Последний день заклятия

Формально во всем королевстве еще шла война между простыми людьми и волшебниками, но фактически с одной из сторон воевать уже было некому. Нет, волшебники еще существовали. По прежним временам все помнили, как много их было, и даже в Доме Свободы признавали, что не менее половины из тех, кто поклялся поработить людей, до сих пор не были пойманы. Но все-таки военные действия теперь больше напоминали игру в кошки-мышки, нелегкую для ее участников, но гарантирующую всем, кроме бойцов Дома и некоторых местных энтузиастов, лишь слегка пошатывающуюся безопасность. Но все-таки загнанный в угол враг и безмятежный сон плохо сочетаются между собой. Особенно, если этот враг — волшебник. Эту безусловную истину зловещим голосом поведал Эйрону Дейв, один из штатных сотрудников Дома, на третий день с того момента, как Эйрон вступил в их ряды. И, кажется, он нашел ответную улыбку Эйрона несколько самоуверенной, потому что добавил: — Вот увидишь, словишь заклятие однажды. Всем достается. Когда началась война, все те, кому ужас не помешал задуматься о происходящем, не могли понять — что же нужно волшебникам? Каждый из зачинщиков был богат, обладал авторитетом и могуществом, сравнительным долголетием и совершенно точно не мог таить злобы на людей: кто же захочет обидеть мага? Но оказалось, что спокойной и богатой жизни недостаточно. Что-то заставляло их убивать вчерашних соседей и друзей, рвать связи с семьями. Маги требовали власти, полной власти над всеми людьми королевства. Никто из тех, кому была известна истинная причина войны, не попал живым в руки людей. Так или иначе, своего они, по всей видимости, не получили. Дом Свободы был средоточием всех сил, которые люди могли отдать на борьбу с волшебниками. Он был создан — не само здание, конечно, в нем прежде работали писцы, а до них еще кто-то — через пять дней после того, как был свержен и исчез в неизвестном направлении король волшебников. Именно это событие показало, насколько плохи дела. Во-первых, последний король обладал силой поистине исключительной. А во-вторых, многие сотни лет в волшебной среде никто, кроме самой смерти, не свергал короля с престола. Вообще-то король волшебников не был королем, ведь все они жили среди людей и подчинялись местной власти. Иными словами, с точки зрения короля людей, волшебники также были людьми. Структура же их внутренних взаимоотношений, иерархия волшебников была слишком сложна и загадочна для тех, кто оставался в стороне. Какие функции, например, выполнял Совет волшебников (именно они развязали войну)? Какая власть у него была? Время показало только одно: что бы ни значило для волшебников слова король волшебников, какой бы властью он не обладал в те времена, когда все было мирно, ее не хватило для того, чтобы остановить войну. Не хватило и его силы, почти первобытной в своей мощи и разрушительности. Не хватило прозорливости договориться или же устранить как-то иначе бунтовщиков в то время, когда это было еще возможно. И теперь король на этих землях снова был всего один. Дейв был прав. Эйрон познакомился с ним почти в самом начале всех этих событий. За те три года, в течение которых волшебники потеряли почти все свои позиции, а Эйрон из рядового бойца стал одним из главных лиц Дома, ему довелось видеть многое. В открытом бою людям приходилось тяжело. Один на один выходить не имело никакого смысла. Даже пятеро бойцов не всегда могли победить неопытного мага средней силы. А что можно сделать с волшебником, который, к примеру, способен убить, произнеся лишь несколько слов? Но все-таки людей было намного больше. Люди верили в свою победу, в справедливость того, за что они воюют. Были и маги — чаще всего, увы, очень слабые — которые примкнули к Дому. К сожалению, сильных, не пожелавших власти — или что им было нужно? — Совет перебил в самом начале. Были свои секреты, изобретения, стратегии, какие-то магические артефакты, которые людям удалось достать. Но самым главным оружием людей, превосходящим в конечном итоге и мечи, и отвагу вместе с верой в свою правду, стала колонна Солнца. Когда она попала к людям, их ликованию не было предела. Колонна была артефактом настолько мощным в умелых руках, что более важным казалось то, что ею больше не смогут пользоваться маги, чем то, что она перешла в распоряжение людей. Эйрон слышал немало споров о том, не стоит ли и вовсе уничтожить колонну. — На ее охрану уйдет слишком много сил, а воспользоваться ею толком не смогут даже наши маги — уровень не тот, — качали головами бойцы. Но Эйрон, уже имевший право почти решающего голоса, настоял на том, чтобы артефакт остался. — Его всего лишь необходимо изучить, — сказал он тогда. Не так уж мало сил пришлось приложить ему лично, чтобы заполучить эту колонну. У Дейва загорелись глаза. Не будучи магом, по части экспериментов с непонятными артефактами он был неоспоримым лидером. Его не смущали такие мелочи, как возможность, к примеру, исчезнуть, совершив лишь одну ошибку. Именно Дейв, почти не выходя из здания Дома, был самым частым гостем лечебницы. Через несколько месяцев после того, как колонну водворили посреди мрачного подвального помещения Дома, Дейв рассказывал Эйрону о тех результатах изучения колонны, которых он достиг совместно с несколькими магами. — Убивать магов! Снимать заклятия!.. — Любого мага можно убить и любое заклятие — снять? Дейв помотал головой. — Нет, не совсем. Если маг наложил на тебя заклятие — а это у нас случается частенько, не находишь? — зная его магическое имя, мага, где бы он не находился, можно убить, а заклятие — отменить. Одновременно. — Какое еще магическое имя мага? — Прищурился Эйрон. Дейв несколько смутился. — Нескладно звучит, да? Мне это больше нравится, чем истинное имя. Истинное — то, которое дали родители, и точка. — Слушай, — покачал головой Рей, один из магов, принимавших участие в испытаниях. Его бледные, как бы выцветшие на солнце глаза были безрадостны. — Ты знаешь истинное… магическое имя какого-нибудь волшебника? Дейв промолчал. Истинное имя не знал никто, кроме самого мага, и даже без вмешательства столь мощных артефактов открыть его кому-либо для мага было равносильно если не смерти, то очень, очень опасной жизни. В некоторых случаях кто-то из людей Дома узнавал истинное имя того или иного плененного мага. Но методы при этом использовались самые жестокие, а смысла уже не было почти никакого, ведь маг и без того томился в плену, ожидая приговора. Именно поэтому Эйрон не стал интересоваться, как именно Дейв получил подобные результаты. Война есть война. — И еще в нашем случае есть небольшой побочный эффект, — сообщил Рей. — Если случайно назвать не то имя, ты умрешь сам. — Великолепно, — отозвался Эйрон, разглядывая колонну. Тем не менее, именно этот способ был предложен ему Реем, чьи глаза теперь выражали сдержанное сочувствие, в качестве почти чисто теоретического шанса выжить, когда удача все-таки изменила Эйрону и он стал жертвой заклятия. Очень, очень странного заклятия.