Изменить судьбу

      Я ненавижу день Святого Валентина. Все вокруг целуются, дарят картонки в виде сердечек, называют друг друг друга"пусичками» и «зайчиками», как идиоты. И, как раз, этот день совпал с выходом в Хогсмид. Кончено же пойти в Хогсмид мне было не с кем. Лили и Поттер давным давно сидели в кафе в окружении влюбленных, Натали стала встречаться с парнем из своего факультета, поняв, что от меня толку мало и даже Фрэнк начал ухлестывать за Алисой.       Я брел по заснеженной улице Хогсмида. Небо было ярко-голубым и солнце светило неприятно в глаза. Дойдя до ограды, где вдали виднелась Визжащая хижина я решил остановиться. Здесь было тихо и пусто, явно это место не привлекало народ. Я вдруг вспомнил случай произошедший на пятом курсе и мурашки побежали по коже. Эти воспоминания дали мне понять в который раз, что жив я благодаря Джеймсу Поттеру. Быть обязанным ему мне было тяжело, это душило меня.       Я услышал шорох и увидел, что ко мне подходят три слизеринца во главе с шестикурсником Регулусом Блэком. Я слышал, что Регулус был в рядах Того-кого нельзя-называть, про этих двоих я ничего не слышал, но вид их был недружелюбный. — Эй, что ты здесь делаешь? — спросил крупный слизеринец явно не обладавший особым умом. — Здесь не ваша собственность, где хочу там и хожу. — дерзко ответил я. — Ты смотри, кто заговорил! Мерзкий полукровка! — оскорбил меня второй, чуть ниже ростом, но внушительных размеров парень. — Эй, оставьте его в покое! — из далека вдруг появился Римус Люпин. — А что ты нам сделаешь, Люпин? — Увидишь! — уже приблизившись к нам ответил Римус. — Ладно, оставьте их…у нас еще дела. — сказал Регулус. По нему было видно, что он не особо заинтересован сейчас с нами препираться. Его слова возымели эффект и все трое слизеринцев ушли, кинув на прощанье гневные взгляды. — Терпеть не могу слизерин. — в сердцах сказал Римус и спросил — А ты что тут делаешь? Почему один? — Все сегодня по парам, а мне как-то не свезло. — Да мне тоже сегодня скучно, Джеймс и Сириус с девчонками, а Питер в больничном крыле. — Ужасный день. — выпалил я. — Согласен. — сказал Люпин.       Было необычно общаться с Римусом. После того случая в хижине мы с ним мало общались и, по моему, он был не в курсе, что произошло в тот злополучный день, но это к лучшему.       День за днем все преподаватели твердили о ЖАБА. На пасхальные каникулы наш курс предпочел остаться в школе. Экзамены проходили намного хуже, чем на пятом курсе. Студенты не спали по ночам. Мадам Пинс сделала даже исключение семикурсникам, позволив нам готовится в библиотеке ночью. Но самое ужасное было даже не в самих экзаменах, а в настроении магического мира.«Ежедневный пророк» сыпал новостями об убийствах министерских рабочих. Мракоборец Алостор Грюм недавно лишился ноги, но к счастью он жив. Все эти ужасы дело рук Пожирателей смерти и Того-кого нельзя-называть. Усилились меры безопасности в школе, письма проверялись смотрителем Филчем, строго настрого было запрещено Гулять после отбоя.       За несколько недель до выпускного я получил посылку от матери. Она прислала мне парадную мантию. Мантия была новенькая и очень прекрасная. Меня смутило, что к посылке не прилагалось письмо, но я счел, что уже скоро увижу маму, так что переживать не стал. Маме сейчас не так то легко… Отец в прошлом году ушел к другой женщине, оставив нам с мамой ветхий дом и потрепанные нервы…       Выпускной вечер, по мне, прошел очень скучно. Было больно наблюдать, как Поттер и Лили танцуют вальс. Лили была как всегда прекрасна…прекраснее всех остальных. Больше всех меня волновали результаты ЖАБА. Я чувствовал, что мечта стать мракоборцем становится намного ближе…

***

      Паучий тупик был тих и как всегда окутан дымом и смрадом. Я возвращался в хорошем расположении духа. Мы с Лили возвращались вместе и мысль, что мы все лето проведем рядом, вселяла в мою душу лучик света. Тогда я не понимал, что нахожусь на краю пустынной пропасти…       Зайдя в дом, я на пороге ужаснулся. Меня не встречала мама, а вместо нее встревоженная соседка облаченная в траур. Единственное в доме зеркало было накрыто белой скатертью. Мне не стоило что-то объяснять, я все поняла сразу и лишь сумел вымолвить: — Мама…- мой мир внезапно стал пустым и никчемным. — Северус… — соседка не знала с чего начать. — Четыре дня назад не стало твоей мамы. Мы похоронили ее буквально вчера. Я не знала, как связаться с тобой. Эйлин мне сказала в прошлом году, что ты учишься в закрытой школе, но в какой не уточнила. — Как это произошло? — спросил я. В моих глазах темнело, а пол уходил из-под ног. — Около недели назад ей стало плохо, я тут же пришла ей помочь, а уже через двое суток она скончалась. Мы похоронили вчера ее, просто мы не знали, когда ты приедешь…       Соседку я уже не слышал, лишь помотал головой на ее предложение о помощи. После ее ухода слезы хлынули потоком. До этого момента я считал, что слезы признак слабости, особенно если ты мужчина. Но есть ситуации и моменты в жизни, когда контролировать эмоции не под силу даже самым сильным людям.       Через час после рыданий я пошел в комнату своей матери. За окном смеркалось. Я лег на кровать мамы и вспоминал ее…вспоминал безрадостное детство…вспоминал ее слезы и ее лицо, когда особо тяжелое зелье ей в конце концов удавалось. Мои веки стали тяжелеть и я так и уснул.       Казалось я только закрыл глаза, как услышал настойчивый стук в дверь. Взглянув на часы я смутился, уже был полдень. Медленно спустившись вниз я открыл дверь. На пороге стояли встревоженная Лили и Петунья. На лице Лили читалась тревога смешанная с сочувствием, а Петунья смотрела как бы свысока.       Не сказав не слова я пропустил девушек к себе. — Соболезную тебе, Северус. — пробубнила Петунья и добавила — Мне жаль, но я не смогу задержаться надолго. Мне нужно идти. — я лишь кивнул ей. Как только Петунья захлопнула за собой дверь Лили крепко обняла меня. На душе сразу стало тепло и спокойно. Девушка тихо всхлипывала, а я и слова не мог вымолвить, так как комок в горле не давал мне говорить. — Северус, идем…идем со мной. — Лили взяла меня за руку и повела за собой. Она вела меня, а я послушно шел за ней. Сначала я ничего не понял, куда ведет эта дорога, так как дома стали встречаться реже. Как только мы свернули на тропинку стало ясно куда ведет меня Лили.       Мы пришли на кладбище к могиле моей матери. Не было никакого надгробья лишь цветы и деревянный крест. Лилли крепко держала меня за руку. Долго мы не стояли, мне было тяжело находиться здесь и моя подруга это поняла. Возвращаясь домой Лили сказала: — Чтобы не случилось, Сев, но я тебя не оставлю одного. Я не дам тебе скиснуть. Я сама не могу прийти в себя. Проплакала всю ночь. Мне родители вчера сообщили… — Лили…- я резко остановился на пол пути, во мне проснулась странная тревога…- будь сейчас предельно осторожна! Еще одной потери я не перенесу! — Сев, все будет хорошо…все наладиться. Я буду рядом…       На этой ноте я настоял на том, чтобы проводить Лили до дома, а сам пошел к себе, не такой опустошенный, как вчера, но совершенно не знавший, как быть дальше.