Счастье Довакина

— Останься со мной… — Тихо просит меня Бриньольф и крепко прижимает к себе, закутывает в одеяло из оленьей шкуры и не даёт встать, затем нежно целует в макушку и тяжело вздыхает, зная, что мне нужно идти, но всё равно этот рыжий вор никогда не оставляет попытки удержать ещё на пару часов рядом. — Гильдии тебя не хватает, а про себя уже итак молчу. — Говорит он и смотрит мне в глаза, когда я легла на живот и положила голову ему на предплечье. — Гильдии не хватает денег, а не меня, а вот насчёт тебя не знаю. — С хитрой улыбкой отвечаю я и сдуваю упавший на лицо локон тёмных волос, но лежу настолько удобно у норда под боком, что не хочется даже пошевелиться, но Бриньольф ласково убирает волосы мне за ушко и нежно целует в губы, слегка переплетает пальцы наших рук, и я понимаю, что придётся остаться ещё на часик, ведь в этот раз он не накинется на меня со страстными поцелуями, не сорвёт мою одежду и не выкинет её в угол, не закинет меня на плечо и не утащит в нашу комнату, чтобы жёстким сексом показать, как же он соскучился, пока его Довакин — то есть я — не вернусь с очередного задания некого друга в виде поглощения ещё одного Туʼума, на этот раз в обители Раннвейг, где мне повстречались порабощённые призраки и чернокнижник, а также ещё один бесценный камень Барензии… — Итак, останешься? — С лёгкой полуулыбкой спросил вор, проводя ладонью по моей талии, мягким движением перевёл руку на бедро и увлёк в новый поцелуй, заставив забыть всё, о чём я только что думала и отдаться этому прохвосту с дивным телом и таким любимым обращением к моей персоне «Детка»… Спустя некоторое время мы сидели на кровати, Бриньольф зашивал мою порванную одежду, ведь знает, что эту работу придётся выполнить ему, и что я всё равно потом не надену это платье, так как могу позволить себе носить дорогие наряды, будучи Довакином, а также предводителем в Гильдии Воров и таном у всех управителей в Скайриме, что далось мне нелегко, и, может быть, я и дальше бы покоряла эту провинцию, но встреча на базаре Рифтена с этим нордом в корень поменяла мою жизнь, и теперь я выходила отсюда только по зову Ярлов убить очередного наглого дракона, на встречу с важными персонами или на изучение новых Драконьих Слов. — Знаешь, как-то нечестно получается. — В который раз замечает рыжий вор, глядя на то, как я точу свой клинок «Сияние Рассвета», который мне подарила Меридия за то, что я очистила её храм от скверны. — А я тут твою одежду зашиваю, ты ведь всё равно носить её не будешь. — Он тяжело вздыхает, но продолжает своё дело. — Знаешь, в этом нет ничего плохого, я воин, а потом уже женщина, поэтому не гунди и подай мне и твой меч, я его тоже подточу. А то даже сыр нарезать невозможно. — Эй, я им сражаюсь, а ты им сыр режешь? — Громко возмутился член Гильдии и нахмурился, отчего я еле сдержала смех и прикусила щёки со внутренней стороны. — О, теперь понятно, почему он так быстро затупляется! — Продолжает высказываться Брин, но всё же кидает мне свой меч, и вскоре я приступаю точить его лезвие, аккуратно убрав свой клинок в начищенные до блеска ножны. — Брин, а как думаешь, ты был бы хорошим отцом? — Вдруг спрашиваю я, меняю тему и закусываю уже нижнюю губу от волнения. — Ну, чисто гипотетически. — Тут же добавляю эти слова и внимательно смотрю на мужчину, который убирает иглу в нитки и кидает на кровать безобразно зашитое платье. Ну, уж как смог. — Не знаю, детка, никогда не задавался этим вопросом, да и пассии раньше были так, на одну ночь, а после того, как Мерсер Фрей был разоблачён тобой и Карлией, я об этом вообще не думал. — Говорит он, рассказывает про своё детство, хмурится, говорит про красавицу-мать и про жестокого отца, а потом непонимающе глядит на меня и задает другой вопрос. — А почему ты спросила? Хочешь привести сюда ребёнка? Ты его уже где-то нашла? — Ага. — Отвечаю я таким будничным тоном, словно мы говорим про то, как обокрасть дорогого и зазнавшегося человека, у которого из сундуков и шкафов вываливаются украшения и золото. — Нашла, три месяца назад. Как думаешь, ему тут понравится? — Спрашиваю я, стараюсь держать себя в порядке, а сердце в груди сейчас словно выпрыгнет. Да я так не боялась даже на казни в Хелгене, когда Хадвар меня спасал! — Правда? — Осторожно спрашивет рыжий вор и щурится. — И где ты его нашла? Мальчик или девочка? Сколько лет? Почему раньше не сказала? — Бриньольф задаёт вопросы, но я понимаю, что эта новость его не слишком радует. — Брин, я приведу его в дом только через шесть месяцев. — Говорю я и медленно встаю, подхожу к мужчине и обнимаю его за шею, привставая на носочки и нежно целую в губы. — Ты рад? — Стой, а почему через шесть? Ты же… Ты же не… — До него доходит смысл моих слов и Бриньольф на минуту застывает, а потом аккуратно кладёт свою горячую и шершавую ладонь мне на живот. — Он тут, да? Ты беременна? — Ласково улыбается вор и усмехается. — Ты же понимаешь, что это значит для нас? Для тебя — в первую очередь! — Да, я понимаю. Это значит, что Довакин завязывает с убийствами драконов, плохих бандитов и сидит дома. — Мягко улыбаюсь я и крепко прижимаюсь к любимому мужчине, который не отталкивает и принимает новость о ребёнке вполне спокойно и даже радостно, и обнимает меня в ответ ещё сильнее. — Я завязала с воительством на ближайшие двадцать лет, но, если придётся защищать Гильдию или нашего малыша, то «Сияние Рассвета» всегда будет висеть на стене рядом, там же, где и мои доспехи. Ладно? — Заранее договариваюсь с ним об этом, ведь зная, что предметы моей безопасности рядом, я буду спокойна. — Ты знаешь, что ещё тогда, когда ты появилась на базаре в тех стальных доспехах, с орочьим луком за спиной и эбонитовыми стрелами, я уже тогда понял, что не смогу спасть спокойно, если не заарканю тебя. — Признаётся вор и закрепляет свои слова нежным поцелуем. Оказывается, и Довакин может быть счастлив, как не странно, а драконы, спасение мира подождёт, ведь Алдуин побеждён, Скайрим спасён, а у нас с Брином скоро родится малыш, и я надеюсь, что он будет характером в меня, а внешностью в Брина, но если наоборот, то тоже не страшно.