Нет ничего невозможного

Время и опытные ниндзя-медики Конохи довольно быстро залечили мои раны. В тот день, когда меня выпустили из больницы, Наруто и Сакура пришли встречать меня с цветами и фруктами, а потом потащили есть шашлык в честь моего выздоровления. Миссий за пределами деревни наша команда больше не получала - никто не мог гарантировать то, что Акацуки оставят Наруто в покое. Они, конечно, могли заявиться за ним сюда, но как ни крути, а в Конохе все же безопаснее. Наша жизнь стала такой же, как была несколько лет назад, в те времена мы только-только стали командой Какаши. Нам снова приходилось каждый день выполнять глупые миссии вроде очистки от мусора водоемов или выгула домашних животных, Наруто возмущался, конечно, да только на этот раз Хокаге была непреклонна. По вечерам мы частенько наведывались в Ичираку, а я от нечего делать иногда заглядывал к Шикамару, чтобы скоротать время за игрой в сеги. Кажется, все снова вернулось в свою колею. Но ты никак не желал исчезать из моих мыслей, брат. Оставаясь наедине с самим собой, я неизбежно возвращался в ту странную комнату и вспоминал твои взгляды, прикосновения, поцелуи. И от этих картин делалось не по себе. Я стремился занять весь свой день, просто не оставить себе времени на размышления. Но мое подсознание все равно возвращало меня к тебе, если не наяву, то во время сна. - Саске, тебе нужно зайти к Хокаге - сообщает мне Сакура. Мы вместе с ней и Наруто сидим на том самом полигоне, где однажды стали генинами, и ждем команду Гая. Сегодняшний день мы решили начать с совместной тренировки, а тот толстобровый парень, Ли, когда услышал об этом, немедленно изъявил свое желание присоединиться. - Начинайте без меня - я поднимаюсь со своего места. - Не задерживайся там! - кричит Наруто мне вслед. Кажется, у Хокаге в кабинете кто-то есть, потому что я слышу громкие голоса. Похоже, кто-то спорит. Я тактично останавливаюсь у двери, не желая вмешиваться, подожду здесь, пока Цунаде освободится. Я не хотел подслушивать, но она кричала так громко, что мне пришлось бы заткнуть уши руками. - Но Цунаде-сама... - Шизуне не успевает договорить. - На эту миссию я отправлю команду Какаши и точка! - Цунаде ударяет кулаком по столу. Так, а это уже что-то интересное. Не думал я, что причина этой жаркой дискуссии - наша команда. - Но Акацуки... - Да, они все еще представляют опасность, но мы не можем навечно запереть Наруто здесь. Тем более, с ними Какаши. - Цунаде-сама, я, конечно, защищу Наруто, но... Так, значит учитель Какаши тоже там. - Меня волнует Саске... Я весь превращаюсь в слух. Все эти дни меня не покидала уверенность в том, что на нормальные миссии нас не отправляли из-за Наруто. А тут выясняется, что виной этому я... - Он сказал мне, что его спас Итачи. И... Вдруг Итачи рассказал ему... - Нет - Цунаде перебивает учителя. - Он любит Саске больше всего на свете и понимает, что правда может очень сильно ранить его чувства. "Какая правда?" - я действительно ничего не понимаю. - Пожалуй, Вы правы - соглашается Какаши - Если бы Саске обо всем узнал, он бы, вероятнее всего, уже сбежал из деревни. - И все-таки я не понимаю, почему Итачи не отказался тогда от этого задания? - спрашивает Шизуне. - Не думаю, что ему было легко убивать своих родителей... - Если бы задание по уничтожению клана Учиха поручили кому-нибудь другому, Саске бы тоже погиб. А Итачи был на все готов, ради спасения своего младшего брата... Я облокачиваюсь на стену, потому что ноги начинают предательски дрожать. Этого просто не может быть. Я отказываюсь верить в это... Но, в то же время я понимаю, что эта информация не может быть ложной. - Да уж - протягивает Какаши. - Даже будучи в Акацуки он умудрился снова спасти любимому братишке жизнь. В тот момент я не испытывал ни злости, ни грусти - только шок. Я просто не мог сразу воспринять эту новость, больше походившую на дурную шутку, чем на правду. Ты убил их всех, потому что хотел спасти меня? Невозможно. В коридоре послышались чьи-то шаги, заставляя меня взять себя в руки. Кто бы это ни был, но он сразу поймет, что я подслушивал, если увидит меня, глупо стоящим у двери кабинета Хокаге. Я глубоко вдыхаю, натягиваю на лицо привычное пофигистичное выражение и распахиваю дверь. - Вы меня вызывали? - я стараюсь говорить так, будто все в порядке, и я действительно ничего не слышал. Главное не переиграть. - Да-да - я замечаю то, что Цунаде взволнованна, хотя она умело пытается это скрыть. - Как ты? - Полностью здоров - отвечаю я. - Неужели для нас есть новое идиотское задание? - Нет, на этот раз у нас серьезная миссия - учитель улыбается мне сквозь маску. - Ну наконец-то, у меня уже сил нет выслушивать нытье Наруто! Я замечаю, как Цунаде и Шизуне облегченно переглядываются, похоже, я сыграл убедительно. - Ну, Саске, если ты здоров, то вы можете взять на себя эту миссию. Передай всем, чтобы завтра к утру были готовы. Я понимаю, что разговор на этом окончен, поэтому прощаюсь и покидаю кабинет Хокаге. Ноги сами несут меня по направлению к дому, сейчас мне, как никогда, хочется остаться одному. Но я понимаю, что нужно вернуться на тренировочное поле - иначе Наруто и Сакура побегут меня искать. Титаническим усилием воли я поворачиваю в сторону полигона. Рассказываю товарищам по команде о нашей новой миссии, приветствую Ли и Тен-Тен, которые пришли, пока я отсутствовал. Наруто, окрыленный радостной новостью о предстоящем задании, предлагает поскорее начать тренироваться, но я сообщаю о том, что должен идти домой. - У меня много дел, которые нужно срочно закончить, раз завтра нам придется уйти - не самая талантливая ложь, но ничего другого просто не лезет в голову. Я быстро ухожу, пока Узумаки не пристал ко мне с расспросами. Я несусь по улицам деревни, не замечая вокруг себя ничего. Внутри меня все чувства скрутились в невообразимый клубок, и эти эмоции непременно должны выплеснуться наружу, но только не сейчас. Наконец-то я добираюсь до своего дома, замок щелкает за моей спиной... Я ничком валюсь на кровать, утыкаясь носом в мягкую подушку. Все тело дрожит, и я понимаю, что плачу; адская смесь из гнева, боли и безумной жалости к тебе сводит меня с ума. Ты убил их ради меня. Братик, как же тяжело тебе тогда было... Как много страданий тебе пришлось вытерпеть, какой тяжкий грех взять на свою душу. Разве моя жизнь стоила того, чтобы так мучиться? Неужели ты действительно любил меня настолько сильно? Я понимаю, что мне нужно увидеть тебя. Что я не смогу теперь жить, как раньше, и я уж точно никогда не выкину тебя из головы. Нет больше смысла тешить себя надеждами, что все забудется. Я обязан тебя найти, брат. Вытираю рукавом лицо - сейчас не время расклеиваться. Еще минуту назад, я не знал, как существовать дальше с этой шокирующей правдой. Но теперь у меня есть план, наполняющий меня смыслом. Хватаю сумку, с которой хожу на задания, беспорядочно скидываю туда все, что может пригодится в дороге. Закончив со сборами, вытаскиваю из стола карту страны Огня. Вожу трясущимся от волнения пальцем по слегка шероховатой поверхности бумаги, пытаясь отыскать то, что мне нужно. Я не слишком хорошо разбираюсь в картах, но деревню Папоротников и располагающийся с ней рядом лес нахожу почти сразу. Каменные стены - единственная моя зацепка, вероятнее всего, мы находились в какой-то пещере. Действительно, прямо за лесом на карте отмечен какой-то горный хребет. Именно там я планирую начать свои отчаянные поиски. Я мерю шагами комнату, не в силах сесть или успокоиться. Наверное, каждому знакомо это состояние, когда от безысходности и ужаса ты готов на любые поступки, пусть даже самые безрассудные, и заставить себя сидеть на месте попросту невозможно. Я наблюдаю через окно за тем, как на деревню опускаются нежные летние сумерки, и улицы постепенно пустеют. Схватив сумку, я выпрыгиваю из открытого окна прямо на крышу соседнего дома, мне нельзя сейчас попадаться кому-либо на глаза. Сегодня Фортуна на моей стороне, потому что Коноху я покидаю без всяких происшествий. На небе занимает свое законное место серебристый месяц, миллионы звезд зажигаются над моей головой. Мне кажется, что я никогда еще не передвигался с такой бешеной скоростью, и чем дальше я уходил от деревни, тем больше сил чувствовал в себе. Меня поглотил странный вихрь звуков и запахов, казалось, что в стрекоте цикад заложен определенный ритм, подгоняющий меня вперед вместе с порывами ласкового летнего ветра. Запах лесной травы смешивался с ледяной свежестью ночного воздуха, и этот коктейль пьянил меня чувством абсолютной свободы. Я вдруг представил, как обнимаю тебя, как перебираю худыми пальцами пряди черных, словно бархат ночного неба, волос. Пожалуйста, дождись меня. Я обязательно тебя найду. Я бежал, будучи не в силах остановиться, бежал так быстро, как только мог. К утру у меня совсем не осталось сил, и я, как подкошенный, рухнул на траву. Было очевидно, что мне нужно отдохнуть, и, несмотря на желание идти дальше, я все же решил устроить привал. С трудом восстановив дыхание, я поднялся с земли и уселся под ближайшим деревом, наскоро перекусив едой, которую тащил еще с самого дома. "Где-то недалеко должна быть река, у которой мы ночевали тогда" - вспомнил вдруг я. Найти ее не составило труда, и мне вдруг пришла в голову идея искупаться. Да, я не думал, что вода окажется такой ледяной. Зато вся сонливость, которая появилась к утру, исчезла без следа. Замерший, я вылез из воды на берег, теперь нужно было двигаться дальше, чтобы элементарно согреться. Я очень люблю эту часть суток, когда солнце еще не показалось из-за горизонта, но на улице уже светло. В такие моменты природа приобретает какую-то особенную красоту, в пейзаже вокруг меня преобладают оттенки серого, и эти мягкие цвета не раздражают глаза. Именно в это время просыпаются птицы. Их слаженное чириканье похоже на пение, и эта природная песнь поднимает настроение, заставляя улыбнуться. Я понимаю, что моя цель уже совсем близко. Я вижу вдали деревню Папоротников, когда солнце уже показалось на ярко-голубом небе и озолотило всю округу паутиной своих тонких лучей. Понимаю, что населенный пункт лучше обойти стороной, поэтому сворачиваю с прямой дороги, совершая небольшой крюк. Вскоре, деревня остается позади меня и я вступаю в ту часть леса, которая еще недавно считалась "заколдованной". В самой чаще я натыкаюсь на уютную полянку, не в силах больше идти я падаю в траву под огромным деревом и моментально засыпаю. Мой покой ничто не тревожит, даже сны: я слишком устал, чтобы их видеть. Проснувшись, я понимаю, что солнце уже село. Прошли ровно сутки с момента моего ухода из Конохи. Конечно же, мое исчезновение уже обнаружили. Интересно, что они думают? Наверное, стоило оставить хотя бы записку. Все же, они за меня волнуются. Я стараюсь бежать так быстро, как только могу, желая скорее достигнуть своей цели. Вскоре лес начинает редеть, и я оказываюсь у подножия огромного каменного исполина, вершина которого теряется где-то на фоне неба, темнеющего все сильнее с каждой минутой. Я начинаю подниматься вверх, концентрируя в ногах чакру, из под ботинок вниз сыплются камни, но это не останавливает меня. Разум подсказывает, что лучше дождаться утра, но я не слушаю его. Я не могу больше ждать. Сейчас я жалею, что у меня шаринган, а не бьякуган. Насколько быстрее бы были мои поиски, будь со мной Неджи? Да, он бы сразу смог понять, куда нужно идти. Но я не обладаю бьякуганом, поэтому просто ползу вперед, полагаясь на интуицию, словно маленький слепой котенок. Впереди появляется большой уступ, я взбираюсь на него и сажусь на твердую каменную поверхность. Я устал. Поднимаю голову к небу, и мне кажется, что оно теперь чуточку ближе, и если я сумею лезть дальше, я доберусь до самых облаков. Внизу расстилается зеленое лесное море, и моя голова начинает слегка кружиться - настолько я высоко. Я отворачиваюсь, чтобы остановить головокружение, и совершенно случайно замечаю на камне какой-то странный символ. Подхожу ближе, так и есть - это печать. Я прекрасно знаю такой вид замка - открыть его может только кровь хозяина. Но мы с тобой одной крови, ведь так? Я надкусываю палец и алая капелька падает вниз, разбиваясь вдребезги об символ на холодном камне. Он тут же загорается и снова гаснет через долю секунды - это происходит так быстро, что я сомневаюсь в том, что мне не померещилось. Но, к моему удивлению, от странного рисунка по камню начинают бежать мелкие трещинки и он вдруг... растворяется. Не раскалывается, а просто исчезает в воздухе, похоже, что камень всего-навсего твоя иллюзия. Я ступаю в темный коридор, и природная преграда вновь материализуется из воздуха позади меня - путь назад отрезан. Прохожу вперед и натыкаюсь на такую до боли знакомую дверь. Какой-то маленький проход ведет направо, и я, будучи не в силах преодолеть собственное любопытство, прохожу по нему в комнату. Она немного больше, чем та, в которой я лежал, у стены стоит диван, а рядом шкаф с книгами. В углу приютились кухонная тумба с какой-то посудой и небольшой обеденный стол, на котором догорает тонкая свеча в изящном подсвечнике. Тебя нет здесь, поэтому я возвращаюсь обратно и тяну на себя ручку единственной во всем помещении двери. Она легко поддается и распахивается передо мной. Моя душа совершает какую-то немыслимую мертвую петлю, когда я вижу тебя, лежащим на кровати. Мне вдруг делается слишком жарко и по всему телу пробегают мурашки, заставляя меня вздрогнуть. Ты смотришь на меня изумленно, кажется, ты думаешь, будто я тебе только снюсь. Я молчу, хотя мне очень хочется прервать эту неловкую паузу. Просто не знаю, с чего начать, в моей голове столько мыслей, что я не могу поймать одну из них и сформировать из нее адекватную фразу. Мы словно застываем так - я у дверей, ты на кровати. Прощальная минута молчания по моей жизни без тебя, Итачи. Я собираю волю в кулак и делаю шаг вперед, стараясь переступить через распростертую между нами пропасть из лжи, недопонимания и времени. Ты сейчас физически так близко, но даже эту короткую дистанцию мне сложно преодолеть. Чего уж тогда говорить о моральных километрах, разделяющих нас? - Я все знаю - мой хриплый голос дрожит, и я сам не могу понять: я действительно это сказал, или лишь подумал о том, чтобы сказать? - Я знаю, что ты не хотел убивать их. Тебе приказали это сделать. Напор моих мыслей прорвал ту плотину, что их удерживала, и теперь я уже не мог остановиться. - Почему ты мне не рассказал? Зачем ты бросил меня, зачем сделал так, чтобы я тебя ненавидел? Ты молчишь, да я и не жду от тебя ответа. Все эти вопросы риторические, хотя, казалось бы, я к тебе обращаюсь. - В тот день для меня умерла вся моя семья, Итачи - я делаю особенный акцент на слове "вся". - Ты, тот мой брат, которого я знал, тоже умер. И знаешь, именно твою смерть мне было сложнее всего пережить. Потому что для меня ты - самый близкий и родной человек, и нужен мне только ты, я, черт возьми, люблю тебя - мой голос срывается, а губы вдруг начинают предательски дрожать. К горлу подступает комок, и дыхание мое перестает быть ровным. "Только бы не расплакаться" - усилием воли я сдерживаю эмоции, но слишком поздно, слезинка срывается с ресниц и, прокатившись по щеке, падает на каменный пол. Она беззвучно разбивается, распадаясь на мелкие, невидимые глазом, капельки, но мне кажется, будто она бьется с диким звоном, который усиливается, отражаясь от стен. Понимаю, что это лишь мое воображение, на самом деле ты, скорее всего, даже не заметил этой маленькой слабости. Но мне все равно ужасно стыдно. Ты молчишь, и это ввергает меня в состояние абсолютной паники. Мне кажется вечностью каждая секунда этой тишины, которая звенит в ушах так, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. В моем сознании проходят годы, прежде чем ты встаешь и приближаешься ко мне. Я зажмуриваю глаза, потому что смотреть на тебя очень страшно. Я зря пришел, зря вторгся в твою жизнь, в которой для меня уже не осталось места. Слишком много времени прошло. Я знаю, что ты скажешь сейчас. Что-то вроде: "Возвращайся обратно, Саске, так для тебя будет лучше". Но вместо этого ты вдруг падаешь на колени, обнимая мои ноги руками. Твой острый нос упирается в мое бедро, и я едва могу расслышать твои слова: - Прости меня, Саске. Я не отвечаю, а только цепляюсь пальцами за твое плечо и тяну на себя, заставляя подняться с колен. Ты послушно встаешь, а я, окончательно потеряв над собой контроль, целую тебя, нагло проникая своим языком в твой рот. Ты, кажется, шокирован моими действиями, но я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Толкаю тебя на кровать и наваливаюсь сверху, не давая возможности вырваться. Я хочу, чтобы ты был моим. Какое аморальное желание... Твой плащ расстегивается, повинуясь моим тонким пальцам, и летит в сторону - он здесь лишний. Мне было бы легче пробежать голышом через всю Коноху, чем сделать то, что я делаю сейчас. Щеки мои покрывает едва заметный румянец, и мне кажется, будто я сейчас сгорю от стыда. Но я никогда не остановлюсь. Я стягиваю твои штаны, и вновь целую тебя, обхватывая трясущимися от страха руками твой возбужденный орган. Мне очень страшно сейчас увидеть твое лицо. О чем ты можешь думать в такой момент, Итачи? Наверное, о том, что твой младший брат извращенец. Прервав поцелуй, я опускаюсь вниз и устраиваюсь между твоими ногами. В груди застыл какой-то непонятный комок, мне кажется, что я действую больше автоматически, нежели по своей воле. Потому что моя воля уже давно скованна стыдом и страхом. Я вбираю в рот возбужденную плоть, ощущая на губах солоноватый привкус. Интересно, насколько ты чувствителен? Я начинаю посасывать твой член, задевая языком уздечку, и чувствую, как он у меня во рту становится еще больше и тверже, чем был. Стараюсь плотнее обхватить губами алую головку, хаотично двигая языком. Мой рот целиком заполнен твоей плотью, и это приносит небольшой дискомфорт. Я сам начинаю возбуждаться от собственных действий, наверное, я действительно извращенец, но меня это мало заботит на тот момент. Мне хочется вобрать твой член в свой рот полностью, и я удовлетворяю это ненормальное желание, пока у меня есть такая возможность. Я чувствую, как он проникает в мое горло, причиняя слабую боль, но рвотный рефлекс тут же заставляет меня извлечь его обратно. Полость рта мгновенно заполняется слюной, которую я не могу сглотнуть. И откуда ее столько берется? Я продолжаю нежно посасывать головку, чувствуя, как челюсть начинает уставать. Прости, Итачи, но я не мастер минета. Стараюсь двигать языком как можно быстрее, и, несмотря на неприятное чувство, все же вновь погружаю твой член в свое горло. Во второй раз это уже не так неприятно, честно говоря, это доставляет мне какое-то особенное удовольствие. Быть может, я мазохист? Я слышу, как учащается твое дыхание и это подстегивает меня к тому, чтобы продолжать. Я не останавливаюсь даже тогда, когда мышцы лица начинают невыносимо болеть. Мне кажется, что я больше не смогу держать их в таком напряжении, но желание доставить тебе удовольствие гораздо сильнее боли. - Саске... - твой стон становится лучшей наградой моим стараниям. Ты тянешь меня к себе, вынуждая прекратить мою извращенную деятельность. Я прижимаюсь лицом к твоей груди и чувствую, как твои руки заботливо гладят меня по спине. Я закрываю глаза и обнимаю тебя, это глупо, но мне хочется, чтобы время исчезло, и этот момент никогда не заканчивался. От того, что ты настолько близко, мое сердце воспламеняется, и этот пожар причиняет мне невыносимую боль. Не отпускай меня. Я беззвучно кричу об этом, разбиваясь в своих безумных мольбах о стену невозможности того, о чем я прошу. У этой, убивающей меня, запретной любви не должно быть будущего. Но я могу верить в чудо, пока ты здесь. Ты переворачиваешь меня на спину и властно целуешь, превращая меня в одну из своих беспомощных жертв. Каждое твое прикосновение наполнено парализующим ядом, который сковывает меня, лишая возможности вырваться, спрятаться от пронзающего взгляда кроваво-красных глаз, в которых я безвозвратно растворяюсь. Я целиком в твоей власти, и ты это знаешь, брат. Твое горячее дыхание сравнимо с вихрем сухого жгучего самума, и мне кажется, что ты оставишь ожоги на моей коже, если не прекратишь меня целовать. Буквально впившись губами в мою шею, ты стаскиваешь с меня одежду, желание, зародившееся где-то внутри меня, кружит мою голову, и вырывает из реальности в какое-то иное измерение. Ты покрываешь поцелуями каждый миллиметр моего тела: губы, щеки, шею, уши; локоны твоих черных бархатно-мягких волос выбиваются из резинки и спадают вниз, обрамляя безупречное бледное лицо. Твоя красота, брат, заставляет потерять голову, приводит меня в исступление, я даже не замечаю, как твои пальцы проникают в меня. Непривычные ощущения немного пугают, но я уже не в силах остановить это обоюдное безумие. Я не хочу его останавливать. Я умоляю, прочитай в моих глазах то, что я уже готов, не заставляй меня говорить это вслух! Хватит прелюдий, я не могу больше сдерживаться. Ты убираешь пальцы и упираешься членом в растянутый сфинктер - кажется, мы действительно понимаем друг друга без слов. Ты входишь в меня, и мое тело пронзает сладкая боль, которую хочется испытывать снова и снова. Из груди вырывается сдавленный стон, и я тянусь к тебе в поисках твоих ласковых губ. Подари мне еще один упоительный поцелуй, брат. Наши языки сплетаются в сладостном танце, и ты начинаешь медленно двигаться во мне, давая привыкнуть к новому чувству. Я сам подаюсь тебе навстречу, стараясь удовлетворить это сводящее с ума желание. Ты ускоряешь темп, и я слышу твое учащенное дыхание, перекликающееся с бешеным стуком моего обезумевшего сердца. Я впиваюсь пальцами в твои плечи, точно так же утопающий цепляется за спасательный круг. Наши тела соединились в особенный цельный организм, который пульсирует в едином, все более ускоряющемся, ритме. Волны удовольствия прокатываются по телу, когда твоя рука ложится на мой возбужденный член и начинает ласкать его сильными нежными движениями. Возбуждение достигает предела, и я, не сумев сдержать очередной протяжный стон, кончаю прямо в твою руку. Кажется, ты достигаешь оргазма вместе со мной, я чувствую, как твоя теплая сперма стекает по моему бедру на смятую простынь. Ты обессилено падаешь на меня, и я, почему-то, не могу сдержать рвущуюся наружу улыбку. Никогда не думал, что мы с тобой сможем зайти так далеко. Но мы зашли, и я этому рад. Мы молчим, но теперь эта тишина не давит. Ты сползаешь с меня и устраиваешься рядом, а ладонь твоя вдруг накрывает мою руку, и наши пальцы переплетаются. Растворяюсь в этом ощущении безграничного счастья, мне страшно даже подумать о том, что бы было, если бы я не нашел тебя. Нет, я бы не пережил этого. Я бы не смог потерять тебя во второй раз... - Все в порядке, Саске? - спрашиваешь ты, заглядывая мне в лицо. Я киваю и поправляю твою растрепавшуюся челку, не отводя взгляда от твоих чарующих глаз. Ты обнимаешь меня, а я, прижавшись поближе, опускаю голову на твою грудь и, неожиданно для самого себя, погружаюсь в сон. Ты будишь меня утром, ласково потрепав по голове, и просишь рассказать, что же все-таки случилось после нашей последней встречи. Я посвящаю тебя в свою историю, передаю тот разговор, который случайно подслушал. - Саске, я... - Тихо - я не даю тебе договорить. - Мне достаточно знать то, что ты не жестокий убийца, а все остальное не так уж важно. Ты киваешь и едва заметно улыбаешься. Я действительно не хочу знать. Может быть потом, но только не сегодня. Потому что весь этот кошмар остался в прошлом, и я не стану заставлять себя снова все это вспоминать. Мы выбираемся из темной пещеры на скалистый уступ. Из-за горизонта восходит солнце, знаменуя начало первого дня моей новой жизни. Сейчас я и ты на самой вершине мира. Все разочарования, слезы, конфликты и войны остались там, на земле. Я понимаю, что вернуться в деревню с тобой уже не смогу, что рано или поздно нам придется столкнуться с трудностями, которые будет нелегко преодолеть. Но я не боюсь будущего, потому что знаю - мы будем вместе. А пока ты рядом, для меня нет ничего невозможного.