A long jedi. Never look back 18

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Star Wars: Knights of the Old Republic II — The Sith Lords, Звездные Войны, Star Wars: Knights of the Old Republic, Рыцари Старой Республики (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Бастила Шан, Джоли Биндо, м!Реван, Аттон Рэнд, Бао-Дур, Т3-М4, НК-47, Дарт Нихилус, Дарт Сион, Мандалор, Магистр Врук, Магистр Айтрис, Магистр Зез-Кай Элл, Карт Онаси, Митра Сурик, Визас Марр, Крея
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Драма, Фантастика, Экшн (action), POV
Размер:
планируется Макси, написано 28 страниц, 5 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
— Если можно было что-то изменить, ты бы...

— Нет. Нельзя жить прошлым. Я дам тебе один хороший совет: никогда не оглядывайся назад, иначе тот мир за спиной просто проглотит тебя.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Эпизод I. Часть 1. Глава 4. «Расскажи мне»

29 апреля 2017, 20:25
Иногда я думаю, что упустил в жизни нечто важное, предельно ценное, но, пытаясь понять причину таких ощущений, я всегда натыкаюсь на запертую дверь в собственной голове. Пытаясь капнуть чуть глубже, я лишь сильнее вязну в непроглядной темноте, мысли окутывает сплошной туман, словно кто-то поставил на них мощный блок. Не могу сказать, когда это началось. Наверное, давно. Каждый день я проживаю в страхе. Боюсь, что нас найдут, узнают о нашей связи с Силой…

Я так давно отошел от войны, что уже вряд ли смогу вступить в бой. Хотя… вероятно, я лишь оправдываю самого себя, оправдываю собственную беспомощность. Что от меня осталось? Что я умею? Живу, словно тень, страшась каждого следующего дня.

Уже десять лет прошло. Единственное, о чем я могу думать – как она растет. Она меняется каждый день, становится всё более самостоятельной, независимой. Настанет день, когда я ей стану вовсе не нужен. Что ж, полагаю, так и должно быть.

— Я дома!

Задумавшись, я не почувствовал её приближения. Вздрогнув, я наконец отвлекся от терзающих мыслей.

— Ты все сидишь в духоте, дядя? Тебе стоит прогуляться.

«Я занимаюсь важными делами, Мия. А тебе вот следует поменьше светиться на улице».

— Важными? Это какими? — рассмеявшись, спросила племянница, точно голодный зверь обшаривая холодильник. — Носочки мне вязал?

Дверь холодильника тут же с грохотом захлопнулась, чуть не прищимив девчонке нос.

— Эй!

«Может, и вяжу, но пока подумываю зашить тебе рот, чтобы не смела язвить старшим. Мой руки и за стол».

Картинно закатив глаза, Мия ушла в указанном направлении. Сейчас я и впрямь замечаю, как она выросла. Она уже не та маленькая девочка, догадывающаяся о том, что она «особенная». Она теперь взрослая девушка, постепенно познающая Силу, прислушивающаяся к ней. Да и выглядит она эффектно: хороший рост, крепкое телосложение, изящная фигура (природа отнюдь не обделила её всеми выдающимися, женственным формами, сводящими с ума мужчин), яркие синие глаза, едкая ухмылка. Да, Мия с годами становилась объектом томных вздохов мужской половины Рилота, что уже совершенно не устраивало меня. Судя по всему, я становлюсь сварливым стариком.

— Ты какой-то тихий, дядя. Всё хорошо?

Я вновь вздрогнул. И почему же я так погружаюсь в свои мысли, что совершенно не замечаю ничего вокруг?

«Я в норме».

Мы сели вместе обедать. Хотя бы что-то, что мы еще могли делать вместе.

— У тебя не возникает чувства… не знаю, словно ты что-то забыл?

Я чуть не поперхнулся, уставившись на неё во все глаза, точно на чудо природы. Мия сидела, ковыряясь ложкой в обеде, слегка нахмурившись, что свидетельствовало о том, что она активно о чем-то размышляет.

«О чем-то конкретном?»

— Говорю же, не знаю. Просто… такое странное чувство, будто чего-то не хватает. Всё не на своем месте.

Я не ответил. Она подтверждала мои, казалось бы, необоснованные предчувствия, высказывала вслух мои лихорадочные мысли. Тишина висела мучительно долго, но я не знал, что ей ответить. Сказать: «Да, я тоже это чувствую», и тем самым дать пищу её тревогам или сказать, что всё это пустяки и показать тем самым свое безразличие? Слишком сложно…

— Да ладно, это просто мысли вслух, а то ты так напрягся, что у тебя вот-вот кровь из носа потечет, — хмыкнула племянница, внимательно меня изучая, чуть склонив голову на бок.

«И почему же так меня не любишь?» — тяжело вздохнул я, скрестив руки на груди, откинувшись на спинку стула.

— Ты меня плохо знаешь, дядя.

«Ты меня тоже».

Последние мои слова вырвались непроизвольно и гораздо резче, чем я думал. Повисла напряженная пауза. Мия, удивленно хлопая глазами, смотрела на меня так, словно видела впервые.

Тяжело вздохнув, я уже собирался извиниться за столь резкое высказывание с моей стороны, но племянница вдруг подалась вперёд, потянув меня за руках.

— Расскажи мне.

«Мия, я вовсе не...»

— Нет, правда, я хочу знать. Как ты стал джедаем? Почему потерял голос? Кто был твоими друзьями? Что было на войне? Расскажи мне!

Подняв руки в знак капитуляции, я понял, что от этого не самого увлекательного рассказа о своей жизни мне все равно не отвертеться.

___________________



По-началу я был в восторге от Корусанта! Такая большая и яркая планета, наполненная энергией людей, воспоминаний и событий. Сила плотной пеленой укрывала всю планету, но настолько мощно она циркулировала только в одном из Пучков Силы, на котором был возведен удивительной красоты и мощи Храм джедаев.

Открыв рот и выпучив глаза, я запоминал всё, что вижу так жадно, что думал, будто у меня вот-вот мозг закипит.

— Ну как, нравится? — проговорил ласковый, мелодичный и уверенный голос у меня над головой, заставивший меня, наконец, захлопнуть рот и довольно улыбнуться.

— Он такой большой!

— Конечно, большой, — рассмеялась она, обняв меня рукой за плечи. — Ты и половины не видел. Идем, покажу тебе твой новый дом.

Дженна Кода — мастер-джедай, буквально вытащивший меня и моего брата из тьмы, в которую мы безвозвратно падали. Она нашла нас в трущобах Рилота, где я воровал у всех… абсолютно у всех, кого видел. Мне это не казалось чем-то неправильным, да что там, и сейчас не кажется, ведь я воровал не потому, что мне это нравилось, а потому что мне нужно было кормить себя и своего младшего брата. Родителей мы не знали, либо не помнили. Может, они умерли, а, может, просто нас бросили. Всё остальное было не очень важно, это был вопрос банального выживания.

Брат был слаб, часто болел, поэтому обычно сидел в нашем маленьком, заброшенном домике. Не знаю, как он это делал, но благодаря ему, в нашем доме всегда было тепло, сухо и светло, одним словом — уютно. А я был кем-то вроде добытчика. Моих… талантов в плане воровства никто не мог объяснить, ведь в этом деле я был, без лишней скромности, очень хорош. Я воровал у всех без разбора: свои, чужие, пришельцы, твил`леки, — для меня это не имело никакого значения. Обычно, они все даже не понимали, что с ними происходило, куда им там было заметить меня. И так было всегда… до того случая.

Она отличалась от остальных только странной одеждой и манерой держаться. Она была высокая, статная и красивая. У нее были длинные, ниже пояса, угольно-черные волосы, прямая спина и гордая осанка, слегка смуглая кожа, строгие черты лица и серьезные, такие опасно проницательные черные глаза. Таких пришельцев я не видел никогда, анализируя и то, как она была одета: какая-то белая подпоясанная кофта, черные штаны, сапоги, а сверху какой-то темно-коричневый балахон с глубоким капюшоном. Помимо всего прочего, я готов был поклясться, что видел у нее на поясе нечто, что напоминало оружие.

Она была не одна, но другие не заслуживали такого пристального моего внимания. Они и не видели меня за её спиной. Она и сама меня не видела, я был в этом уверен, поэтому-то так спокойно и потянулся к её карманам. Я уже чувствовал сладкий вкус победы, как она вдруг схватила меня за запястье. Мне показалось, что сердце в какой-то момент просто остановилось, а потом вновь забилось с такой силой, что грозило собой проломить мне ребра. Мой испуг сменяло недоумение: как, черт побери, она смогла заметить меня? Я же действовал как всегда, даже её спутники не заметили меня, хотя стояли всего у полуметре, как же могла она?

Я судорожно соображал, пытаясь успокоить сердце, биение которого заглушало мне все остальные звуки. Я с ужасом подумал о том, что теперь будет с моим братом. А она… она просто стояла и смотрена меня, слегка прищурившись. И, признаться, это было куда как более жутко, чем все мои безумные мысли.

Казалось, это был конец всему, но, впервые в жизни, я ошибся в отношении другого человека. Она ничего со мной не сделала, напротив, она помогла, протянула руку помощи, в которой мы так нуждались. Это было не просто человеческое сочувствие или банальное сострадание. Это был шанс… шанс для нас просто начать жить по-другому. Нас обоих она забрала нас с собой, рассказывая просто какие-то удивительные и, честно говоря, неправдоподобные истории о далеких Галактиках, о великих воинах, именуемых джедаями, о Силе… Мы внимали ей, раскрыв рты, пока не узнали, что все её рассказы — чистейшая правда, что она — Дженна Кода — и сама является мастером-джедаем с Корусанта.

Потом все закрутилось как-то стремительно, как-то само собой. Брата мастер Кода забрала к себе, заботилась о нем, как о собственном сыне, подправила его здоровье да так, что он потом даже никогда не чихал, определила его в школу, дала ему просто блестящее образование и радовалась… радовалась каждому его достижению, как своему собственному. Такая доброта, такое участие были просто ненормальными со стороны совершенно постороннего нам человека, и каждый божий день я ждал, что все это закончится так же стремительно, как и началось.
Но она каждый раз рушила все мои подозрения, обращала в прах мои страхи.
Меня она сделала своим учеником, объясняя мои необычные таланты мощной связью с Силой. Хотя, её освоение давалось мне не так блестяще, как учеба моему брату. Сказать по правде, я и не был так старателен и усидчив, как он. Боевая подготовка у меня шла куда лучше, чем развитие способностей Силы. Я был очень вспыльчив, за что мне часто доставалось от мастера. Однажды на тренировке на световых мечах, она загнала и отлупила меня так, что я просто не мог подняться с пола.

— Похоже, ты сильно накосячил, а? — насмешливо произнес кто-то неподалеку.
Недовольно повернув голову вправо, я увидел незнакомого мне юношу, темно-каштановые волосы которого были так взъерошены, словно он только что с подушки поднялся. Он был в обычных, тренировочных одеждах Падавана, да и не выглядел как-то уж больно впечатляюще. Но было в нем что-то… чего я не мог объяснить, но это что-то подкупало. Может, все дело было в его по-детски нахальных темных глазах, блестящих интересом, или искренне задорной ухмылке. Не знаю, но он неимоверно раздражал.

Его звали Реван.

По слухам и рассказам он был просто каким-то чудом, посланником самой Силы, самым талантливым джедаем из существующих. Возможно, это было правдой. Ревану все давалось с поразительной легкостью. Сам он, правда, никогда не предавал этому особого значения. Его всегда увлекало что-то новое. Он делал что-то не потому, что это было необходимо, а потому, что сам этого хотел. Рыцарем-джедаем он стал очень рано, когда еще и сам-то был совсем мальчишкой. Он мог подолгу пропадать на миссиях, на которые его посылал Совет; мог возвращаться измученный, раненный, опаленный, но он всегда шел только вперёд. Всегда.

— По-моему, ты слегка переборщил, — посмеивался я, вытирая сажу и грязь с лица, опускаясь по трапу нашего приземлившегося шаттла.

— А, по-моему, ты рано меня остановил, — недовольно пыхтел Реван, выглядя при этом не намного лучше меня самого.

Мы только вернулись с очередного задания по поимке опасных рецидивистов, замешанных во многих преступлениях, в ходе которого Реван так разошелся, что не рассчитав Силу, подорвал склад горючего, на котором, собственно, преступники и прятались. При этом он хохотал просто как сумасшедший, убегая от «праздничного фейерверка», подгоняемый взрывной волной. Его счастье, что мы вовремя всех успели вытащить.

— Да конечно.

— Ты слишком скучный, Масаах.

— Серьезно? Ах ну да, простите, ведь только крутые парни, вроде тебя, не смотрят на взрывы.

Как бы Реван не старался держать недовольную мину, он все равно прыснул со смеху и ржал до тех пор, пока к нам не подошла мастер Кода, сперва, критично, конечно, осмотрев нас обоих, а уж потом сообщив, что брат хотел меня видеть. Срочно.

Я бежал, точно в жопу ужаленный, пока Реван не догнал на своей этой быстрой, летающей штуковине, говоря, что так то оно явно будет быстрее. В голову лезли всякие мысли, что что-то случилось с ним или с его женой (да, к тому моменту, брат уже успел обзавестись семьей). Обычно он так внезапно не вызывал, да еще и через мастера Коду, поэтому… поэтому точно что-то…

— Успокойся, — вдруг услышал я серьезный голос Ревана. — Ты еще ничего не знаешь. Не додумывай того, чего нет.

Он бы совершенно прав, но разве я знал тогда, что…

— Дочь?!

Я с удивления и неожиданности так заорал, что ребенок, до этого мирно спящий у матери на руках, разразился громким плачем и визгом.

— Ты был в отъезде, поэтому я решил отложить эту новость до твоего возвращения, — пояснил брат, со счастливой улыбкой обнимая меня за плечи. А я… я просто стоял и, хлопая глазами, смотрел на маленькое существо с кожей лазурного цвета, копошащееся в одеялке, переставшее плакать и теперь с любопытством разглядывающее меня самого.

— Познакомься, брат, это Мия — твоя племянница и крестная дочь, так что, в какой-то степени, ты тоже стал отцом. Мои поздравления!

Зоэ — жена брата — захотела, чтобы я взял племянницу на руки, протянув мне ребёнка, а я все еще пребывал в таком шоке, что неосознанно сделал шаг назад, врезавшись в Ревана. Тот же с трудом давил в себе смех от моего вида.

— А ты чего так напряжен-то? — посмеивался он за моей спиной. — Это всего лишь ребёнок. Давай, не стесняйся.

Она была такой маленькой… такой хрупкой, что я просто боялся её сломать. В первые мгновения она совсем не понимала, что за существо держит её. Она осматривала меня всего, находя, вероятно, очень любопытным, а потом вдруг начала улыбаться до того светло и заразительно, что я не мог не улыбнуться в ответ. Сжав своей маленькой ручкой мой палец, она старательно пыталась выбраться из своего, явно мешающего ей, одеялка. А брат, приобняв жену, с улыбкой следил за её стараниями. Черт… я никогда в жизни не чувствовал себя более счастливым.

_____________________



Я замолчал, не замечая той звенящей тишины, что повисла на кухне. За окном поднялся ветер. Погода портилась, предзнаменовывая скорую грозу. Свинцово-серые, тяжелые тучи затягивали небо, грозясь вот-вот разразиться холодным ливнем. Господи, как же это было давно…

— А голос? — вдруг спросила Мия, посчитавшая, что пауза затянулась. Я поднял взгляд, встречаясь с её синими глазами, сверкающими любопытством и интересом.

«Извини?»

— Ты так и не рассказал, как потерял его.

«Верно… Это случилось на Джакку. Мы прибыли туда, как миротворцы и не рассчитывали вступать в бой, но нас внезапно атаковали. Мы даже не поняли, что это было, но это сожгло мне гортань и привело в разрыву голосовых связок. Мне говорили, что голос вернется, что всё будет хорошо, но… когда мы вернулись на Корусант, мне сообщили, что мой был убит на нижних уровнях планеты. Только потом я выяснил, что он связался с какими-то серьезными людьми, что-то им задолжал, но это уже было неважно. Мой брат… твой отец умер, а вместе с ним умер весь смысл. Все стало совершенно несущественным; человека, который прошел со мной бок о бок всю жизнь, больше не было. А меня не было рядом, когда он отчаянно нуждался в помощи… Я был где угодно, но только не с родным братом. Я больше не говорил. Никогда».

— Откуда ты мог…

«Но я должен был знать!»

Душевные, как и физические, раны могут долго не давать о себе знать. Они лишь зудят-зудят, не давая покоя. Ты начинаешь чесать и не замечаешь, как расчесываешь до крови, сдираешь ногтями всю защитную оболочку, но продолжаешь… снова и снова, пока не начнешь кричать от боли, которая вновь просыпается и не унимается. Никогда больше.

Мия вдруг потянулась через весь стол, накрыв мои руки своими теплыми ладонями, и в этом жесте было столько доброты и понимания, что я буквально захлебывался ими.

— Я знаю, что ты винишь себя в этом, — заговорила она как-то слишком по-взрослому, как-то слишком мудро для такой малышки. — Но твоей вины в этом нет. Мама говорила мне, что произошло. Чувство вины душит тебя, не дает идти дальше. Мой отец… он очень тебя любил, но ты должен его отпустить.

Кто бы мог подумать, правда, что племянница уже так скоро станет гораздо мудрее меня, гораздо лучше меня самого. Ты видишь? Твоя дочь смогла превзойти нас обоих.

Быстрее!

Резко вскочив со своего места, я чуть ли не бегом обогнул стол, схватив Мию под локоть, заставляя соскочить со своего места. Она так напугалась и растерялась, что в первое мгновение даже не смогла ни звука выдавить из себя. Я буквально силком затащил её в кладовку, всю заваленную старыми вещами.

— Чт…

«Мия, слушай меня очень внимательно. Обещай мне, что ты спрячешься здесь и будешь сидеть, что бы не услышала, что бы не почувствовала. Когда станет тихо, через мой комлинк ты должна связаться с моим другом. Его зовут Арен Кестал. Он… в общем, он знает, что делать».

— Я не понимаю…

«Прошу тебя, детка, обещай мне».

— Я обещаю, но…

«Все».

***



Почему он сказал это? С какой целью? Что такого я могла услышать или почувствовать? Почему так внезапно? Почему спрятал меня здесь?
В ушах лишь бешено стучал собственный пульс. Я просто привыкла доверять ему, сильнее, чем себе самой, поэтому я залезла под стол, заваленный коробками без лишних вопросов и сопротивлений. Но все же… почему?

Было мучительно тихо. Мое собственное дыхание становилось все тяжелее с каждой проходившей минутой. Потом послышались шаги: спокойные, уверенные. Я прислушивалась, пытаясь понять, сколько их. Две… или три пары ног ходили по нашему полу. Дядя стоял где-то в районе гостиной, он ожидал их прихода.

Они что-то говорили. Что-то про оставшихся джедаев, про скорый крах Республики, про могущественных Владык Ситх. Про поиски… Про Владыку Кеос… Про меня.
Я вздрогнула всем телом, чуть не ударившись затылком о стол, услышав звуки сражения. Это все просто страшный сон. Сейчас… сейчас я открою глаза и этот кошмар закончится. Дядя будет ругаться, что я так долго сплю, а завтрак уже готов, а я… я наконец наберусь храбрости и расскажу, что целовалась прошлым вечером с соседским парнем. Сейчас… еще одну минуту.

В дверь кладовки что-то, хотя лучше сказать, кто-то влетел, чуть не проломив её собой, а я с трудом подавила крик, зажав рот обеими руками. Это чувство, когда силы окончательно покидают тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать. Чувство совершенно мне не знакомое, сейчас ощущалось с поразительной остротой. А потом… потом просто все закончилось. Хлопнула дверь и в доме воцарилась звенящая тишина. Просидев в кладовке еще минут пять, я все же отважилась выйти наружу. По дому словно пронесся ураган: вещи, мебель — все было перевернуто вверх дном. И его нигде не было. Дядя просто… пропал. Хотя нет, конечно, нет. Его забрали.

Паника медленно подкатывала к горлу, перекрывая доступ кислорода в легкие. Что делать… что мне делать?! Страх сковал все тело, покалывая на кончиках пальцев. Хотелось плакать, как младенцу. Хотелось, чтобы это просто оказалось дурным сном, чтобы дядя обнял меня и сказал, что тебе, милая, просто приснился кошмар.
Даже ноги не слушаются…

Задыхаясь от слез и паники, я в каком то тумане забежала на второй этаж, в комнату дяди, сразу подбегая к его столу, ведь у него всегда все лежало на своем месте. Как… как он сказал его зовут? «Соединение»… А вдруг, он ошибся, и этот друг ничем не сможет помочь? «Соединение»… Кто этот друг вообще? Никогда не слышала о нем прежде. «Соединение»

— Мас? Какого хрена ты пользуешься этим каналом? Надеюсь, там что-то о-о-чень важное, не то… Масаах?

Я не заметила, как разразилась рыданиями, плача навзрыд, то и дело шмыгая носом.

— Мия, это ты? Что произошло? Где твой дядя?

— Я не знаю… я даже не знаю, кто были эти люди… а он… а они…

— Успокойся, Мия. Эй, детка, ты в порядке?

— Да, но… дядя…

— Никуда не уходи. Я скоро за тобой приеду.
Примечания:
Очень скучаю по вам, мои дорогие читатели! К сожалению, из-за работы и магистратуры получается радовать вас не так часто, как хотелось бы. В любом случае, желаю вам приятного, теплого вечера под атмосферных Poets Of The Fall - The Poet and The Muse.