fool for you

мама говорила маленькому Ван Ё, что пить кофе на ночь - вредно, потому что не сможешь заснуть. почему-то о том, что, если влюбишься в мальчика, проблематично будет не только погрузиться в царство морфея, но еще и мирно-спокойно существовать, она предупредить забыла. ну и ладно, решил Ё, привычно, как и каждый вечер до этого, бросая в стену резиновый мячик. мячик отскочил обратно и упал точно в руку, а из-за тонкой стенки послышались непечатные и непроизносимые в принципе ругательства. Ё усмехнулся: страдай-страдай, поганец, я же страдаю, что я, один буду? собственно, подобное о б щ е н и е стало ежедневной нормой: Шин из-за стенки ругается и бесится (Ё ни разу не видел, но, если судить по звукам, именно это там и происходит), Ё его всячески раздражает. просто так. ну, почти. просто парню казалось, что его влюбленность - самое несправедливое, что могло с ним произойти (конечно, после того, как он с этим самым предметом влюбленности стал жить в одном доме), поэтому пытается хоть как-нибудь разнообразить свою многострадальную жизнь. Шин словно специально напяливает все эти облегающие водолазки, сексуально стоит у плиты, цепляя на себя ужасный, ужасный фартучек с отвратительно розовыми рюшами, и Ван давится слюной в сторонке и мечтает незаметно сбежать в душ. Ё даже готов отказаться от парочки своих принципов и снова начать есть мясо, а не биологические отходы (как выразился Ким), лишь бы готовил его вот этот вот сексуальный парнишка в самом расцвете сил. Ё снова швыряет в стену мяч, даже как-то истерично, что ли - ну заебался он, что поделать? кусок резины уносит куда-то совсем в сторону (точнее - к двери), и дверь открывается, и входит, конечно же, Шин, и Ё, конечно же, зависает, потому что, ох. эпоха водолазок осталась, видимо, в прошлом, а на смену ей пришла куда более горячая эра футболок (меньше на размер или сразу три?), которые открывают и облепляют всё, что только можно. из Ё рвется психоделичное и очень осмысленное "ээээ", которое он все же героически прячет в себе. Шин стоит на пороге, смотрит долго, и между ними практически искрабурябезумие, но взгляд у старшего почти такой же ух, как и его внешность, а искры сыпятся, скорее, из глаз, поэтому Ё не верит и продолжает молча пялить, строя из себя дурачка (как будто не он пять минут назад швырял мячи, желая выбесить хёна) - может, перестанешь шуметь? "может, перестанешь выглядеть, как ебанный бог секса?" - хочет сказать Ё, но молчит, ведь он дурачок, да, дурачокдурачокдурачок (потому что влюбился в мальчика, а мама и не предупредила) - разве я шумел? ох, прости, не заметил. Шин подходит. медленно. Ё успевает трижды попрощаться с жизнью и извиниться перед матушкой. Шин рядом, и Ё, если бы захотел (а он хочет), мог бы провести пальцами по аккуратным кубикам пресса под футболкой. Шин опускает руку на макушку Ё, а Ё опускает руки и перестает думать головой (он перестал еще в тот момент, когда решил съехаться со старшим) Ким ставит младшему щелбан, а Ё заваливается вперед и утыкается лбом в как будто металлический живот Шина. руки кладет на поясницу (хотя хочется, естественно, на задницу) - ты чё? Ё всерьез задумывается, а не поспешил ли он с выбором любви по гланды и до гроба, но стоять так, на удивление, приятно. Ван буквально чувствует, как дышит старший, и это несколько странно, но привыкает он быстро. Шин как-то подозрительно молчит, и Ё пользуется моментом и смещает руки на упругие половинки. метафорические системные блоки выдают фатальную ошибку, из глаз и жопы - фейерверки, изо рта Шина - довольное мычание. и вот это еще более странно.