Любовь близнецов... .

Вторник, 29 Апреля 2008 г. 01:24 + в цитатник Ты пьешь из бутылки, неразбавленный виски и начинаешь кашлять. Никто не запрещал, но в то же время, и не разрешал нам пить, столько высоко градусные напитки. Я сижу на ковре, прислонившись спиной к кровати, и по глотку отправляю в себя черный кофе без сахара, щедро разбавленный дорогим коньяком. У нашего молчания горький вкус. У нашей близости, закончился запас тепла. У нашего заводного веселья, сели батарейки. Я допиваю кофе и тупо рассматриваю черные остатки на дне. — Каору, ты умеешь гадать на кофейной гуще, а? Брат смотрит на мою чашку, на свою, наполовину выпитую бутылку, немного пьяно улыбается и отрицательно качает головой. — Только не говори, что ты в это веришь… Хикару, — он пожимает плечами и сделав еще один глоток, смешно морщит нос, но все же, глотает виски. — Все будет, хорошо… все будет, хорошо… Его голосу не хватает уверенности. Каору, осторожно ставит, недопитую бутылку на столик рядом с креслом, и обнимает меня. Его плечи дрожат, его руки вцепляются в мою футболку, и мой брат начинает плакать. Все, о чем я думаю, в этот момент, как бы не разлить остатки воды на дне чашки и о том, что хорошо, что он все-таки не смотрит на меня, а плачет, уткнувшись лицом в мою грудь. Отставив чашку подальше, одной рукой прижимаю его к себе, пальцы гладят ярко-рыжие волосы. Я не знаю, что ему сказать. Я не умею утешать, но между нами, этого и не нужно. Достаточно того, что я чувствую его дыхание на шее. Он подымает голову и смотрит на меня заплаканными глазами. Черные точки зрачков, нервно подергиваются, плавают, не фиксируясь в абстрактной структуре зеленного окраса, сетчатки глаз. Лязг, железные зубцов капкана, я не могу отвести взгляда от его лица и не могу отодвинуться. Провожу руками по контору скул, беру лицо Каору в ладони. Он начинает дышать чуть чаще, горячее дыхание обжигает мои руки. Черт меня побери, я должен… должен, отодвинутся. Он пьян, я пьян от его взгляда. Меня трясет от исходящих от Каору волн желания, восхищения, страсти и… любви. — Поцелуй меня, Хикару… — так тихо, что слов почти неслышно. Вместо многоточия на выдохе, можно поставить «пожалуйста». Но у брата, нет необходимости просить меня, один его взгляд и я сделаю, все что угодно. Все еще держа его лицо в ладонях, осторожно касаюсь губами его губ и поспешно отодвигаюсь, убирая руки. Каору закрывает глаза, разочарованно стонет, и резко обняв меня за шею, и держа одной рукой за затылок, так что даже если я захочу, не смогу увернуться. Брат впивается в мои губы. Несколько торопливых поцелуев и его язык скользит внутрь, пальцы расстегивают мои джинсы. Отвечаю на поцелуй, ничего не могу поделать, его губы слишком сладкие, я слишком долго себя сдерживал. Изнывал от пытки, от желания прикоснуться к нему, но не мог. Много-много ночей подряд, в почти давящей тишине. Не спать. Всматриваться, то в потолок, то в окно на звездное небо. Главное не поворачивать голову, не жрать взглядом его тело. А потом уступить своей слабости, чуть-чуть и глянуть на брата, что бы наткнуться на его внимательный взгляд, слегка блестящих, в темноте глаза. Перестать дышать на несколько секунд, и поймать в ответ его многозначительную улыбку. Каору откидывается назад и тянет меня за собой. Дрожащими руками расстегиваю его рубашку и, наклонившись, провожу языком вдоль его тела. Кусаю за соски и прижимаю его руки к ковру. В этом есть что-то извращенно, неправильное и одновременно безумно притягательное. Глядя на него, я вижу себя, свою слабость перед ним, свое дьявольское рыжеволосое искушение. Иногда мне кажется, что когда я к нему прикоснусь, то натолкнусь, всего лишь на холод зеркальной поверхности. Иногда, мне сняться такие сны. Тогда я просыпаюсь от собственного крика, и брат держит меня за руку, пока я опять не проваливаюсь в своей беспокойный сон. Осторожно целую его губы, нежно, аккуратно. Отпускаю его руки, и спина почти сразу начинает гореть от царапин. Ловлю губами свое имя, глотаю его, постанываю и прижимаюсь к нему сильнее. Каору, расстегивает мои штаны и начинает их снимать. — Хикару, мне неудобно… разденься. Нехотя отодвигаюсь в сторону, и стягиваю джинсы вместе с нижним бельем, помогаю раздеться младшему брату. Провожу рукой по его бедру и задумчиво улыбаюсь. Наши руки переплетаются, и я неожиданно оказываюсь, прижатым к ковру его телом. Каору кусает меня за губы и, раздвинув мне ноги коленом, резко входит. Мои глаза расширяются и наполняются слезами, громкий вскрик. Я держу его за плечи и инстинктивно пытаюсь отодвинуться. — Прости, Хикару, — брат нежно целует мою шею. — Прости, прости, …прости, …, но я, так сильно хочу тебя. Его голос чуть хриплый и постоянно срывается на стоны. Конечно, я его прощаю, а что мне еще остается? — Я тоже хочу тебя, — закусываю губу до крови, только что бы не кричать. Обхватываю его бедра ногами и пытаюсь сосредоточиться, на собственной боли, которой, все же намного меньше, чем удовольствия. Я мазохист, я себя наказываю. Я не должен был к нему прикасаться, пусть даже я люблю его, а он любит меня. Я помешался на этой мысли, и иногда мне кажется, что она доведет меня до безумия. Перестаю себя сдерживать и кричу, метаясь под ним, выгибаясь и целуя в губы, глажу его лицо. Мы лежим в темноте. Каору, положив голову мне на грудь, рассеянно водит пальцем по моей ладони. Я сжимаю пальцы и держу его за руку. Закрываю глаза, и благодарю эту тьму: можно не смотреть на него и не испытывать, выжигающий стыд после произошедшего. Я чуть пошевелился и младший близнец поднял голову, и сонно на меня посмотрел. — Давай ляжем на кровать? Он так же сонно кивает, нехотя встает с меня и падает на кровать, закутываясь в одеяло. — Ты идешь? — Да… чуть позже… Тело немного болит, с трудом я дохожу до ванной, и включив ледяную воду ожесточенно умываюсь. Немного постояв, держась за раковину, и глядя, как капли с моего лица падают на белый кафель, вытираюсь и иду в комнату. Каору спит, положив руку под голову. Лунный свет падает на его лицо и кожа кажется призрачной, а он сам ненастоящим. Говорят, когда увидишь своего двойника, то ждет неминуемая смерть. Может, я уже умер?.. Подхожу к окну и пару секунд посмотрев на звездное небо, резко задергиваю шторы. В темноте стою, судорожно сжимая ткань в руках, и вздохнув, нехотя ее отпускаю. Ложусь на кровать, подальше от брата и заложив руки за голову, гипнотизирую взглядом пространство. «Ну что… сегодня опять без сна. Нэ, Хикару-кун?»… На ощупь, беру фотографию с тумбочки и хотя, не могу видеть изображения, я знаю, что там, мы втроем. Я, Каору и мать. — Спокойной ночи, мама. Спокойно ночи твоему пеплу, удушающему запаху цветов, скорбным лицам родственников, молитвам и словам. Спокойно ночи, брат. Я осторожно ставлю фотографию на место и закрываю глаза.