Долгий путь домой

— Всё может быть, — Хинтер усмехается собственным мыслям и выходит в проём, скрываясь за поворотом. Поговорить с тем, кто провёл большую часть своего времени на станции, для Бамберга в радость. Сейчас важным кажется установить контакт, а дальнейшее должно пойти по маслу. На него не перестают смотреть, провожая взглядом и переговариваясь между собой, о чём-то яростно споря. — Рики? Ты тут? — Зайдя в небольшую лабораторию, мужчина оглядывается вокруг. На столе стоят различные реактивы, напоминающие ему уроки химии в школе. — Нет его здесь. Он вышел. Кого-то покоцал мутант, и Ване понадобилась помощь в операционной, — парень говорит твёрдо и уверенно, но, как может показаться, на контакт идти не хочет. Мирону, признаться, похер глубоко. Он уверен, что если уж они и влипнут по-крупному, то выбраться из этого у них не будет никакой возможности. Так что разговоры мало к чему привели бы. Раньше уж точно. Наверное, у Фёдорова где-то затерялось шило: вот так валяться на одном месте ему ни капли не хочется, поэтому в планах теперь не наткнуться на Ваню и поговорить с Порчи о том, что успело произойти здесь за сутки его отсутствия. Мало ли. Да и есть Миру хочется донельзя. Дарио находится около рельс вместе с Ильей, бурно о чем-то рассказывающим. Влиться в разговор не так уж тяжело, и сталкер определённо чувствует себя лучше, не нуждаясь в постельном режиме ни капли. — Ну да, а потом она тебя сожрет. Даже кости не выплюнет, — замечает он на довольно странное заявление Мамая насчёт мутантов: мол, можно попытаться эту херовину все же прибить, — она ж непробиваемая. Весь их разговор состоит целиком и полностью из вопросов и коротких, но чётких ответов. Рома не идет на контакт, и Дима решает, что хватит тянуть кота за яйца, задавая прямой интересующий его вопрос. — Кто главный на станции? — на мгновение в комнате повисает тишина, и Дима готов поклясться, что слышит сдавленный крик из операционной, что, как позже выяснится, находится в нескольких десятках метров от этого кабинета. Рома медлит, и Хинтер решает, что лучшим сейчас будет просто уйти, не мучить парня вопросами. — Жиган, — коротко и ёмко бросает Рома, разворачиваясь и уходя обратно в небольшую каморку, из которой вышел ранее. Об этом человеке Бамберг знает не понаслышке. Всё скверней, чем Хинтер себе представлял. Мирон обнаруживается стоящим в компании своих людей, и Дима долго не решается нарушить идиллию, которая царит между ними. Небольшой стол, загромождённый наваленными бумагами и картами, о который опирался сталкер, был ничем иным как «архивом», или же «библиотекой». Видимо, люди Фёдорова скидывали в кучу всё, что находили и считали ценным. На глаза попадается карта. Карта метро с отмеченными ходами и завалами. Это золотая находка среди прочего хлама. Незаметно для остальных Хинтер сует бумагу в карман штанов и переводит взгляд на мейта. — Я видел, — одними губами произносит Федоров, сталкиваясь взглядом с Димой, а после возвращаясь к разговору. В принципе, ничего особо важного этот самый разговор не несет, просто Мирону неплохо бы отвлечься. Опять же, главное — ни за что не наткнуться на Ваню, иначе не миновать ему получения пиздюлей. Громких таких, как сам Ваня. Минут через пять Илья удаляется помогать одному из техников, а Порчи чуть жмёт плечами, после чего исчезает в длинном тоннеле. А Мирон переводит взгляд на Диму и слегка хмыкает. Он все ещё голоден, так что неплохо бы найти что-нибудь съедобное. — Не проголодался? — интересуется Мирон, одергивая футболку и переводя улыбающийся взгляд на соулмейта снова. — Бьюсь об заклад, что да. — Хинтер кивает, чего греха таить, он хочет есть, безумно хочет есть. И согласен буквально на любую похлёбку. Они идут рядом, рука об руку, невольно соприкасаясь плечами и кончиками пальцев, что заставляет Бамберга подавлять рвущеюся наружу усмешку. — А ты рисковый парень, — тихо отмечает Хинтер, едва поворачивая голову в сторону Фёдорова, — хотя у тебя есть ещё время, Ваня выйдет ещё нескоро, — они заворачивают налево и идут прямо по небольшому коридору, и Бамберг уже чует запах еды. — Нам надо будет поговорить, — тихий полушепот, а затем Дима садится за стол. — Поговорим, — соглашается Мирон, прежде чем дать пять Ане, которая протягивает ему банку с тушенкой и так привычно по-хамски улыбается, мол, ты ешь-ешь, только я не несу ответственности, если тебя потом вывернет. Через пару секунд в комнате обнаруживается ещё и Олег, вообще взявшийся тут непонятно откуда, потому что в его случае сбежать от Ивана было ещё сложнее. — Ты какого хрена тут забыл? — интересуется Федоров, вытаскивая у Анны из-под носа пару вилок. В принципе, в такие моменты ему кажется, что все не так уж и плохо. Если не высовываться наверх. — Заебало валяться, — Савченко жмёт плечами, оглядывается, и Мирон отлично замечает, с каким интересом проницательный пистолетчик глядит на Диму. Неудивительно. Бамберг в пару движений открывает банку тушенки, залезает в неё вилкой и отправляет содержимое в рот. На первый взгляд продукт кажется нормальным, но доверять глазам и вкусовым рецепторам не приходится. Дима сглотнул еду, ткнув Фёдорова локтём в бок, призывая того прекратить болтать и приступить к еде. — Да я смотрю, вы тут все камикадзе, чего уж греха таить, — усмехаясь, отмечает Бамберг, вновь залезая вилкой в банку. Подсевший парень вызывал у Хинтера смешанные чувства, на первый взгляд он казался приветливым и открытым, а вот на второй производил впечатление, совсем противоположное первому взгляду. Дима для себя решил, что будет держаться со всеми одинаково, не отказываясь от своих принципов и привычек. О доверии к людям он знал куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. — Ну, от Вани весело бегать. Пока он не начнёт орать на всю ивановскую, — замечает Мирон, опираясь бедрами о некое подобие стола и кое-как открывая банку с тушенкой. Не лучшее, что можно здесь найти, но есть можно. Олег исчезает так же быстро, как и появляется, кинув беспечное: «Я к Роме сгоняю». И Мирон правда не понимает этих двоих. Самая странная пара, которую он вообще видел. Роман даже со своим мейтом о многом болтать отказывается, чего уж там. — Я думаю, в ближайшее время мы Ивана все равно не увидим, — притворно трагично усмехается Аня, а Федоров кивает, улыбнувшись, и переводит взгляд на Диму. — Что ты там со стола стащил? Продолжая поглощать тушенку, Хинтер едва заметно морщится, ведёт плечами, как бы говоря: «Не имею ни малейшего понятия, о чём ты». Но заметив внимательный и пристальный взгляд голубых глаз, он решает, что нет никакого смысла отпираться. — Да схема метрополитена. У меня устаревшая версия, да и похерил я её несколько дней назад, а тут такое сокровище, да ещё и без присмотра, грех было не взять. — Бамберг усмехается, доедая свою порцию и отставляя банку в сторону с немногословным: «Надеюсь, не траванусь».