удалось. — Хорошо, я приму это во внимание, — она снова смеется, — Скоро буду. Нажимаю на сброс звонка и шумно выдыхаю, понимая, что все это время сдерживал дыхание, боясь, что она может передумать. Она иногда появлялась на моем горизонте, оставляя яркий росчерк на ночном небе моего одиночества, и вновь пропадала. Её появления были непредсказуемы, но незабываемы. Ловлю себя на том, что улыбаюсь до ушей и отбиваю пальцами на столе какой-то бодрый ритм. Окидываю взглядом пустой полутемный офис, думая о том, что вытащил счастливый билет, хотя еще вчера новость о том, что я дежурю в предновогодний день, меня вовсе не порадовала. Сгребаю со стола разложенные бумаги, с которыми собирался поработать, и отправляю их в ящик, разом завершив все незаконченные дела в этом году. Поглядывая на часы, скорым шагом отправляюсь в туалет, прихватив дежурный тюбик с зубной пастой. В её понимании «скоро» — могло значить и пятнадцать минут и полчаса, так что стоило поторопится и привести себя в приличный вид. Чищу зубы и стаскиваю футболку, утром я принимал душ, но я не хочу рисковать — после поездки в метро я мог и вспотеть. Протираю смоченными в воде бумажными полотенцами торс, надеваю футболку и возвращаюсь к столу, в ящике которого припрятан одеколон. Едва успеваю пригладить волосы, смочив руки одеколоном, как тишину офиса нарушают её шаги. — Привет. Живые есть? — она идёт полутемным коридором и мой кабинет ничем не выделяется среди прочих. — Есть, — отзываюсь я и спешу ей навстречу, — Здесь. — Высоко же ты забралась, — она целует меня в щеку и входит в мой кабинет, — Душно, — жалуется она и скидывает мне в руки снятую шубку. — Старался, — достаю из шкафа вешалку и убираю в шубу, — чтобы ни одна птица не долетела. — И как, — она подходит к панорамному окну и смотрит на заснеженную Москву, — не долетает? — Нет, не видел ни одной, — она раздраженно дёргает плечом, но я твёрдо знаю правила этой игры и не приближаюсь к ней и на шаг. — Ты опять взялась за старое? — она все ещё стоит спиной ко мне, но я вижу, как поднялась её правая рука, и догадываюсь, что она расстегивает пуговицы на блузке, — Говоришь о себе в мужском роде? — И что же в этом дурного? — сжимаю кулаки, призывая всю силу воли, чтобы оставаться на месте. — Ничего, — она поворачивается, и сама подходит ко мне, — Ничего, наверное. Скучала? — её пальцы едва касаются моей щеки, и я в который уже раз теряю голову от нежности её прикосновений. — Скучал, — и я сам слышу, как хрипло звучит мой голос, но ничего не могу с этим поделать, горло пересохло от нахлынувшего желания. — И что же мы будем делать? — её пальцы поглаживают ворот моей футболки, словно ненароком задевая кожу. — Не знаю, — накрываю её пальцы своими, прижимая к груди, — Может быть, выпьем чаю? — Прекрасная идея, — она склоняется и её губы касаются моей шеи и замирают на тонкой пульсирующей жилке, а я невольно запрокидываю голову, — Прекрасная… — спустя мгновение её ладони глядят мой живот, и она щекой прижимается к моей груди. — Надо же, как бьется. И с чего это ты так взволновалась? — Сам не знаю, — и сглатываю, потому что она вытащила мою футболку из-под ремня и от её прикосновений расходятся горячие волны, от которых глухо ухает сердце. — Это тоже хорошо, — она стягивает с меня футболку и бросает на стол, — что-то жарко. Не откроешь окно? — Конечно, — мне потребовалось секунд двадцать — не больше, чтобы приоткрыть окно, но, когда я повернулся, она уже сидела на моем столе босая, подложив под себя футболку и маня меня пальчиком. Глухое рычание вырвалось из груди, когда я шагнул к ней и рванул её блузку. Её руки обвили мою шею и наши губы встретились и слились в страстном поцелуе. С трудом разорвав поцелуй, жадно глотая воздух, я боролся с застежкой на её бюстгальтере, а она, смеясь, легко справилась с моим. Вздрагивая крупной дрожью от нетерпения, по очереди касаюсь губами её нахально торчащих сосков и опускаю спиной на стол. — Хочешь меня? — она упирается ладонью мне в грудь, но я слышу только как тонко взвизгнула молния на её юбке и молчу. — Ну же… — она захватывает пальцами мой левый сосок и нежно поглаживает его подушечкой большого пальца. — Хочу, — выдавливаю я из себя и тихонько охаю, потому что второй сосок оказывается в точно таком же плену. — Так помоги мне, — она отпускает меня, упирается стопами в бедра и приподнимается над столом. Мне не нужны ещё намеки, и я легко стягиваю с неё юбку вместе с колготками и нижним бельем. — Хорошо, — она резко садится и растягивает ремень на моих джинсах, затем её рука ныряет в джинсы под плавки, — Да, ты совсем мокрая. И с чего бы это? — Действительно, — фыркаю я, — С чего бы? Она не спешит убирать руку, лишь чуть шевелит пальчиками, а я и так уже на взводе. Даже порыв ледяного ветра из приоткрытого окна, я воспринимаю как дар, что удерживает меня от быстрого проигрыша в этой игре. Отступаю и она чуть морщится, когда молния задевает кожу на руке, но теперь игра пойдёт по моим правилам. И первое правило — не дать ей перехватить инициативу. Пусть мои прикосновения немного грубы, но она покорно подчиняется им, откидываясь на стол и раздвигая ноги. Мой стол идеальной высоты, когда опускаюсь на колени я оказываюсь почти вровень с лежащей на нем девушкой. Её кожа под моими ладонями тепла и бархатиста, она нежнее шёлка, а её запах просто божественен. Прижимаюсь щекой к внутренней стороне бедра, вычерчивая свободной рукой замысловатый узор на её животе. Я умею ждать и только её нетерпеливый вздох побуждает меня к действию. Все начинается с поцелуя сомкнутых губ, она ещё раз нетерпеливо вздыхает и раздвигает ноги пошире. Нежно касаюсь языком клитора, нащупывая маленький бугорок, она вздрагивает и подаётся мне навстречу, и для меня это лучшая награда. Я ласкаю её, нарочно задевая чувствительный бугорок, и её дыхание учащается, лёгкие стоны срываются с губ. Мне некуда торопиться, мой мир сейчас ограничен её дыханием, нежностью её кожи под моими ладонями, реакцией на мои ласки. Её дыхание все учащается, несмотря на приоткрытое окно, на её коже выступает испарина и это верный знак, что пора перейти к более активным действиям. Я встаю и ловлю её шалый взгляд из-под полуприкрытых век. Несказанная нежность охватывает меня, и она требует выхода — здесь и сейчас. Я склоняюсь над ней, захватываю губами сосок, чуть прикусывая его самую малость, и втягиваю воздух через зубы. Благодарная улыбка касается её губ, а её рука нежно сжимает мою грудь. Наваливаюсь сверху, но не сильно, так как она любит, чтобы чувствовать всей кожей партнёра, удерживая вес тела на руке, и касаюсь её клитора уже рукой. Она восхитительно возбуждена и мои пальцы скользнули в неё, не встретив ни малейшего сопротивления. Чувствую её ритм, и подчиняюсь ему, двигаюсь всё быстрее, чуть прижимая её клитор большим пальцем, и продолжая ласкать по очереди её соски. Её тело напрягается, и я знаю, что это означает, чуть ускоряю движения, и вскоре она выгибается дугой, едва не сбрасывая монитор на пол. Но я не спешу отпускать её, ловя тот самый сладкий момент, когда её плоть сжимает мои пальцы. Утыкаюсь лицом в её грудь и чувствую, как меня накрывает та же самая волна. Сползаю на пол и усаживаюсь спиной к столу, растворяясь в эйфории. — Эй, живая? — с края стола свешивается её ножка, к которой я немедленно прижимаюсь щекой. — Живая, — целую её в лодыжку и добавляю, — Почти. — Ага, все-таки живая, — она смеётся, — Как же мало нужно, чтобы пробить твоё упрямство. — Не так уж и мало, — продолжаю гладить её лодыжку, потому что встать сейчас на ноги, просто выше моих сил. — Я замерзла, — жалуется она, — Закрой окно. — Да, — с трудом встаю, закрываю окно и на мгновение прижимаюсь лбом к холодному стеклу, чтобы немного охладить голову. Когда я возвращаюсь, она стоит уже почти полностью одетая и рассматривает порванную блузку. — Честное слово — ты можешь ставить рекорды по скоростному одеванию, — я пытаюсь шутить, но знаю, что через несколько минут она вновь исчезнет из моей жизни. — Ага, — она растерянно вертит в руках блузку, — В такой даже я не рискну выйти на улицу. — тут её взгляд падает на мою рубашку, висящую на спинке кресла, куда я бросил её утром, — Пожалуй я заберу твою рубашку, как компенсацию. — Конечно, — мне приятна мысль, что моя рубашка будет касаться её тела, — И футболку можешь взять. — Я бы её, конечно, взяла, но без футболки ты точно замерзнешь, — она надевает мою рубашку, которая явно ей велика, разглаживает на груди и довольно улыбается. Проходит к шкафу и достает оттуда свою шубу. — Не провожай меня, я помню дорогу. — Хорошо, — я слежу за ней взглядом, а когда слышу звук закрывающегося лифта, спешу к окну, подбирая на ходу со стола футболку, хоть и знаю, что окна моего кабинета выходят на другую сторону от главного входа. Я смотрю, как снег засыпает Москву, обещая белый Новый год, и на душе у меня тепло.