За полчаса до весны

28 февраля 17.45       Соколова торопливо стягивала форму, стремясь поскорее уехать домой, посидеть в тишине, выпить кофе и подумать. В одиночестве и покое. Обо всем, что случилось с ней за эти месяцы. С того самого ноябрьского дня, когда она так неожиданно столкнулась с Лисицыным у метро…       Хлопнули двери, раздались голоса, и на пороге появилась Дунаева. − Уходишь уже? – спросила она, кивнув Юле и стягивая куртку с шапкой. − Да. − А совещание у Рогозиной? − Ее срочно в Министерство вызвали, так что все отменяется.       Юля протиснулась мимо Дунаевой, распахнула дверь и лицом к лицу столкнулась с Лисицыным. Тот от неожиданности отступил назад, глянул Юле за спину и потеснился, пропуская девушку. − Домой? − Да. − А совещание? − Не будет. − Рогозина в Министерство уехала, − сунулась Дунаева с пояснениями, и Костя кивнул. − Оль, быстрее давай, я тебя жду.       Соколова сжала зубы, сделала безразличное лицо и заторопилась к выходу. Ну и ладно, ну и плевать. Мне все равно, все равно мне! Домой, скорее домой, в спасительный уют старого пледа, в тишину и покой родных стен… 19.20       Юля куталась в плед, грела холодные ладони о кружку с кофе и смотрела в темноту окна. Встреча с Костей у метро четыре месяца назад стала толчком к действиям – девушка решительно уволилась со спокойной и размеренной работы, приносящей очень даже неплохой доход, и вернулась в ФЭС, к постоянным авралам, ненормированному графику, угрозам подозреваемых и слезам потерпевших, к Лисицыну…       Усмехнувшись, Юля повыше подтянула плед и прикрыла глаза. Его фраза «воз-вращайся на работу и ко мне тоже» занозой сидела в сердце, мешая спокойно жить и работать. Она надеялась, что с ее возвращением у них с Костей все наладится, но, кажется, фраза была брошена просто так, в порыве эмоций, и никакой смысловой нагрузки не несла. Кажется, что Данилов и Гранин рады ее возвращению больше, чем Лисицын, хотя парни не знали ее раньше. Костя ведет себя, как ни в чем не бывало, как будто не было у них свиданий, взглядов, брошенных украдкой, вроде бы случайных прикосновений, дикого ужаса времен Садовника, когда казалось, что весь мир против, а на всей Земле остались только они одни.       Девушка поежилась, открыла глаза и отпила кофе. Наверное, она просто как всегда все неправильно поняла. Столько времени прошло, и все, что могло бы случиться, уже потеряло свою актуальность. Все возможности упущены, шансов больше нет, а фраза, брошенная на прощание, это не больше, чем слова. Лисицын, кстати, вполне себе прекрасно работает в паре с Дунаевой, и даже не выказывает желания видеть Юлю своей напарницей. Ну и ладно, ей и с Шустовым неплохо – интеллигентный, спокойный и вежливый капитан, никаких тебе приказов и прочей демонстрации мужского превосходства. Вот только почему она до сих пор путается в именах, вечно забывая, что теперь ее напарник вовсе не Лисицын? И как в пятнадцать все верит в любовь и в весеннее чудо… − Весна, завтра же весна! А весна – это как понедельник, когда начинаешь новую жизнь. И вот в этой, новой жизни, все точно будет хорошо!       Юля решительно сбросила плед и встала из кресла – долой из жизни все ненужное: вещи, предметы, людей и чувства! Девушка достала пакеты для мусора и распахнула дверцы шкафа. 20.40       Соколова утерла капли пота на лбу рукавом, сдула с лица прядь волос и с удовлетворением осмотрела результаты часовой работы. Возле выхода высились мешки с раз-личными ненужными вещами, квартира стала как-то просторнее, в шкафу появилось место, на выходные – планы по обновлению гардероба. Долой все старое, ненужное и лишнее!       Юля бросила тряпку, которой протирала пыль, в ведро и улыбнулась, весна – пора надежд и начало новой жизни. Все будет хорошо, даже если Лисицын останется отныне и навсегда просто коллегой. Все будет хорошо!       Юля занялась инспекцией продуктов в холодильнике, и тут где-то в глубине квартиры зазвонил телефон. − Я слушаю, − отозвалась она. − Капитан Литвинов, районный отдел полиции поселка Малаховка. Вы Юлия Соколова? − Да. − Вы знаете Лисицына Константина Львовича? − А что… что случилось? – онемевшими губами пробормотала Юля, чувствуя, как холодеют руки и подкашиваются ноги. − Так вы знаете его или нет? − Я… да, знаю, это мой коллега по работе. Да что случилось-то?! Что с ним? Он жив?! − Жив, еще бы. Он задержан за проникновение в частную собственность и попытку кражи. − Что?! Да вы в своем уме?! Вы что такое говорите? − Я попрошу мне не грубить, девушка! − Я вам не девушка, а майор ФЭС. − Очень приятно познакомиться. Если задержанный Лисицын ваш коллега, то приезжайте подтвердить его личность, ибо у него нет ни документов, ни даже мобильного телефона.       Капитан продиктовал адрес, и Юля, стремительно натянув джинсы, выбежала на улицу, уселась в машину и лихо вырулила на проспект. «Не может быть» - билась в голове мысль, а мимо мелькали огни фонарей и встречных машин. Разыскав отделение полиции, Юля ворвалась внутрь и была остановлена бдительным стражем порядка. Представившись, она спросила про Костю, полицейский кивнул в сторону камеры. Приблизившись к решетке, Юля разглядела в тусклом свете силуэт мужчины в темном. При виде девушки, силуэт зашевелился, подошел ближе, и последние сомнения отпали – за решеткой стоял майор Лисицын собственной персоной. Ахнув, Юля подошла вплотную, разглядывая Костю. − Ваш? – поинтересовался капитан. − Мой, − пробормотала девушка и вцепилась в прутья. – Костя, что ты тут делаешь? − Юля, как хорошо, что ты приехала! – Лисицын подошел еще ближе, и Соколова заметила пыльную одежду, отросшую за день щетину и паутину в волосах. − Что с тобой, почему ты в таком виде и как ты оказался здесь?! − Я, понимаешь… − Я вам все объясню, − вмешался капитан, потянув Соколову, и та, бросив взгляд на Кос-тю, последовала за полицейским. Мужчина уселся за стол и раскрыл папку. – Гражданин Лисицын проник в дом гражданки Савельевой и попытался совершить кражу, но был пойман с поличным гражданкой Савельевой, которая вызвала полицию. У данного гражданина не было при себе документов и мобильного телефона, что он делал в доме, внятно объяснить не мог, поэтому был задержан до выяснения обстоятельств и личности. − Да ничего я не крал! – раздался голос Лисицына. – И в дом не проникал, то есть проникал, но законно. − Помолчите, задержанный, − осадил его полицейский и повернулся к Соколовой. – Раз вы капитан полиции, то понимаете, что для установления личности необходимы документы и показания родственников задержанного. − Я подтверждаю, что задержанный – это Лисицын Константин Львович, майор ФЭС, мы работаем вместе. − Это все прекрасно, но нужны документы и показания родственников. Вы родственница? – Нет… − Ну вот. − Разрешите мне с ним поговорить? − Пять минут. Юля снова подошла к камере. − Костя, расскажи мне, что случилось. Как ты попал в этот дом? − Дурацкое недоразумение. Юль, возьми мои ключи от дома у Майского, привези документы и позвони кому-нибудь из братьев или сестер, только маме не говори, ладно? − Хорошо, но все-таки ты скажи, в чем дело? − Да просто не успел все на месте объяснить, меня тут же загребли сюда… Короче, разберемся, а ты езжай. 21.30       Что-то здесь не так, думала Юля, разыскивая сначала документы Лисицына, а потом кого-нибудь из его родственников. Возвращаясь в Малаховку с Костиной сестрой, Юля прикидывала план дальнейших действий, понимая, что капитан райотдела разбираться будет долго. Пока полицейский и Костина сестра утрясали формальности, Юля украдкой рассматривала бумаги, кучей наваленные на столе, и под сводками с происшествиями углядела дело Лисицына. Быстро оглядевшись по сторонам, она раскрыла папку, нашла заявление потерпевшей, вытянула сотовый и сделала фото ее контактов. Выйдя на улицу, Юля набрала номер Савельевой. − Алло, − услышала она приятный женский голос. − Добрый вечер. Простите за поздний звонок, капитан Соколова. Я по поводу сегодняшнего случая у вас в доме… − Я все подробно написала в заявлении. − Вы не могли бы еще раз мне все рассказать? − Я приехала на дачу, двери настежь, какой-то мужик, похожий на бомжа, таскает мебель на улицу. Я вызвала полицию, те приехали, мужика арестовали, все. − А вы не пытались выяснить, что это за мужчина, как он к вам попал? − Пусть этим занимается полиция. − А сам задержанный что говорил? − Что это недоразумение, и что он майор полиции. Вот вы из полиции, скажите, как может майор залезть в чужой дом? − Может, действительно, недоразумение… − Ну-ну, − ехидно протянула женщина. – Еще вопросы у вас ко мне есть? − Нет, спасибо, всего доброго. − До свидания.       Юля понимала, что нужно разговаривать с Лисицыным, и уже исходя из его рас-сказа продумывать дальнейшие действия, но тот почему-то молчал. Господи, неужели он и впрямь залез в чужой дом? Но зачем?! Почему?! А может, он ей не хочет ничего говорить? Но ведь он же ей позвонил, вернее, не он…       Девушка кусала губы, разглядывая снег под ногами, когда на крыльце отделения появилась Костина сестра. − Ну что? – спросила Юля. − Личность подтвердили, а про остальное… Костя отказывается говорить, может, у вас получится. − Мне он тоже ничего не говорит. − И его не отпускают, − всхлипнула сестра, − говорят, пока не разберутся во всем, Костя тут будет…Ага, разберутся они! − Ну-ну-ну, не плачь, все будет хорошо. Я разберусь.       Девушки помолчали, потом Юля отвезла сестру домой, выяснив по дороге у дежурного лейтенанта ФЭС номер телефона Дунаевой. − Это Соколова, − представилась девушка, едва Дунаева взяла трубку. – Вы с Лисицыным уезжали с работы вместе, он ничего тебе про свои планы на вечер не говорил? − А в чем дело? − Ни в чем, просто скажи мне, говорил он что-нибудь о том, чем будет заниматься сего-дня. − Да ничего особенного. А почему тебя это так интересует? − А что он вообще говорил? О чем вы разговаривали днем? Вы же вместе работали сегодня? − Я не понимаю, зачем тебе все это? − Послушай, − начала заводиться Соколова, − Лисицын попал в серьезный переплет. Вспоминай, что он говорил о своих планах, может какие-то фразы были случайные. − Да ничего такого он не говорил, как обычно все. Ему весь день звонили по поводу какого-то дома. − Какого дома? Что он говорил? − Ничего конкретного: что за дом, где находится, как туда попасть, и точно ли там никого нет и не будет в ближайшее время. Я спросила, неужели он собрался дом покупать, а Костя только улыбнулся в ответ. − Когда примерно он разговоры про дом вел? − Где-то ближе к концу рабочего дня. − Ясно. Больше ничего? − Нет.       Юля распрощалась с Дунаевой и набрала номер Тихонова. − Вань, просьба к тебе: пробей номера абонентов, которые звонили Лисицыну после трех дня. − Мммм, Юля, что я слышу… − Вань! − А может, лучше у Лисицына спросить напрямую? А то он меня потом посадит пожизненно за это… − Не посадит, я тебя прикрою. − Ну не знаю… − Ваня! Вопрос жизни и смерти. − Только для тебя. Минут через пятнадцать перезвоню.       Гений не подвел, и через пятнадцать минут Юля получила длинный список абонентов, с которыми беседовал майор. Слушая Ваню, Юля мысленно отбрасывала номера коллег, друзей и родных и вдруг посреди потока фамилий услышала знакомую. − Савельев Михаил Игнатьевич, Афанасьева Тамара… − Стой! Как ты сказал?! − Афанасьева… − Нет, до этого?! − Савельев Михаил Игнатьевич. − Так, еще Савельевы среди номеров есть? − Мммм…..нет, он один такой, но звонил Косте….щас…четырнадцать раз. И Костя ему семь раз. − Вань, Ванечка, скинь мне номер этого Савельева и пробей его, ну, как обычно – семья, работа… Не мне тебя учить. − Юля, я не понимаю… − Ванечка, я тебе потом объясню все, давай, дорогой, времени нет!       Соколова набрала номер телефона, присланный ей Тихоновым, и принялась считать гудки, кусая губы. − Да? − Здравствуйте. Михаил Игнатьевич? − Я слушаю. − Это капитан Соколова, ФЭС. Я вам вот зачем звоню… Вы Костю Лисицына знаете? − Знаю. − Вы с ним сегодня довольно плотно общались, по поводу дома. − С чего вы взяли? − С того, что есть свидетели. Вы с ним разговаривали про дом днем, а вечером Костю арестовали за незаконное проникновение в этот самый дом. − Что?! − Скажите мне, о чем шла речь, что за дом, и что собирался делать Костя? Ведь не мог же он в самом деле… − А Лисицын что говорит? − Да в том-то и дело, что ничего! Он молчит, как заговоренный. − Ну, если он молчит, то и мне говорить ни к чему. − Но послушайте, Костя в милиции…       Но в трубке уже пищали короткие гудки отбоя, сменившиеся звонком от Тихонова. − Короче, Савельев этот стоматолог, имеет частную практику и парочку клиник в ближайшем Подмосковье. В разводе, детей нет. Не был, не привлекался, не замечен. Кроме мелких и редких штрафов ГИБДД никаких других нарушений закона нет. − Понятно… Вань, а жена его? − Жена…Савельева Марина Игоревна, владелица рекламного агентства… − Стоп! Вань, узнай, есть у нее дом в Малаховке, а?       Юля назвала адрес, и всезнающий компьютер Ивана подтвердил, что в частной собственности у гражданки Савельевой есть загородный дом в Малаховке, доставшийся ей после развода. − Ванечка, ты гений! Спасибо, я у тебя в долгу. − Ну, еще бы. С тебя поцелуй и кофе с бутербродами. − Да запросто, но не думаю, что Татьяна простит тебе поцелуй даже со мной. − Тогда плюс еще три бутера сверху. − Договорились!       Юля снова набрала номер Савельева и услышала вежливый автоответчик, предложивший оставить сообщение и заверивший, что хозяин обязательно перезвонит, как толь-ко появится возможность. − Послушайте, Михаил Игнатьевич, не пытайтесь скрыться! Если вы втравили Костю в историю, я все равно вас достану, рано или поздно! Я знаю, что это вы дали Косте ключ от дома своей бывшей жены, и если вы не поедете со мной в полицию, я позвоню ей… − Как вы узнали? – внезапно спросил мужской голос в трубке, и Юля от неожиданности едва не выронила телефон. − Я работаю в ФЭС, и выяснить, с кем Костя договаривался о доме, было делом десяти минут. − Да, я действительно дал Косте ключ от нашей… от дачи моей бывшей жены. − Зачем? − Он попросил. − Зачем? Ладно, неважно, главное, что Костя никуда не проникал… незаконно. Вы можете со мной в полицию поехать? − Могу, конечно. − Отлично! Тогда я заеду за вами, потом за вашей бывшей женой… − Зачем это за женой?! − Затем, что она написала заявление, и чтобы Костю отпустили, она его должна забрать. − Послушайте....ээээ….капитан Соколова, а без моей бывшей жены никак вопрос не уладить? − Боюсь, что нет. А вы не хотите с ней встречаться? − Видите ли… а впрочем…. Хорошо, я еду в полицию, скажите адрес.       Юля продиктовала адрес и набрала номер Савельевой. − Марина Игоревна, извините за поздний звонок, это капитан Соколова. − Я слушаю. − Вам нужно будет подъехать в полицию, появились новые факты и… − Я не против, но именно сегодня? Дело в том, что оказывается вчера у меня страховка закончилась, и я весь день ездила с просроченной, а сейчас пятница, ночь и мало ли… − Я за вами заеду, если вы не против. − Хорошо.       Марина Игоревна оказалась миловидной женщиной около сорока лет, ожидавшей Юлю возле подъезда. − Так что такое случилось еще на ночь глядя? − Видите ли, майор Лисицын не проникал незаконно на вашу дачу, ключ ему дал Михаил Игнатьевич, ваш… − Муж… Бывший муж. − Да, он.       Савельева усмехнулась и отвернулась к окну, а потом снова посмотрела на Юлю. − А зачем ему, ну, этому вашему майору дом понадобился? − Я не знаю… Но что бы там ни было, Костя не вор и не взломщик, хотя, в какой-то степени он действительно незаконно в дом попал, ведь дача ваша, и ваш бывший муж… − Да. Вы знаете, я ведь не хотела разводиться, я люблю Мишу, сильно. − Но тогда почему?.. − Мы поженились совсем молодыми, студентами, у нас ничего не было, мы экономили абсолютно на всем, жили в общагах и съемных квартирах, но были счастливы, очень. У нас была наша любовь, были цели, планы и мечты. Миша клялся, что сделает все, чтобы я им гордилась и никогда не пожалела, что вышла за него замуж. А я и так гордилась им и ни о чем не жалела… Он работал, много и упорно, стал зарабатывать… Но ведь и я не си-дела сложа руки! Я тоже стала получать какие-то деньги, у меня появилось мое агентство… И вдруг все рухнуло. Миша… он изменился, стал чужим, холодным, равнодушным…. От разговоров уходил, все мои попытки поговорить оканчивались ничем. Так мы протянули еще года три, а потом я подала на развод. И вот тогда, на суде, Миша сказал… сказал….       Женщина сглотнула и сжала зубы, удерживая слезы, а Юля сжала пальцы на руле, от души сопереживая попутчице. − А на суде Миша сказал, что я поставила под сомнение его способность обеспечить меня, раз кинулась зарабатывать, что я сомневаюсь в его способности содержать семью, поэтому и не родила ребенка…. И мы развелись, − закончила Марина и смахнула слезы. – Год уже прошел, а все не отпускает… − Я… не знаю, что сказать… − А ничего и не говорите. И простите меня, вы расследование ведете, а я вам тут со свои-ми проблемами… − Расследование веду не я. − Неужели? Но именно вы мне звонили и сейчас приехали… − Просто Костя позвонил мне, попросил помощи. А вообще мы с ним работаем вместе просто…       В отделение полиции уже прибыл Савельев и сидел в кабинете следователя. Возле окна, прикованным к батарее наручниками, сидел Лисицын, следователь что-то писал в деле и отодвинул папку с появлением женщин. Войдя в комнату, Юля тут же отыскала взглядом Костю, и уже не могла от него оторваться, изредка отвлекаясь на окружающих, а бывшие супруги, стараясь избегать друг друга взглядами, расселись возле стола. − Ну, что у вас случилось? – спросил следователь. − Господин Лисицын не проникал к нам… на дачу к моей бывшей жене, это я ему ключ дал. И мебель он не планировал воровать. Так что Марина Игоревна может забрать заявление. − А поподробнее? − Мне Костя сегодня позвонил, спросил про дачу, и я дал ключ. Все равно дом пустой стоит. − Гражданин Лисицын, что вы делали на даче гражданки Савельевой? − К свиданию готовился. На крыше есть смотровая площадка, там звезды видно хорошо. Только на чердаке всякой рухляди полно, вот я ее вниз выносил, чтоб там все устроить… А после все вернул бы на место. − А почему сразу не рассказали все? – спросил следователь. − Потому что Миша просил не говорить, что у него от дачи ключ остался. Это же его бывшей жены теперь дом. − Гражданин Савельев, а вы почему ключ от дачи не отдали бывшей жене? Дача ведь ее? − Ее, она ее себе после развода забрала. А ключ… Дача – это самое первое, что у нас появилось. Старый дом, купленный на сэкономленные деньги. Площадка, с которой так хорошо видно звезды – это просто дырка в старой крыше. Мы когда-то там часто сидели, смотрели на небо и мечтали, что в этом доме скоро кроме нас будет много детей, друзей, собака и кошка, что мы будем счастливы всегда. Оказалось – показалось…Я хотел ключ выбросить, а потом подумал, что если я его выброшу – то это конец, совсем, на-всегда. Вот и оставил…       Марина судорожно сглотнула и в упор посмотрела на бывшего мужа, а тот, не отрывая взгляда от стены, закончил: − Бывшая жена не любила туда ездить, не понимаю, зачем так настаивала себе дом за-брать. Вот я и дал ключ Косте, тот свидание собирался там устроить, все равно дом пустой стоит. Мне не повезло, так может, хоть ему дом поможет. − Угу, понятно, − следователь перевел взгляд на Савельеву. – А вы, гражданка Савельева, действительно не любили на даче бывать? − Действительно… − А сегодня вечером что вас туда привело? − Действительно, я не любила раньше бывать на даче, потому что она мне напоминала самые счастливые дни, а после… после развода я езжу туда практически ежедневно. Потому что если я не буду вспоминать то время, не буду смотреть на те самые звезды – я просто лягу и умру. Потому и настояла, чтобы дача мне досталась, я боялась, что Миша ее продаст. И тогда у меня не останется даже воспоминаний…..       Юля задержала дыхание и тихо выскользнула за дверь, разжимая кулак и зубы. Ну вот, все и разрешилось – Лисицын оправдан, а двое потерявшихся людей снова нашли друг друга. А она… А она помогла коллеге выпутаться из неприятной истории, и в той, в новой жизни, которая начнется весной, ей это зачтется. Может, кавалер какой появится, усмехнулась девушка, отгоняя слезы. А Лисицын-то романтик, ну ты посмотри! Повезло же его избраннице…       Запретив себе думать и переживать, Соколова утерла кулаком нос и посмотрела на часы – до весны осталось немного больше часа. Совсем чуть-чуть потерпеть и… − Юль! – она обернулась и встретилась взглядом с Лисицыным, стоявшим за ее спиной и ежившимся от холода (все-таки пока еще зима). – Спасибо тебе, за все. Я… меня загребли, а я без документов – в машине забыл. − А здесь ты как оказался? − Мишка привез. − Тебя в Москву отвезти? − Да, только вот… Юль, скажи, я нормальный? − В каком смысле? − Ну, ты за мной ничего такого необычного не замечала? − Я не понимаю… − А на психа я похож? − Лисицын, на тебя тюрьма так подействовала? − Просто мне несколько ночей подряд снилась эта дача, будь она неладна, и кто-то очень настойчиво меня убеждал, что я должен на нее приехать, и все у меня наладится. Я, кстати, понятия не имел, что это дача Мишки. А еще… − Что?! − Я забыл в машине не только документы, но и телефон, и твой номер наизусть я не помню... − У меня новый номер. Молодые люди некоторое время пялились друг на друга, а потом Костя притянул к себе Юлю и прошептал: − Он сказал, что ты меня любишь и ждешь каждый вечер, он сказал, что наше счастье в моих руках… − Да… − Он тоже тебе снился? − Мне снишься только ты…       Две неясные тени колыхнулись на неосвещенном пятачке за зданием полиции, и одна из них сказала: − Ты все-таки нарушил правило и заговорил с ним. − Да потому что мне девчонку жалко! Смотреть на нее тошно. − А ты не смотри, я вообще-то ее хранитель… − А я – его, и потом… Наши семейные хранители что-то как-то заскучали последнее время. − Ты думаешь? − Уверен. Хватит этим двоим уже бродить поодиночке. Это у нас с тобой бесконечность, а они люди, им и так отпущено немного… − А я бы променял нашу бесконечность на их вечность, вечность любви… − Это весна так на тебя действует, коллега.       Тени колыхнулись и стали медленно расплываться, оставляя на снегу подтаявшую корочку.       До весны оставалось полчаса…