Километры

На мрачном небосводе отпечатываются крючковатые ветки деревьев. Голубоватый иней тускло искрится. Последние лучи солнца облизнули мягкий настил из матового снега и скрылись за остроконечными вершинами елей. Снежинки, срывающиеся вниз, летят в глаза, закрадываются за шиворот и ласкают нос. Лапы маленьких, неаккуратных лиственниц запорошены белым покрывалом. Оно бережно обернулось вокруг тоненьких мягких иголок, превращая деревце в кокон. Невесомые берёзы, ясени, осины, дрожащие и стройные, сверкающие снежной пудрой. В этой морозной тишине каждый шорох звучит оглушительно. Лес огромен, но для человека видимое им пространство становится совсем маленьким и уютным. Темнота опускается с макушек хвойных и лиственных деревьев, обволакивает всё пространство, заснувшее глубоким сном. Мир окрашивается в холодную гамму цветов. Треск пронзает воздух, и клубок пара заставляет растаять рой снежинок ещё на подлёте. До ближайшей деревни несколько километров. Близко, совсем близко. Ноги вязнут в хрустящих сугробах. Прерывается горячечное дыхание, и уже не чувствуются пальцы в вязанных из овечьей шерсти варежках. Она цеплялась за стволы, изо всех сил шагала вперёд, зная, что позади остались руины горящего дома. За спиной нет уютного деревянного домика с крашеным жёлтой краской забором и синей калиткой. Нет приятно пахнувшего сеном сарая, в который так любила забегать в детстве за только-только появившимися яйцами из-под сонных кур. Нет ни качелей, привязанных к толстой ветке клёна, ни загона, в котором тревожно переступали с ноги на ногу кобыла с жеребёнком, когда дед скрипел цепью, доставая ведро с водой из колодца. Погибла сирень, склоняясь под языками пожара. Сгорела веранда, увитая цветущим белоснежными колокольчиками вьюна. Всё раздавлено тяжёлыми сапогами, сломано прикладами ружей. Грубые голоса звенели в ушах, и из груди рвался вой, вторящий рёву пламени, пожирающему кружевные занавески, вырывающемуся из маленького оконца чердака, из которого вылетали на волю почерневшие крылья книг. Остался сухой морозный воздух да Она. Цепляющаяся за жизнь, с силой кусающая губы, чтобы не упасть, не зарыдать, а идти вперёд, туда, где, скорее всего, снова всколыхнутся алые ленты, и вновь не станет пахнущих тестом и хлебом домов. Она понимала: упадёт - не встанет. Маленький огонёк, чистый и светлый, горит внутри, не даст сдаться. Наказано Богом - жить. И Она живёт от ствола к стволу. Обрывая куски коры, с хрипом проталкивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. Впереди подъём, а за ним будет видно конечный пункт. Прутья царапают красные щеки, ноги отказываются слушаться. Она уже не чувствует и их, переставляет только за счёт упрямства. Шаг за шагом к вершине, где снег нетронутым чистым ковром расстилается у корней ветвистого дуба. Нет ни деревни, ни призывных огней. Вой отчаяния, задушенный всхлипом, превращается в судорожный кашель. Кровь из потрескавшейся губы оросила белоснежный покров. Сделав десять шагов, колени подогнулись. Руки-прутья уцепились за корень и подтянули неслушавшееся тело ближе к мощному стволу. Стало легко. Она огляделась вокруг себя, и красота, раскинувшаяся перед ней, показалась такой родной. Делилась свежестью, изящностью линий, шептала успокаивающие слова. Небо стало совсем чёрным, и в этой непроглядной мгле засверкали первые звёзды. Она прикрыла глаза, вспоминая тех, кто остался там, кому в глаза больше никогда не посмотрит. На девственно чистом покрывале нет ни следа. Ветвистый дуб возвышался над отрядом, прочёсывающим территорию. Лохматый пёс рванулся вперёд, ломая белоснежный настил. Люди осторожно приблизились к воющему псу, стоявшему возле маленького кулька. На безмятежном, почти кукольном лице застыла улыбка. Было в ней что-то такое, заставляющее внутри всё сжиматься от боли. Она казалась такой живой с алыми губами, бледной как мел кожей и припорошёнными снегом ресницами. Будто встанет и побежит навстречу родне, улыбающейся бабушке, вернувшемуся с далёкой поездки отца, шутливо толкнёт пропавшего годик назад братца. - До деревни несколько километров. Близко, совсем близко, - кричит командир и, поправив шапку, тянет собаку за собой.