Urbi et Orbi

      В руках занимательная книга, на душе торжественная гордость – Персиваль сидит в кожаном кресле отца, на ногах его огромные тапочки, и мальчишку берёт восторг. Он наслаждается не столько текстом перед собой, сколько собственным положением, ведь мистер Грейвс уехал сегодня утром в командировку, оставив жену с ребёнком одних. За завтраком Персиваль поблагодарил Глэдис за прекрасную еду и сказал, что сегодня он, как единственный мужчина в доме, «будет делать то, что обычно делает папа». Миссис Грейвс на это вскинула пушистые брови, удивлённо посмотрела на сына и проводила его улыбкой, отмечая, что ребёнок впервые назвал её по имени. Но когда пришло время идти в гости к миссис Смиральд, пригласившей их на чай, мальчишка упёрся и повёл носом.       - Пока папы нет, я главный. Он не ходит в гости, он работает. Я тоже работаю,- прочирикал Персиваль, глубоко убеждённый в том, что настоящие взрослые, как и мистер Грейвс, проводят лучшие годы своей жизни в мягких кожаных креслах и тапочках, что и называется работой. Глэдис долго упрашивать мальчишку не стала – позвонила нянечке, велела приезжать как можно скорее, а сама подошла к сыну и хитро прищурилась.       - Ах вот как,- с напускным удивлением произнесла она, присев на корточки в неудобном узком пальто,- В таком случае, мистер Грейвс, сэр, вам следует вместо магической энциклопедии почитать это,- сказала она, кивнув в сторону свежей газеты на столе,- Как делают это настоящие взрослые. Приятной работы, мистер Грейвс, не будем с миссис Смиральд вам докучать.       И, чмокнув озадаченного сына в висок, вышла из кабинета. Персивалю хватило около минуты, чтобы слезть с места, прошлёпать в неудобных тапочках до стола, стянуть газету и вернуться на своё место. Нянька находит его с газетой в руках и полным сосредоточения лицом, на какое только способен шестилетний ребёнок.       Когда день близится к вечеру и Персиваль деловито заходит на кухню, он ожидаемо застаёт маму, колдующую им вкусный ужин. Взгляд Глэдис падает на сына, и лицо трогает лёгкая улыбка, пока в это же время в воздухе запекается, кажется, какая-то рыба. Персиваль не очень жалует рыбу, но не обращает на это никакого внимания – лишь пристально смотрит в лицо матери, хмуря редкие, но уже широкие брови. Глэдис легонько прыскает. Порода Грейвсов.       - Проголодался? Я почти закончила, сынок,- пропела женщина,- Ты вымыл руки?       Персиваль промолчал, поджав губы. Выждав паузу, во время которой взгляд Глэдис потупился, мальчишка вдруг заговорил.       - Мама, Виолетта Бове выпустила новую палочку с шерстью ругару. Я знаю, что ругару опасные, я читал в книге,- серьёзно начал мальчишка. Рыба застыла в воздухе,- Но Виолетта Бове говорит, что это неправда.       Женщина молча хлопала глазами и в упор смотрела на сына.       - О нет…       - Когда папа приедет? Я хочу рассказать ему, что пре-зи-дент МЭКУСА Брук,- по слогам продолжает Персиваль, прикладывая максимум усилий говорить внятно,- хочет уйти в осавку.       - Ты хотел сказать «отставку», милый,- шокировано промямлила Глэдис - она хотела поправить ещё и ошибку в названии Магического конгресса, но передумала. Взгляд она не сводила с сына. И пока Персиваля распирала гордость за самого себя, женщина думала, что должна серьёзно поговорить с мужем.