Порычи

Заполучить доверие хищного зверя непросто. Но Дазаю хватило уверенного взгляда глаза в глаза и разнесенной квартиры. Белоснежный тигр устало помахивает гибким хвостом и утробно рычит, скаля желтоватые клыки, когда Осаму шевелится. Бывший мафиози перелистывает страницу «Тысяча один способ покончить с жизнью для старых и опытных самоубийц» и неотрывно следит за хищником из-под растрепанной челки. Заставить Ацуши вернуть свой прежний облик Дазаю не составит труда, но он заворожен. Опасная близость тигра, его животный запах и рокот рычания будоражат кровь детектива. Мысли, что эти клыки могут запросто сломать ему шею и без труда выдрать горло, возбуждают. В паху болезненно тянет, и лунный зверь чувствует его возбуждение: тигр раздувает ноздри, дергает длинными усами, то и дело облизывает острые зубы. Полосатые бока тяжело вздымаются. Дазай медленно, не сводя взгляда с тигра, откладывает книгу и неторопливо тянет лазурную брошь с узкой ленточки. Хищник впивается острыми когтями в пол, недовольно дергает хвостом, когда украшение со стуком падает на пол и откатывается от юноши. Детектив расстегивает жилетку и тянет из-за пояса брюк полы белой рубашки. Тигр облизывается. Борозды от когтей на полу все глубже – зверь дерет его снова и снова. Под щетинистой шерстью ходят бугры мощных мышц. Дазай тихо вздыхает и, скользнув по впалому животу ладонью, расстегивает брюки. Из животного горла вырывается гулкий рык. Осаму откидывается назад, утыкается затылком в хлипкую перегородку и проводит кончиками пальцев по головке члена. Языком по пересохшим бледным губам. Шумный вдох. Капля пота медленно ползет по виску. Дазай обхватывает член ладонью, двигает по стволу вверх-вниз. Его тихому стону вторит тигриное шипение. Совсем близко. Осаму смотрит из-под ресниц на подошедшего дикого зверя, прямо в горящие потусторонним светом янтарные глаза. Кончики усов колют щеку. Чуть влажный нос касается щеки. Чуткие уши прижаты к голове, тигр щерит клыки. Его дыхание опаляет шею, там, где она не скрыта бинтами, и Дазай едва сдерживает громкий стон. Слишком близко. Слишком опасно. Тигр утыкается мордой в его живот, задирает носом висящую мешком мятую рубашку и проводит языком по животу. Осаму зажимает себе рот ладонью, невольно выгибается навстречу тигриной пасти. Хватает хищника за шерсть на загривке. Тигр отзывается раздраженным рыком. Язык зверя мерзкий и влажный. Сводящий с ума, горячий и до умопомрачения шершавый. Тигр облизывает поджатые яйца и собирает выступившие капли спермы с головки возбужденного члена. Дазай стонет в голос, в унисон тигриному рокоту. Шепчет что-то, кажется, даже зовет его по имени. Дазай откидывает голову назад, кадык дергается под тугими слоями бинтов. Язык – горячий и обжигающий широкий тигриный язык – продолжает ласкать его член. Когти впились в бедро, на ткани обозначились темные пятнышки крови, – все равно, плевать. Боли Дазай почти не чувствует. Только как напряженные соски трутся о марлевую ткань бинтов, только этот чертов тигриный язык. Дазай хватается за прижатые к голове звериные уши и обильно кончает в горячий рот. Тигр глотает сперму и слизывает ее остатки с опадающего члена. Вылизывает живот детектива, что не скрывает задравшаяся рубашка, и тянет когтями Дазая к себе. Под себя. Осаму мимолетно гладит рокочущего тигра. - Прости. Миг, и тяжесть зверя исчезает. Щуплый парнишка падает на грудь Дазая. Детектив бездумно смотрит в потолок и машинально поглаживает шелковистые волосы Ацуши. Странно, но они не имеют ничего общего с колкой тигриной шерстью. Осаму садится, придерживая Накаджиму за плечи, и оглядывает увечья на бедрах. Брюки порваны острыми когтями, из ран сочится кровь. Дазай поднимает бессознательного оборотня на руки и относит его в кровать. Морщится от острой боли в ногах и ковыляет в сторону ванной. Ацуши рывком садится. Сердце бешено колотится, во рту солоновато-горький привкус. И в паху сладко тянет от возбуждения. Ацуши невольно краснеет и сводит колени. Внутри – необъяснимое неудовлетворение. Будь он у себя в квартире, Накаджима бы сел на угол кровати и, распустив ремень новой униформы, справился бы со стояком сам. Но комната была ему не знакома, а вместо удобной формы Детективного Агентства на нем была старая одежда из приюта. Да и полный разгром вводил юношу в ступор. А знакомая бирюзовая, в обрамлении золота, брошка и мелкие капли крови на полу вовсе заставили оборотня вскочить с кровати и броситься искать Осаму в квартире. - Дазай-сан! Ацуши распахивает дверь ванной. Встречается с удивленным взглядом детектива и краснеет еще больше. Оборотень смущенно закрывает лицо ладонями и отворачивается вовсе, когда Дазай вышагивает из-под горячих струй воды. - Ты уже проснулся? Обычно после превращений ты спишь дольше. - Простите, я думал, что… Ранил вас… Дазай тихо смеется и, заставив совсем пунцового Ацуши отнять руки от глаз, разворачивает парнишку лицом к себе. Накаджима пытается не смотреть на обнаженное тело бывшего мафиози. Впивается ногтями в нежную кожу ладоней и судорожно вдыхает. Огромным усилием воли заставляет себя смотреть в глаза Дазаю. - Если бы я вам навредил, я бы… Что вы?.. Дазай хитро ухмыляется, опускается на колени перед смущенным тигром-оборотнем и тянет узелок завязок на изношенных штанах. - Эти лохмотья совсем тебе не идут, Ацуши. Боже, прекрати смущаться! Так что бы ты сделал, если бы навредил мне? Накаджима цепляется тонкими пальцами за обнаженные плечи и срывается на хриплый стон. Детектив прижимается губами к влажной головке, обводит ее языком и берет член в рот целиком. Удерживает заметавшегося парнишку за худые бедра и мягко, ненавязчиво ласкает напряженные ягодицы. - Дазай-сан… Осаму выпускает член изо рта и, облизнув губы, переспрашивает: - Что бы ты сделал?.. Не молчи, Ацуши. Дазай скользит по набухшим венам языком и плотно сжимает губы на головке. Его пальцы проникают в узкий анус тигра-оборотня, осторожно растягивают тугие мышцы. Накаджима хватает Осаму за вихри волос на затылке и насаживает на горячую плоть глубже. Ацуши едва ли ощущает дискомфорт от растягивания. Дазай чувствует пульсацию в горле: мальчишка на пределе и вот-вот кончит. Детектив обхватывает основание члена, вырывает у Накаджимы еще один развратный стон и касается его подрагивающего живота губами, задирая рубашку, осыпает поцелуями солоноватую кожу вокруг аккуратной впадинки пупка и поднимается с колен. Ацуши поднимает тощие руки и позволяет стащить с себя грязные обноски. Вышагивает из спавших штанов почти брезгливо. Глаза его – блядский перламутр. Почти тигриные. Только отражения лунного света в них не хватает. Дазай трепетно касается покрытого испариной лба губами. Накаджима встает на цыпочки и обнимает его за шею, тянется к его рту за поцелуем. С готовностью обхватывает ногами поясницу Дазая и подставляет шею под жадные поцелуи и лицо под горячие струи воды. Он чувствует острый запах клубники и стонет, почти хнычет, представляя, как Осаму размазывает гель для душа или вязкую смазку по собственному члену. Вскрикивает от острой боли. Дазай не двигается, дает Ацуши привыкнуть к ощущениям. Накаджима сам начинает толкаться – медленно, с каждым коротким движением глубже принимая член Осаму. Дазай рывком прижимает ягодицы оборотня к своему лобку и кусает протяжно застонавшего Ацуши в шею. Накаджима откидывается на мокрую кафельную стенку, надрачивает себе в такт толчкам Дазая. Осаму с легкостью удерживает оборотня одной рукой, крепко сжимая ягодицу. Пальцы второй руки запутались в светлых мокрых волосах. Поцелуи чередуются с укусами. Ацуши невольно прикидывает, что завтра придется прятать следы на шее под наглухо застегнутым воротником рубашки или же ему придется обмотаться шарфом. Только предательский румянец на щеках при виде Дазая он не сможет спрятать. Осаму ускоряет темп. Хваленая выдержка бывшего мафиози летит к чертям. Ацуши жмурится, прогибает поясницу и рычит по-тигриному. Дазай содрогается всем телом и прижимается лбом к плечу Накаджимы. Загнанно дышит, пытаясь осознать, что только что кончил. Неожиданно для себя, едва услышав вибрирующий рык любовника. Фыркает сам себе и осторожно опускает Ацуши, ненавязчиво придерживает ослабевшего оборотня за талию. - Дазай? - Ничего. Открыл для себя новый фетиш. *** Белая ткань идеально выглажена, рубашка чопорно застегнута на все пуговицы и заправлена за пояс. Ацуши оттягивает давящий воротник от горла и тут же поправляет его. Воровато оглядывается. Не дай бог кто увидел метку у самого края ткани. Но Куникида уже целый час втыкает в свой блокнот, Ранпо роется в компьютере и не замечает ничего вокруг, а Дазай ленивым котом потягивается на диване и довольно подпевает музыке в наушниках. Накаджима едва ли понимает неразборчивый лепет Осаму. Оборотень скучающе подпирает кулаком щеку. - А-цу-ши! Тигр вздрагивает. Дазай стаскивает наушники на шею и откидывает голову на подлокотник дивана, хитро улыбаясь. - Ацуши, порычи. Накаджима моментально краснеет и прячет заблестевшие глаза за рваными прядями челки. Под равнодушным взглядом гениального детектива Ранпо, Ацуши встает из-за своего места и подходит к развалившемуся на диване Осаму. Рычит совсем тихо, демонстрируя Дазаю белые зубы. Бывший мафиози довольно улыбается и, закинув ногу на ногу, поглаживает Ацуши по растрепанным волосам. - Молодец, хороший мальчик. Оборотень наклоняется к бывшему мафиози и шепчет на ухо: - Дазай-сан, прекратите использовать тигра в собственных интересах. Осаму хитро улыбается и отвечает так же тихо: - Никогда. Ты мой, тигр.