1999

— Подумай над тем, что ты делаешь, мальчишка!.. Хотя нет, просто подумай! — в отчаянии кричит мужчина, дикими, загнанными глазами смотря на Сиэля, пока его лицо не скрылось за обшарпанной дверцей патрульной машины, один из жандармов приблизился к молодому человеку и слишком крепко пожал тонкую небольшую ручонку, после чего тоже исчез в автомобиле. Не прошло и пары минут, как машина скрылась за углом одной из многочисленных высоток. На улице сейчас было холодно серо и влажно, тяжелый загазованный воздух на удивление отвратительно сочетал в себе зловоние канализации и дрянного джина, выпавшего из пакета только что забранного мужчины и вдребезги разбившегося прямо у ног Сиэля. На столицу Океании давно опустились густые сумерки, небо казалось грязно-оранжевым, отражая в себе свет редких уличных фонарей. До комендантского часа оставалось полчаса, и Сиэлю следовало бы поторопиться, но он позволил себе постоять несколько минут на месте, забыв о неприятных жмущих и напрочь промокших старых ботинках и о первых псоюзаях, уже появившихся на улицах. Он просто старался осознать то, что случилось. Голос в голове, о существовании которого он не подозревал буквально час назад настойчиво твердил о том, что он поступил правильно, ведь этот человек хранил запрещенные партией тексты песен, (которые еще и распространялись!) что совершенно незаконно, в то же время другой, гораздо более тихий голос спрашивал о том, а что плохого было в этих самых текстах?.. Однако первый, горделивый и громкий явно глушил эти никчемные вопросы. Он сейчас сдал своего первого мыслепреступника! Они ведь такие опасные! Оправдывая себя именно этими словами юноша тряхнул головой, отгоняя от себя глупые мысли. Он посмотрел вниз, на свои мокрые ботинки и понял, что новые явно нужны и срочно. Но давайте же познакомимся с нашим героем. Сиэль Фантомхайв был юношей восемнадцати лет, возможно, в ином месте, где люди умели видеть и ценить прекрасное, его бы сочли весьма необычным и красивым. Первым, что привлекало в его внешности, были, конечно же, глаза. Темно-синие, своим цветом они напоминали водную гладь или вечернее безоблачное небо, так редко появляющееся за смогом рабочего Лондона. Один из них был чистым в своем цвете, а другой завораживал весьма заметными светло-карими крапинками на радужке. Именно глаза могли бы приковывать внимание окружающих Сиэля людей к его бледному молодому лицу с мимолетными следами усталости от непрерывной работы в партийном отделе, плохой еды и тяжелого грязного воздуха столицы Океании. Конечно, витамины, выдаваемые всем членам Молодежного антиполового союза*, и физическая нагрузка помогали справляться с некоторыми недугами и недостатками бедной жизни, но на внешности молодого человека это все же отражалось. Его волосы были сухими и ломкими на концах. Пару месяцев назад он потерял свой талон на стрижку, новый раздобыть ему не удалось, поэтому теперь зеленовато-сизые пряди доставали ему до лопаток. В министерстве он убирал их в хвост, чтобы жесткие волосы не падали на глаза. Он был болезненно худым настолько, что можно было пересчитать все позвонки на его спине и все ребра на его грудной клетке. Кожа на аккуратных руках была настолько тонкая и почти прозрачная, что было видно все темно-синие вены, выступающие на его запястьях. Из одежды на нем всегда была белая майка, потертая и плохо подогнанная под его размер синяя партийная куртка, слишком большие на него грубые брюки и старые дырявые ботинки, которые давно претендовали на место в мусорном баке, но достать новые было просто негде. И все же главной деталью его костюма был ярко-красный кушак Молодежного антиполового союза, который перетягивал талию Сиэля, он был сшит из достаточно грубой ткани и часто натирал, но молодой партиец носил его с гордостью. Однако он стоял недолго. Встрепенувшись буквально через пару секунд молодой человек понял, что выглядит невероятно подозрительно, стоя посреди улицы сейчас, так что сгорбившись, он привычно опустил голову вниз, пряча взгляд и отправился к подъезду своей многоэтажки, неторопливо входя внутрь, он поднимается на седьмой этаж, подойдя к двери в свою квартиру. В общем коридоре пахло тальком, которым натирали перила и отвратным запахом жареного лука, от которого у молодого партийца возникали рвотные порывы. За несколько месяцев своей жизни в этом доме он до сих пор не привык. Старый дом, где он жил прежде пошел под снос, так что всех жильцов экстренно переселили сюда. Мальчишка услышал тихое мяуканье и оглянулся. Он увидел кошку, которая подбежав к его двери, начала скрестись в нее. Сиэль совершенно не понимал, почему это животное так облюбовало его квартиру, но он всегда пускал ее ночевать. Удивительно, что животное словно чувствовало опасность и проникало в квартиру, умудряясь при этом ускользнуть от телекрана** и чаще всего располагалось под ним. Сиэль не обращал на нее внимания и старался не трогать, приходя в ужас в те моменты, когда она забиралась на его постель и ложилась где-то в ногах. Партиец старался не контактировать с животным тактильно от слова совсем и огораживался, как мог, однако вынужденное соседство с этим существом кроме этого, не причиняло ему особого неудобства. Оказавшись в квартире, он закрыл дверь, тут же слыша бодрый голос из телекрана, он аккуратно снимает свою замызганную куртку и ботинки. Их можно хоть выжимать. Юноша вешает куртку и несет ботинки к старому радиатору, ставя поближе, надеясь, что они хоть немного просохнут к утру. Сиэль стягивает с себя майку, синие штаны и пояс, аккуратно вешая их на спинку шаткого деревянного стула, вместо них он надевает пижаму, сшитую из той же ткани что и простыни на его кровати. Когда-но она была голубой, но сейчас выцвела и стала серой от многочисленных стирок. Переодевшись, он окидывает свое бедное пристанище усталым взглядом и наконец позволяет себе выдохнуть напряжение, скопившееся в нем за очередной бесконечно долгий день. Часы с треснутым циферблатом говорят о том, что до общего отбоя осталось полтора часа. Его желудок неприятно ноет от голода и он решает потратить это время на прием пищи. Переместившись на свою крохотную кухоньку, юноша сразу поставил тяжелый чайник, наполненный водой, на газовую конфорку и зажег под ним огонь. В продуктовом шкафу он нашел банку рыбных консервов, четыре куска черного хлеба и два порционных пакетика чая. Чайник закипел, издавая громкий свистящий звук и Сиэль сразу же снял его с газовой плиты, наливая в алюминиевую чашку горячую жидкость. После он кинул туда пакетик и прозрачный кипяток сразу окрасился коричневым. С кухни он переместился обратно в комнату, захватив с собой свой скудный ужин, он сел за письменный стол, сдвинув в сторону дежурные тетради и два издания словаря новояза в красивой красной обложке. Парень принялся за еду. Консервы отдавали стойким запахом не самой хорошей рыбы, ими он поделился с кошкой, которая, конечно, тоже была голодна и вилась у его ног, хлеб слегка подсох за то время, что лежал в шкафу, а чай был просто отвратительным. Он пах, конечно, чаем, но на вкус был совершенно никаким, сколько его не заваривай, он отдавал кипятком и металлом, из которого был сделан чайник, был немного горьковатым, но ничего более. Фантомхайв делал глоток за глотком, обжигаясь и морщась, это не приносило никакого удовольствия, но он хотя бы согревал. Однажды, его отправили по министерским делам в район города, который находился за кварталом пролов. Тогда он зашел в какой-то странный проловский магазин, где продавались картины и старые безделушки, сделанные, наверное, еще до революции. На стене там висела внушительных размеров гравюра: на ней девушки, разговаривающие за чаепитием. Сейчас он вспомнил о них. Был ли их чай так же отвратителен или он был лучше на вкус? Окутанный мутными мыслями, он быстро закончил прием пищи и убрал за собой. Дискомфорт в животе исчез, а голова его вмиг стала тяжелой и ватной, глаза смыкались сами собой. Он скучающе проследил за кошкой, снова забравшейся под телекран и свернувшейся там клубочком и решил лечь спать. Наскоро умывшись, на несколько минут он задержался у телекрана, голос оттуда вещал о перевыполнении месячного плана по производству мыла на 63,5%, о повышении дневной нормы сахара и о недавней победе Океании в 16 битве против Остазии на действующем участке оспариваемых территорий. В любой другой день юноша ужасно обрадовался этим новостям, но сейчас смог выдавить из себя лишь вялую улыбку и это его напугало. Он тряхнул волосами, закрывая лицо от телекрана плотной сухой стенкой сизовато-зеленых волос, Сиэль чуть потянулся и лег в постель, получая истинное наслаждение от того, что он наконец лежит. Наверное, это было единственное удовольствие в его жизни — ложиться вечером спать. Да, пусть это была не королевская перина, как когда-то у капиталистов***, но все же, молодого человека все устраивало. Он так думал.

***

Ощущение того, что его сердце бешено колотится о грудную клетку и вот-вот пробьет стенку ребер не покидало Сиэля ни на секунду. В этот момент его кости показались юноше безумно хрупкими, способными сломаться от любого касания и шороха. Потому он не шевелился и, казалось бы, совсем не дышал, не в силах даже открыть глаза. Веки были будто налиты свинцом, и Фантомхайв старался выровнять свое дыхание. Он ощущал странное чувство тревоги, которое тоже не покидало ни на секунду. Вокруг безумно холодно. И он явно лежит не на постели. Что-то шевельнулось рядом с рукой и лишь тогда, широко распахнув глаза, он резко отскочил на холодный пол с матраса, на котором лежал буквально секунду назад. Сиэль ощутил стойкий запах клопов и мочевины, стоящий в этой холодной и сырой комнате. Кажется, что рядом с его рукой был как раз таки один из обитателей матраса, взглянув на который, в Фантомхайве проснулось желание опорожнить желудок весь в пятнах, старый и отвратительный, зловонный. Фантомхайв прижал руку ко рту, отводя глаза и ощутил, что все тело ломит так, будто бы его долго били. Он отодвинулся подальше от матраса, забившись в угол, он обнимает ноги, которые стали будто бы ватными и не понимает, что здесь происходит. Неужели его ночью увезли, даже не будя?.. Но за что? Он ничего не делал и… Не успел мальчишка больше ничего подумать, как вдруг тяжелая дверь напротив него отворилась, в глаза больно ударил свет, от которого тот попытался закрыться рукой, однако тут же тяжелая рука ухватилась за его предплечье, выставленное вперед, а через миг его рванули с такой силой, что он ощутил, как из глаз посыпались искры. Юный партиец даже не смог рассмотреть лица человека, схватившего его, ведь он вытолкал его из камеры и больно толкнул в спину, вынуждая идти вперед. Мальчишка чувствовал, как страх медленно стягивает его в своих щупальцах, он не мог и головы повернуть, еле переставляя ноги. Еще большего раздражения и ужаса добавлял мужчина, это явно был мужчина, идущий позади него. Фантомхайв слышал его шумное дыхание, то, как он кряхтит, поднимаясь по ступеням, ведущим куда-то наверх, а главное, Сиэль чувствовал отвратный запах давно немытого тела. О, этот ансамбль из аромата пота, лука и чего-то кисловатого. Сиэль был удивлен тому, почему он до сих пор не в панике, но, наверное, в нем взыграл здравый смысл, говорящий о том, что паника не доведет ни до чего хорошего, а наоборот, ухудшит его положение. Поднявшись по ступеням, они вдруг остановились у массивной железной двери, спутник Сиэля ударил пару раз кулаком в дверь, и ее открыли. Тут же они оказались в каком-то коридоре, тянущемся еще метров на пятьдесят, дверей здесь не было, как и окон, лишь лампы, которые время от времени мигали. Здесь было на удивление чисто и сухо, что Сиэль сразу подметил, хмуря брови, он догадывался, что происходит, но упорно отговаривал себя от этих мыслей, надеясь на что-то лучшее, как вдруг, он увидел еще одну дверь в конце коридора и всмотрелся в табличку на ней, желая разобрать, что там написано, вместо этого, он лишь мог разобрать номер. Над табличкой крупными черными цифрами красовался номер кабинета — «101». Они подходили всё ближе, и с каждым Шагом Сиэль чувствовал, что идти ему становится тяжелее, ноги не слушались и он думал, что сейчас упадет, но вот они уже стоят прямо у злосчастной двери. Ручка мягко повернулась и Сиэлю открыли дверь, он, не поднимая головы, медленно шагнул вперед, как вдруг услышал мягкий голос: -Я ждал вас, товарищ, проходите, — в этот момент словно все оковы оставили тело юного партийца, собрав волю в кулак, он резко поднимает голову, но последнее, что видит — мягкая спокойная улыбка и ворох темных волос, а после… После Сиэль Фантомхайв открыл глаза под бодрый голос женщины, вещающей из телекрана.