Я никогда тебя не забуду

Эти зимы были особенными. В городе, где жил Джейми, редко бывали настоящие морозы, но такого, чтобы снег не выпадал несколько лет, не было никогда. А без снега не приходит и Джек… Третий год уже, двадцать девятое декабря, а снега все нет. Тридцатое декабря, а снега все нет. Тридцать первое декабря… Казалось, еще чуть-чуть, и семнадцатилетний подросток не сможет верить в новогодние чудеса. Все. Они кончились, думал мальчик, каждый день после школы сидевший у окна и с щемящим сердцем выглядывающий хоть одну, одну-единственную снежинку. Он ждал, ждал, хоть и думал, что уже напрасно. Что больше никогда не увидит чудес. И от этого становилось еще больнее. Но дождался, все-таки дождался. Поздно ночью, под самый Новый Год, в одиннадцать вечера начался снегопад. И Джейми, не слушая криков матери, выскочил на улицу, прихватив с собой лишь куртку, да и не самую теплую, а ту, что под руку попалась. Он так давно не видел снега… Этих обдающих холодом хлопьев, аккуратных разных снежинок, ни одна не похожа на другую! Чуть прикрывающего землю белоснежного полотна… И этой худой, немного сгорбленной фигуры, стоящей сейчас под ярким фонарем и печально глядящей в небо, ловя тонкими губами ледяные снежинки… Он даже не подошел, даже не заговорил. Просто смотрел, как раньше смотрел на взрослых - сочувствующе, с долей осуждения. Джейми просто стоял под снегопадом, чувствуя, как талая вода заливается к нему за ворот, как серебристые хлопья оседают на уже влажных волосах… Потом сделал шаг, медленно, осторожно, и еще один, и еще… И побежал. Чуть не сбил удивленного духа с ног, прижал к столбу, сжал в обьятиях, тихо прошептал такое знакомое, такое близкое имя… А сам хранитель стоял как каменный, не двигаясь, не шевелясь - ни обнять в ответ, ни оттолкнуть. - Почему… Почему ты не приходил, Джек? Целых три года… Я ждал тебя… Каждый день ждал, надеялся, что смогу тебя увидеть… - подросток говорил быстро, сбивчиво, словно боясь, что тот вывернется и снова исчезнет. - А тебя не было… Я боялся, что с тобой что-то случилось или ты забыл меня… Почему, Джек? Мальчик, наконец, отпускает молчащего духа, и только тогда замечает быстро превращающиеся в льдинки слезы на его лице. Осторожно касается бледного лица теплыми руками, вытирая влажные капли, и заглядывает в голубые глаза. - Почему?.. - Я боялся, что ты вырос. Три года не слышать этого голоса, обычно веселого и задорного, а сейчас печального… - Ты боялся, что я перестану верить? И спрашивать не надо, и так все понятно. Глупый, глупый дух, да разве можно в нем разувериться? - Я никогда тебя не забуду, слышишь? - бледных губ касается легкая улыбка, и Джейми снова обнимает хранителя. - Никогда. Поэтому, пожалуйста, никуда не пропадай. Пообещай мне, прошу. - Ты не можешь обещать… - Могу. Я могу, - человек прижимается к обледенелой толстовке еще сильнее, а руки сжимают ледяные ребра почти до хруста, но при этом очень осторожно, как и подобает обращаться со льдом. Теплые губы почти касаются торчащего из белоснежной шевелюры уха, обжигая повелителя зимы горячим дыханием, тот вздрагивает, но не отстраняется, обнимая подростка в ответ - кажется, будто он знает, что ему хочет сказать почти совершеннолетний Джеймс Беннет. - Я ждал три года, чтобы сказать тебе это. Хотел еще в последнюю нашу встречу, но испугался. А ты больше не пришел. Я так жалел, что не успел сказать! Я… Я люблю тебя, Джек. Люблю. Не как брата, друга или родителя… Как… Единственного, одного, лучшего. Будь у меня мир - я бы легко его отдал за то, чтобы всегда быть с тобой. - Тихий вздох и нервный смешок, и Джейми улыбается. - Вот, сказал. Путано, но ты же понял? Джек ежится, ворочается и, в конце концов, у него получается заглянуть в карие глаза; он пару раз моргает и еле слышно отвечает: - Я бы отдал свою вечную молодость, если бы мог состариться вместе с тобой. Человек застывает на пару мгновений, и к щекам приливает кровь, он глубоко вздыхает, видя, что дух тоже смущается. Неловко. Неправильно… Радостно. - Я могу считать это… Взаимностью? Ответа не следует, Фрост лишь склоняет голову, словно разглядывая свои босые ноги, и улыбается. Семнадцатилетний подросток осторожно кладет ладони ему на плечи и подается вперед, почти касаясь его носа своим. Джек приподнимает голову, чувствуя на своих губах теплое, сбивчивое дыхание, и моргает. - Джек, ты не против? Удержаться на этом пороге тяжело для Джейми, особенно после трех лет ожидания, но он замирает в сантиметре от столь желанных губ, пока хранитель не прикрывает глаза и не шепчет тихое "Нет". Джейми подается вперед, осторожно подхватывая потрескавшуюся от холода губу духа, и тоже прикрывает глаза. Замирает, застывает, чтобы не спугнуть это... Ощущение... Мягко раздвигает чужие, холодные и дрожащие губы своими, тёплыми и нежными, осторожно скользит замерзающей рукой по мешковатой толстовке, спине, пересчитывая выпирающие позвонки, задерживаясь на тонкой талии, и притягивает пепельноволосого к себе. Отрывается, чтобы глотнуть воздуха, и Джек ласково касается его щеки, притягивая к себе… Они просто стояли под фонарём и целовались. Целовались за все три прошедших года, за все три потерянных года, целовались, пока губы Джейми не начали отмораживаться, а руки - коченеть. Только тогда Фрост смог заставить парня отправиться обратно домой, да и то лишь дав слово, что придёт к нему ночью…