Teach me to love 2

— Раньше в мире было больше места. — Мир всё тот же, счастья в нём меньше. Джек Воробей — к/ф «Пираты Карибского моря»

POV Асия

— Думаю, именно здесь я и продиктую тебе правила проживания в этом доме. Моё сердце упало в пятки. Мысли путались, воспоминания добивали. Хочется просто исчезнуть. А я думала, что смогу забыть своё прошлое, переехав в другой город. Его руки начали бесстыдно блуждать по моей спине, притягивая меня всё ближе и постепенно спускаясь всё ниже. Его руки приносили мне физическое удовольствие, но в то же время, не подозревая ни о чём, жестоко рвали мою душу. Я грудью чувствовала его тело, его мышцы. И опять же внутри я разрывалась. Его руки потянулись к моей упругой попке, без задней мысли сжимая её. Слёзы потекли ручьем из моих глаз; я развернула голову в другую сторону, чтоб он не увидел слёз. Но Джим грубо разворачивает моё лицо к себе, со словами: — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, грязная сучка! Он кричал будто не своим голосом. Это бросило меня в дрожь, хотелось тут же сброситься с балкона своей комнаты. Страшно подумать, мне с ним жить ещё столько времени в одном доме. — Не реви! Твои слёзы на меня не действуют! Первое, что ты должна усвоить: Никогда. Я повторяюсь: НИКОГДА, ДРЯНЬ, НЕ ОТВОРАЧИВАЙСЯ ОТ МЕНЯ, КОГДА Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ! Я начала рыпаться, стараясь убежать от него. Хотелось скрыться, исчезнуть. Лучше уж на вокзале жить, чем с ним. Его рука, которая до этого лежала на моей попе, тут же поднялась и с невероятной силой ударила меня по тому же месту. Слёзы потекли ещё сильнее. У меня началась истерика. Нужно срочно позвонить брату, он поможет. Он спасёт, я уверена, но как же я это сделаю, если он так крепко держит? — Отныне твоя жизнь превратится в Ад. Не надейся, что тебе здесь будет легко. Думала, раз твой брат – мой друг, так всё? Жизнь – малина, да? Ты будешь моей игрушкой на время. Грязная подстилка. Для меня ты – НИКТО. Да, твоего брата я уважаю и ценю, как друга и хорошего рабочего, но заметь: моё уважение нужно заслужить. Он перешёл на шёпот, при каждом слове буквально задевая мочку моего уха. Он – зверь. Мне нужно бежать. Но все мои попытки привели к ещё более сильному хлопку по заднице. Я уже двести раз прокляла себя за то, что вошла без стука в эту чёртову ванну! Я не могла произнести ни слова. Смотрела в его наполненные ненавистью глаза, понимая, что вот он – мой конец спокойствия. — Для начала усеки суть, грязная дрянь… На этих словах Джим грубо схватил меня за волосы, со всей силы потянул назад так, что наши губы стали на одном уровне, и он прошептал: — Ты – НИКТО. Я – твой хозяин, господин, и, блять, хоть мать Тереза, нахуй, ты должна уяснить своё место в этом доме! Из квартиры ни на шаг без моего ведома… Его шёпот меня дико возбудил, но в то же время мне были не приятны его слова. Я же тоже человек. Я не вещь. Не его рабыня. Уже без слёз молча выслушивала эти оскорбления. — Надеюсь, ты уяснила своё место. В мою комнату тебе вход запрещен. Когда я привожу в дом кого-то, ты не выходишь из своей комнаты ни ногой. Тебе ясно? У меня будто отрезали язык. Я никогда не была слабой девчонкой, но рядом с ним я буквально почувствовала, что я – никто и зовут меня никак. То, что я молчу, его, видимо, взбесило. Джим с ещё большей силой потянул мои волосы назад, открывая шею полностью. Мужчина перешёл на безумный крик: — Я с тобой разговариваю, дрянь! Молчание не могло уже играть мне на руку. Дрожащим голосом, нехотя: — Я поняла. Но Джиму этого контроля надо мной было мало. Свободной рукой он залез в мои трусики, дотрагиваясь до клитора и медленно, но довольно грубо массируя его, принося физическое наслаждение. Горячо шепчет в шею: — Я не слышал тебя, сучка. Скажи громче. Начиная покусывать кожу в районе ключиц, а мне приятно, страх подстёгивает. Я этого не скрывала, с моих губ вырвался протяжный стон. — Я поняла, хозяин… — также тихо и с дрожью сказала я. Джим на секунду остановил свои движения, чем вызвал во мне протест, который был выражен стоном. Кожей шеи почувствовала его ухмылку дикого безумца. — Вот, так-то лучше. Я рад, что до тебя дошёл смысл. Он противно ухмылялся, понимая, что уже в первый день укротил меня и пополнил список своих подстилок. Понимая это, мне становилось гадко. Хотелось уйти, но он бы не дал мне этого сделать. Хотелось ещё большего, но прошлое не позволяло. Оно вызывало только боль и понимание никчемности своей жизни. Его рука продолжила свой игру на моём теле. Одним пальцем он медленно вошел в меня, и, тут моё адекватное восприятие мира рухнуло. Вырвался стон удовольствия. Он оскорбил и унизил меня настолько, что я уж поверила в его слова, но тело хотело его безумно. Разум мой был ещё светел, со слезами на глазах и дрожащим голосом сказала: — Пожалуйста, господин. Умоляю Вас, прекратите. Его движения на секунду остановилось, давая надежду, что он отпустит. Но тут же в меня вошёл второй палец. Он медленно и плавно двигал ими во мне, даря неземное наслаждение. Я тонула в нём. Никогда ещё не чувствовала такого. Его губы жестче начали целовать и кусать кожу шеи, оставляя свои метки. Он отпустил мои волосы и прекратил движения, но не собирался так просто отпускать меня. Одной рукой мужчина теснее притянул меня к себе, второй жестко схватил мою руку, приложил её к своему паху. Джим был полностью голым, я чувствовала его эрекцию. Я услышала его хриплый голос в районе виска: — За каждое непослушание будет следовать жесткое наказание… Его шёпот уже более-менее спокойный. Мужская рука сильнее сжала моей рукой своё достоинство довольно не малых размеров. Наклонившись к уху, он продолжил: — Ты сильно возбудила меня, почти ничего не делая. Удивила меня своей смелостью, войдя в ванну ко мне, не боясь последствий. — Джим больно укусил меня за мочку, зализывал рану, даря тем самым безумное наслаждение. — Согласись, не каждый смог бы отпустить девушку, находясь в моём положении. Мужчина отпустил мою руку, приподнял чашечки бюстгальтера, ощутимо сжав пальцами сосок. Я томно стонала, хоть и понимала: нельзя допустить этого, нужно остановиться. Это не правильно! Я не очередная его подстилка! — Ты просишь отпустить, но твоё тело просит ещё большего. И мне безумно сложно ему отказать. Джим расстегнул бюстгальтер, отбросил в другую часть ванной комнаты. Ему открылась моя довольно маленькая, но упругая и красивая грудь. Мне стало безумно стыдно, на моих щеках всё сильнее заполыхал румянец. Глаза бегали по всей комнате, стараясь как можно меньше видеть то, что сейчас происходит. — Ну же! Умоляй меня остановиться! Я же вижу, что ты хочешь почувствовать мой член в себе. Его горячее дыхание обожгло мою грудь, а шёпот доводил ещё больше. Я бы отдалась ему, если бы не прошлое, которое до сих пор мучает меня в кошмарах. В ту же секунду я почувствовала его горячий язык у себя на груди, и тут мой мозг буквально отключился. Я уже не стонала, это больше было похоже на крик удовольствия. Хотела ещё и ещё. Мне стало мало этого. Но голове всплывали картинки одна за другой, которые вызвали во мне страх и боль. Оторвавшись от груди, мужчина заглянул в мои глаза. Одна его рука беспощадно мяла правую грудь, а вторая коснулась щеки, нежно поглаживая. Медленно он наклонился к моим губам, будто хотел вот-вот поцеловать. — Я не слышу. Я закрыла глаза, прослушиваясь к ощущениям, и тут же почувствовала прикосновение языка к своим губам. Это был не поцелуй, но всё же по телу прошла волна мурашек. Из горла чуть не вырвался очередной стон. — Это последний шанс остановить меня. Умоляй, иначе я тут же войду в тебя и разорву нахуй тебе целку! С этими словами он впился в мои губы. Это был властный поцелуй. Его язык жестко вторгся в мой рот, исследуя новые территории, принося незабываемые ощущения. Он, несомненно, собственник. После его слов во мне прибавилось уверенности, но в горле стоит ком. — Господин… — дрожащим голосом произнесла я. Мне хотелось заплакать. Каждую ночь мне снится это. Я хотела именно ему рассказать о том, что меня гложет все эти годы. — Что? Умоляй! Кричи! Надейся, что поможет. Скажи хоть что-то, иначе я не выдержу! — Именно сейчас нужно это рассказать, другого шанса не будет. — У меня силой… Слёзы снова потекли из моих глаз. Сердце стучалось, как бешеное, стремясь вырваться наружу. А душа, как загнанная в клетку птица, кричала, разрывая своё горло от рыданий. — У меня силой забрали невинность в возрасте 14-ти лет… По нему я не прочитала ни одной эмоции, но он прекратил свои действия. Я закрыла глаза, стараясь укрыться от его взгляда, которым он будто прожигал во мне дыру. Стараясь унять слёзы, я прикрыла глаза руками, как маленький ребёнок. Но тут случилось то, чего я никак не ожидала. Джим просто меня обнял, загладил по голове, стараясь успокоить. А я плакала, даже не осознавая того, что лежу на совершенно незнакомом голом человеке, также, будучи почти голой. На данный момент ожидала чего угодно, но не поддержки. — Позвольте мне уйти. Умоляю, Вас… Мой голос дрожал. Слёзы не прекращали идти, а Джим молча отпустил меня, показывая, что я свободна. Ничего не сказав, голая выбежала из ванной и побежала к себе в комнату. Забравшись под одеяло, я как можно тише дала волю своим чувствам, не прекращая рыдать.

Конец POV Асия

Всё ещё лежа в холодной ванне, до Джима только сейчас дошло, что он натворил. Никогда он ещё не жалел о содеянном. Сейчас он понимал, что поступил, как настоящее дерьмо. Обидел ничем не повинную, причём не знакомую девчонку, которая ко всему этому ещё и сестра его друга. Чуть её же не изнасиловал, даря ей очередной ужасный опыт в этом жанре. Это только первый день их знакомства. Он понял, что нужно загладить свою вину, но как – не имел совершенно никакого понятия, ибо никогда в жизни не просил прощения ни у кого, кроме отца, и то в детстве. Уже выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, он шёл к себе. Проходя возле комнаты Асии, Джим немного приостановился, вслушиваясь в тишину дома. Из комнаты он еле слышал тихие всхлипывания бедной девочки. Будь он обычным человеком, не услышал бы. Мужчина определённо должен вымолить у неё прощения. Но это потом, сейчас у него назначена встреча с очередной шлюхой, которую выбрал его отец, желая чтоб его сын остепенился. Пора ему, как-никак 25. Он бы так не настаивал, если бы не бизнес. Он хотел обзавестись связями с хорошими юристами, а родители будущего крохи, по его словам, этими связями владеют. Джим даже и не рассматривал вариант того, что женится. Какой бы она не была хорошей, он не применяет свободу на каких-то юристов. С этими мыслями он пошел в кухню, где находился его большой личный бар, откуда он вытянул две бутылки виски, надеясь на то, что вырубится, и желание у этой дамы выходить замуж за алкоголика пропадёт.

Тем временем Комната Асии

Маленькая девочка не прекращая рыдать, скрутившись на кровати калачиком и уткнувшись в подушку. Судьба слишком жестокая к столь юной и маленькой девочке. Она даже и не думала звонить брату и жаловаться, ибо понимала, что она сама виновата. Может, это и зря решила, но все же. Хотелось спокойствия и свободы, но даже здесь, в большем городе, ей не удается забыть прошлое и начать с чистого листа. Если бы она ему не сказала, то Джим бы не остановился. Почему-то ей стало ещё хуже, когда пришло осознание того, что он узнал о ней. Сейчас мужчина-демон уже точно не притронется к ней. Кого такие привлекают? С каждой секундой рыданий ей становилось всё хуже и хуже. Осознание того, что буквально недавно чуть не случилось, причём снова, очень сильно давило на психику бедной девочки. Она была готова уже биться об стену, только бы забыть это. Его слова больно въелись в её разум, ведь долгое время после того случая, она также себя мысленно и называла. Головная боль становилась невыносимой, и Асия провалилась в беспокойный сон.