Книга вторая. Пепел.

Я стою, привалившись к медленно, но верно осыпающейся стене, и мрачно докуриваю уже пятую по счету сигарету, когда школьный звонок, донесшийся из школы, заставляет меня вздрогнуть. От этого пепел, державшийся на сигарете лишь чудом, осыпается. Его тут же подхватывает ветер и уносит куда-то ввысь. Я сминаю уже тлеющий фильтр пальцами и, перебросив его через плечо, бреду в школу. На ходу я автоматически шарю в карманах куртки и обнаруживаю, что денег у меня осталось не так много, а сигарет – лишь полпачки. Я не зависима от сигарет, нет. Видимо, мой организм в силу своих особенностей просто не может допустить такого. Но и вреда курение не приносило – все регенерировалось тут же! А вот польза была. Курение успокаивало. Последние полтора года давали мне слишком много поводов для стрессов и депрессий, а как только закуришь – сразу же и успокоишься. Все довольно банально. Перед тем как войти в класс я глубоко вздыхаю и бросаю в рот мятную жвачку. С одежды запах не исчезнет, но хотя бы изо рта нести не будет. Впрочем, одноклассникам все равно: я не трогаю их, а они – меня. У нас взаимное равнодушие. В самом конце меня ждет хоть что-то хорошее. Я плюхаюсь на стул рядом с Кирой. Подруга сидит со скептическим выражением лица, всем своим видом показывая, как ей уже надоели мои выкидоны. -Что сегодня? У тебя сломался компьютер? Или ты потеряла ключи с любимым брелоком? – спрашивает она с издевкой, за которую мне хочется придушить её на месте. -Очень смешно! – огрызаюсь я так, чтобы никто не услышал кроме неё. – Просто я не хочу, чтобы кто-то из этих детей вмешивался в мои дела. Потому и игнорирую их. Меня все устраивает. -Сделай тогда лицо поприятнее. -Ой, молчи! Ты вообще про меня забыла! Правильно, зачем нужна какая-то мертвая девчонка, до которой даже дотронуться опасно – заледенеешь! – когда есть такой горячий парень, да и еще оборотень! – начинаю шипеть, впрочем, уже сменив гнев на милость. Кира это понимает, но все равно обижается и дальше говорит со мной сухо и кратко, будто желая, наконец, отделаться. И едва в класс заходит учитель, быстро убегает. Я досадливо морщусь, открывая тетрадь. Зря я, наверное, с ней так... Ну, разве я виновата в том, что она действительно пропадает со своим парнем, и почти перестала мне звонить. Последний раз я её видела, кажется два месяца назад. Я могла ей позвонить сама, но... Я всегда, когда в неизвестных порывах хватала телефон и начинала набирать её номер, вдруг замирала и швыряла телефон в подушку. Не знаю почему. Может, боялась помешать их счастью? Ведь я единственная здесь гордая, но использованная и выброшенная на помойку. А сама Кира не хочет вникать в мою ситуацию. Она и не вникнет, слишком мало знает для этого. Но разве так сложно быть ко мне чуточку терпимее?.. Я слишком сильно давлю на ручку, и в тетради остается сквозная дыра, окаймленная синим ободком чернил. Вот же!.. Вдруг дверь неожиданно отворяется, и в кабинет с шумом заходит мальчишка. Он поднимает вверх руку, махая всему классу и извиняясь перед учителем. -Простите! Я Миша Котов. Я новенький, у меня была травма, лежал в больнице, поэтому не ходил раньше. А ну да, помню его. Он был на встрече, но за все две недели, что прошли от начала учебного года, ни разу не появился на уроках. Этот Котов протискивается между партами и садится на второй ряд позади нашей местной кокетки, Лизки Соколовой. Она сразу же к нему оборачивается и начинает ворковать – клюнула, балбеска. Через неделю её снова отошьют, и она будет всем плакаться, что её вновь обманули нехорошие мальчики. Была бы парнем, сама бы её прибила. Спорю, что Котов долго не продержится рядом с ней. Учительница повышает голос и требует у зашумевшего класса тишины. Большинство возвращается к физике, а я прикрываю глаза и мысленно стараюсь приблизить конец учебного дня. Стоит ли говорить, что ничего у меня не получается? Как я и говорила, Котов не выдерживает. Вот только я думала, он окажется более стойким, но уже к пятому уроку он сбегает от Лизки и каким-то образом оказывается рядом со мной. -Я тут пока посижу? - спрашивает он, оборачиваясь назад. Лизка оскорбленно на него зыркает, и Котов поворачивается к ней спиной, - Ты не против? -Нет, - отвечаю я чисто на автомате. Что-то в этом парне было, что такое... Даже не знаю, как описать. Думаю, если бы я оказалась в смертельной опасности, то без сомнения доверила ему свою жизнь, вот как можно это охарактеризовать. Такое доверие внушал его мягкий теплый взгляд. В это время в класс заходит мальчишка девятого Б, Даниил Мосалёв. Он проходит мимо моей первой парты, проводя рукой по закрытому учебнику физики, и бросает на меня хитрый взгляд. Он о чем-то начинает говорить с учительницей, но слушать его я не могу - новый сосед меня отвлекает. -Я Миша Котов, - повторно представляется он уже лично мне, - а ты? -Аня Калашникова. -Аня значит, - произносит он, словно пробуя имя на вкус, - Мне нравится. Я уже и не удивляюсь, когда, выйдя на улицу, я обнаруживаю Даниила, ждущего меня. -Ох, посмотрите-ка! Идет покорительница сердец! - громко говорит он. -Издеваешься? Он всего лишь пересел ко мне, - невозмутимо отвечаю я. Хочется курить, не смотря на то, что курила я последний раз всего два часа назад. Похоже я врала про то, что не сигареты правят мной, а я - сигаретами. -"Всего лишь пересе-ел", - передразнивает Даня. Берет из вытащенной мной пачки сигарету и прикуривает от моей зажигалки. Он глубоко затягивается и выпускает дым мне в лицо. Я не веду и бровью на эту явную провокацию. -Фу, какая. Даже подразнить себя не даешь. Что же мне такого сделать?.. - Даня наигранно чешет подбородок. Внезапно его "осеняет" и он ударяет кулаком о ладонь, - Точно. Пожалуй, расскажу все всем... Он не договаривает. Вся слюна в его рту смерзается, заключая язык в тиски. Несколько секунд длится это подобие пытки, затем я все возвращаю на свои места. Даня, хмурясь, шевелит челюстью. -Блин, да я же пошутил, - бросает он раздосадованно. -Не стоит так шутить. Тебе все равно, а мне твоя оплошность может стоить жизни. Впрочем, я и тебя в таком случае с собой заберу, - я криво улыбаюсь, намекая, что это всего лишь шутка, не лишенная, тем не менее, доли правды. Если Даня меня выдаст, я убью его. Или обращу и заставлю всю его вечность прислуживать мне. Будет весело. -Нет, а если серьёзно. Он ничего. Этот Котов, - продолжает Даня разговор. Мне он не слишком интересен, но возвращаться к его "шуточке" я не хочу. - Девчонки на таких и западают. -Обычные девчонки - может быть. -Ах, ну да. Ты же у нас необычная. Даня слишком часто забывается. На людях он нем как могила, но если считает, что вокруг никого кроме меня, то язык ему развязывает только так. Доиграется когда-нибудь. Звенит звонок. У Дани сейчас физкультура, а у меня биология. Плетусь не на самый свой любимый урок. Единственное, что мне в нем нравится - генетические задачки - мы прошли в том году, а все остальное - скукота смертельная! Но вот Котову похоже нравится. Он записывает каждое слово учительницы - престарелой тетки с весьма буйным нравом, а когда она переключается на свои любимые передачи по телевизору, берет в руки учебник и принимается с усердием его читать. Я хочу спросить его, неужели ему все это так нравится, но прерывать его страшно. Он так сосредоточен, что, боюсь, убьет меня, если отвлеку. Поэтому я дожидаюсь следующего урока. -Ты так старался на биологии, - бросаю я вскользь, - Тебе нравится этот предмет? -Да, я хочу стать врачом, - отвечает Котов с воодушевлением, - А ты любишь историю? -Откуда знаешь? -Ребята рассказали. Завтра ведь история, и они надеются на тебя. -Вот паразиты! - я злюсь, но по-доброму, - Попробовали бы хоть иногда, ради разнообразия, выучить параграф! И сразу говорю: давать тебе списывать все работы я не буду! -А мне и не надо, - качает Котов головой. Он улыбается, очень тепло и дружелюбно. Эта улыбка возвращает меня к реальности: я не должна с ними общаться. Для них же будет лучше, если я не буду их другом. Вдруг он нацелится на них? Не хочу потом никого спасать, рискуя своей жизнью. Котов мгновенно замечает перемену в моем настроении. Он сначала молчит, потом осторожно интересуется: -Почему ты не общаешься со своими одноклассниками? -Потому что не хочу, - отрезаю я и отворачиваюсь, пресекая все попытки заговорить со мной вновь. А он пытается и не раз. Настойчивый слишком, упрямый даже. Непривычно видеть его рядом с собой, особенно если учесть то, что я уже три года сижу одна. Ну, то есть два с половиной - половину прошлого учебного года я пропустила, находясь в плену у сумасшедшего. Так считают все. Вечером после французского меня встречает Даня. У него в руках две мороженки, одну из которых он отдает мне. Я машу одногруппникам, игнорируя скользские комментарии по поводу моего друга, коим он и является. Он мне не парень, не любимый, просто давний друг. О, господи, я с ним в песочнице играла, а еще пару лет назад устраивала лекции на тему: "Чего хотят девушки". Какая уж тут романтика. Мы - партнеры. -Как занятие? - спрашивает он. -Все нормально. Это первый урок в этом году, мы и не учились почти. Болтали, рассказывали о каникулах. -О, ну, у тебя были интересные каникулы, - Даня лукаво улыбается и слизывает со своего фруктового льда сладкий подтек. Хитрый лис - он же все знает о моем "отдыхе", - В Германии была, да? Уже второе лето подряд. -Вот именно. Ходила по Берлину, посещала старинные замки - развлекалась в общем, - откликаюсь сухо на провокации. Он у меня попляшет. Уже скоро. Прямо сейчас. Даня открывает передо мной дверь. Я захожу в его квартиру и разуваюсь. Здесь всего две комнаты - так и семья состоит только из отца, сына и беспородистого кота. Он меня очень любит. Вот и сейчас бежит мне навстречу, трется о ноги. Я наклоняюсь и глажу его, а он так и ластится к моим рукам. -Чай, кофе? - спрашивает Даня. Он всегда очень гостеприимен, всегда чаем напоит, сладким накормит. Но сейчас я не настроена на человеческую еду. -Может сначала к делу? - предлагаю я, проходя в спальню Даниила. Здесь всегда очень уютно, но не всегда чисто. Почти никогда. -Так быстро? - с удивлением спрашивает Даня, но следует за мной. Я сразу же толкаю его в мягкое кресло. Предвкушая, Даниил облизывает губы, которые так и гнутся в улыбочке. Я наклоняюсь к нему, но не к губам, вопреки его ожиданиям, а к шее. Потом вспоминаю, что лучше не оставлять следов, не то проблем опять не оберешься. -Раздевайся, - приказываю я и отстраняюсь. -Я-то думал мы начнем с более приятной части, - жалуется Даня, но тем не менее, нехотя, стаскивает с себя джинсы и футболку, оставаясь в одних трусах. - Обязательно кусать туда? -Ты же не хочешь, чтобы на твоей шее опять были следы? Если хочешь, я могу оставить их хоть на твоем лице. Даня замолкает. Помнит, чем ему может обернуться подобная вольность. Уж в чем, а в вопросе "Куда лучше кусать, чтоб было не заметно" я разбираюсь больше него. На самом деле мне и самой не нравится кусать в ногу, но там укусы действительно не заметны другим, особенно в холодное время. А еще там расположена бедренная артерия, а мне она нравится, потому что дает много крови. Опустившись на колени я застываю, прислонившись лбом к колену друга, и на пару секунд задумываюсь. Что я делаю? Калечу собственного друга, чуть ли не единственного человека, не отвернувшегося от меня. Угрожаю ему смертью. -Я надеюсь, ты принимаешь таблетки? - интересуюсь я зачем-то. -Конечно, капитан! - весело отзывается Даниил. Весело, как и всегда. Я вздыхаю. Носом пробую место на внутренней стороне бедра, куда готовлюсь укусить, и выпускаю клыки. Ужин подан, мадам. Радуйся.