Самая большая ошибка в его жизни...

Она была веселою путаной.

Это была холодная осень. Последние несколько дней шли дожди, а сегодня словно была передышка. Но это совсем не радовало. Вокруг слякоть, грязь, лужи и холодный ветер стремится забраться под курточку. Такой холодный, что зубы непроизвольно начинают стучать. В эту минуту Стинг думает о том, что всё же нужно было надеть шапку. Теперь же волосы безжалостно трепал ледяной ветер. Остановившись возле одной из огромных луж, Эвклиф без особого интереса взглянул на тонкую корку льда, что покрывала воду, словно защищая от внешнего мира. Парень уже хотел обернуться, как кто-то врезался в него со всей скорости и он чуть ли не упал в лужу. Блондин резко развернулся, кипя от гнева и желая уничтожить того, кто осмелился его пихнуть. — Ой, прости, — улыбнулась ему симпатичная незнакомка. Эвклиф бросил на неё оценивающий взгляд и поёжился. Лёгкая курточка малинового цвета, которая нисколько не грела, очень короткая красная юбка и чёрные ботфорты. На голове не было шапки, зато два милых хвостика, с которыми играл ветер. И как ей только не холодно? На лице был яркий макияж, но он больше привлекал, нежели отпугивал. Она выглядела так вызывающе и в то же время словно притягивала к себе. Дерзкая нахалка подмигнула ему. Стинг бы подумал, что теряет голову, девушка действительно была прекрасна. Словно и не человек, а красивая кукла. — Люси, где тебя черти носят? — рядом появилась аловолосая красавица, так же легко одетая и тоже выглядевшая соблазнительно. — У нас клиенты! — О, прости, — она пошарила в карманах и выудила от туда картонку. Приблизившись к Стингу, она привстала на цыпочки, потому что даже с высокими каблуками не доставала до него, быстро чмокнула в щёчку, впихнув в передний кармашек эту картонку. — Позвони, красавчик. Эвклиф провожал ей взглядом, а девушка, словно чувствуя его взгляд, зазывающе покачивала бёдрами. Как только блондиночка скрылась за углом, парень достал картонку, которая оказалась визиткой. — Шлюха, значит, — усмехнулся Стинг, пробежавшись глазами по яркой надписи и номеру телефона. — Значит «Богини любви». Сначала Эвклиф захотел выкинуть визитку, предпочитая не связываться с девушками такой древней профессии, но выкинуть из головы кареглазую блондинку уже не мог. Она и вправду была прекрасна. Не зная зачем, он запихнул эту картонку обратно в кармашек и отправился по делам. Вечером же он сидел у себя дома и размышлял об этой незнакомке. Люси, значит... Интересно, а это настоящее имя? Она была очень привлекательная. Эвклиф за свою жизнь повидал немало красавиц, но ещё ни одна так не волновала. Возможно потому, что ни одна из них не торговала своим телом? Вертя перед собой визитку, Стинг не удержался и набрал незнакомый номер. Слушая гудки, он гадал, кто же возьмёт трубку. — Да, мой сладкий, — тут же отозвался приятный женский голос, — если ты мне позвонил, то ты одинок. Я сейчас занята, но ты можешь оставить мне своё сообщение, я обязательно тебе перезвоню! — Чёрт, — фыркнул Эвклиф, — автоответчик. Блондин уже собирался отключиться, как в трубке раздался запыхавшийся голосок: — Алло, я вас слушаю! — Стинг узнал голос этой незнакомки. — Вы ещё на связи? По телу прошла приятная волна. — Да, — как-то хрипловато получилось у блондина от волнения. — О, какой приятный голос, — он словно чувствовал, что она улыбается, — вы явно не из моей клиентской базы... — Мы встретились сегодня, — усмехнулся Эвклиф. Надо же, он звонит проститутке. Это самый позорный момент в его жизни! — Так это ты, красавчик? — тут же весело воскликнула девушка. — А я уж боялась, что ты не позвонишь! — Да я и не собирался, — фыркнул парень. — Может вместе скоротаем вечерок? — предложила она томным голоском, пропустив его слова мимо ушей. — У меня или у тебя? Стинг подумал, что не намерен водить к себе потаскушек. Что-что, а дом это крепость, где ни одной шлюхе нет места. — Диктуй адрес, — не долго думая, ответил Эвклиф. Девушка прощебетала ему нужный адрес и пообещала, что будет его ждать. Как только Стинг отключился, то даже не поднялся с мягкого кресла. Вместо этого он задумчиво смотрел на телефон, не зная, стоит ли это того. С кем только не спала до него эта девка? Он явно идёт к ней не чай пить. Да и, наверное, стрясёт с него кругленькую сумму. Денег у блондина хватало и о них он не переживал. Его волновало кое-что другое... Последствия. Он мог переспать с какой угодно девушкой и без проблем выкинуть её из головы, но интуиция подсказывала, что эту выкинуть из головы не получится. Пару минут поразмышляв, он всё же покинул свой пустой и холодный дом, сел в машину и отправился по нужному адресу, по пути заехав в магазин. Было только полдесятого, когда он подъехал к нужному дому. Вполне неплохой район и элитный дом. Неужели все проститутки так роскошно живут? У вахтёра он сказал, что к Люси Хартфилии и тот, усмехнувшись, проводил насмешливым взглядом, словно зная, зачем к этой девушке приходят молодые мужчины, а возможно, не только молодые, и сколько у неё их бывает. Стинг поднялся на девятый этаж и тихо постучал в дверь. Он всё ещё сомневался, стоило ли приезжать сюда, стоило идти на поводу у странного желания увидеть эту блондинку? Дверь открылась тут же, словно его поджидали. Сначала высунулась симпатичная мордашка, а потом блондинка распахнула перед ним дверь, впуская в свой дом. Эвклиф не смог сделать и шагу, его взгляд был прикован к соблазнительному телу девушки. Два холмика пышной груди поддразнивая выглядывали из красного бюстгальтера, талия была затянуты красным корсетом, а бёдра прикрывала короткая, такая же красная, юбочка. Но прикрывала она настолько плохо, что можно было увидеть часть трусиков. А в завершение ко всему красные чулочки. Парень проглотил ком в горле. Но тело до сих пор не слушалось. — Милый, — ласково проворковала она, втягивая парня в дом и закрывая за ним дверь, — не стоит стоять на пороге, когда девушка предлагает войти. — А у тебя неплохая квартирка, — усмехнулся Стинг, бегло оглядев прихожую и протянул пакет блондинке. — Интересно, ты так всегда по дому ходишь или для меня принарядилась? — Обычно я хожу обнажённая, — усмехнулась та, заглядывая в пакет, — о, вино, да ещё и виноград. А ты знаешь, как можно угодить девушке. Эвклиф не ответил. Он не мог отвести взгляда от её тела, чувствуя, что начинает возбуждаться. Эта девка знала как себя нужно преподнести, чтобы её возжелали. Как-никак, это её профессия. — Раздевайся, а я пока помою виноград, — она с пакетом направилась на кухню. Блондин в который раз обругал себя за то, что пришёл сюда. Не стоило этого делать. Но уйти он уже не мог. Нет, эта чертовка возбудила его и уйти он не сможет, пока не трахнет эту шлюшку. Он только снял верхнюю одежду, как эта мадам вернулась, держа в руках два бокала с красным вином. А с цветом напитка он не прогадал. — Я так и не знаю твоего имени, — усмехнулась блондиночка, протягивая парню бокал. — Может, хотя бы представишься? — Стинг, — Эвклиф решил, что имени будет вполне достаточно. — Ну что ж, Стинг, — улыбнулась девушка, делая глоток вина, — меня можешь звать Люси, ну или как захочет твоя извращённая фантазия. Блондин одним махом осушил весь бокал. — Ого, да кому-то уже не терпится, — Хартфилия поставила свой бокал на небольшой столик и, подойдя к парню, прижалась всем телом, обвивая его шею руками. — Или ты сначала хочешь поиграть? — А ты знаешь интересные игры? — усмехнулся Эвклиф, поглаживая её ягодицы. Кожа девушки была нежной и мягкой, так и хотелось прикасаться к ней. — Я знаю намного больше, нежели ты можешь себе представить, — улыбнулась она коварно и, притянув его к себе, поцеловала в губы. Страстно, опаляя своим огнём. Её язычок шаловливо играл с его языком. Она вызывала у него дикое желание. Хотелось взять её прямо в прихожей. — Думаю, что игры подождут, — хрипло отозвался Стинг, разрывая поцелуй и прижимаясь губами к её шее, слегка прикусывая нежную кожу. — Ах, — гортанно протянула она, стягивая с него кофту, — ты такой горячий. — А мне казалось, что это ты готова сжечь меня дотла, — усмехнулся Эвклиф, стягивая с неё трусики. Люси вновь поцеловала его. Её пальчики быстро расстегнули ширинку и тоненькая ручка проскользнула в образовавшееся отверстие внутрь джинс, высвобождая уже горячий и пульсирующий член. Стинг тут же подхватил её бёдра и, держа на весу, резко вошёл. — Ааа, — тихо простонала Люси ему в ушко, обвивая его ногами и руками, — ты такой резвый. В этот миг блондин даже не подумал о том, что не помешало бы и предохраниться. Он вдалбливался в неё глубоко, резко и довольно грубо. А она тихо постанывала, словно наслаждаясь. Её стоны становятся громче. Ножки то сильнее сжимаются, то почти разжимаются, а Эвклиф до сих пор держит её за бёдра, пытаясь войти как можно глубже, чтобы услышать как она вскричит от боли, но она всё стонет и стонет. — Только не в меня, — шепчет она хриплым голосом в ухо, — третий аборт делать не собираюсь. Эти слова отрезвляют и блондин выходит вовремя. На полу остаются белые пятна. Нехотя, он отпускает её и ему кажется, что с её губ срывается разочарованный вздох. — Пойдём, поедим виноград, — как только её ноги вновь оказались на полу, она хватает его за руку и тянет на кухню. Стинг только усмехается. Он не до конца удовлетворён. Желание вновь поднимается в нём. Ему этого явно было мало! Девушка толкает его к столу, берёт со шкафчика тарелку, где уже вымытый виноград и возвращается к своему гостю. — Милый, не хорошо заставлять девушку ждать, — усмехается Хартфелия, запихивая ему в рот виноградинку и тут же смыкая свои тонкие пальчики на его члене, начиная водить рукой вверх вниз. Её движения лёгкие, но в то же время стремительные и быстрые. Эвклиф не может сдержать стона. — Так даже лучше, — усмехается блондинка и садится на него. Садится резко, быстро, чтобы он вошёл на всю длину. — Ах, — восхищённо срывается с её губ и она медленно привстаёт, также медленно насаживаясь на всю длину. Взяв виноградинку, она вновь запихнула ему в рот, скользнув пальчиками по губам, а затем задвигалась, резво прыгая на нём и хрипло постанывая. Стинг схватил её за бёдра и сам начал приподниматься, чтобы сильнее войти в неё. — О, это великолепно, — шептала она ему в ухо, — глубже, резче, сильнее! Её язык скользнул по раковинке его уха и она прикусила мочку, посасывая её. Эвклиф почувствовал, что вот-вот вновь кончит, как она соскочила с него. — Удовольствие нужно растягивать, — усмехнулась она и потянула Стинга на себя, заставляя встать. — Сначала раздень меня. Блондин только ухмыльнулся, резким движением расшнуровывая корсет и сдёргивая, отбрасывая куда-то в сторону. Затем он расстегнул бюстгальтер, отправляя и его в полёт. Сжимая в руках мягкую грудь, он наклонился, прикусывая один из сосков. — Какой же ты дерзкий, — усмехнулась Хартфилия. — Ничего, что ты девушке причиняешь боль? — А тебе больно? — притворно удивился блондин, срывая юбочку, чтобы рассмотреть обнажённое тело. О да, она и вправду была великолепна. Таких идеальных не существует. Интересно, сколько же человек трахали её до него? Почему-то от этой мысли противно, но он старается не думать об этом. Всё же, он пришёл только для того, чтобы переспать с ней и только. — И мне бывает больно, — Стинг так и не понял, с какой интонацией она это сказала, но что-то в её голосе было не так. Ему не хотелось понимать её. Какая глупость — пытаться понять проститутку. Эвклиф не стал тратить время на разговоры. Посадив её на стол, он вновь вошёл в неё, начиная тут же резко двигаться. Люси двигала бёдрами навстречу, выгибалась под ним, слегка царапала ногтями спину. Она была страстной, желанной, неутомимой. Всё же, приходить к ней было большой ошибкой. Пару резких толчков и он кончил в неё, излив своё семя до капли. — Просила же, — грустно усмехнулась она, обвив его ноги и не позволяя отстраниться. — Но третий аборт делать не буду. — С чего ты взяла, что забеременеешь? — усмехнулся блондин. — Стинг, поверь мне, я как плодородная почва, — Люси до сих пор сжимала его ногами, — на которой всходит любое семя.

Для всех мужчин минутная жена.

Она лежала рядом, укутанная в одеяло и тихо сопела, порой что-то бормоча во сне. Вот уже как неделю она приходит к нему в домой. Просто он не может приходить туда, где она работает со своими клиентами. Его тошнило от её рода деятельности. Стинг много раз настаивал на том, чтобы она бросила свою профессию, но Люси отказывалась. Конечно, в этом была чисто его вина, если бы он предложил ей жить вместе, согласился бы её содержать и вообще, сделал своей женой, то непременно, она бы бросила всё. Или так ему только казалось? Хотя, скорее всего, ему просто хотелось в это верить. Но Эвклиф был не готов пускать в свою жизнь такую порочную девушку. Её прошлое, да и настоящее не давало ему покоя. Он трахал её, трахал бесплатно в любое время, в которое только мог захотеть. Раньше он мог приехать хоть в пять утра и сделав молча своё дело, удалиться. Да, порой он с ней не разговаривал. Его многое бесило, но менять что-то он не хотел сам. Блондин устало вздохнул, смотря на часы. Без четверти три. Стинг не мог спать, когда она оставалась у него на ночь. Обычно он вызывал такси и отправлял её домой, не желая больше видеть. Она была великолепна в постели благодаря своему большому опыту, да и просто пообщаться с ней было приятно. Она была бы хорошей девушкой, если бы только не была шлюхой... Был момент, когда он пришёл к ней, когда от неё уходил очередной клиент. Тогда он не сдержался и ударил её. После этого Люси два дня с ним не разговаривала. Но несмотря на их ссоры или размолвки, Эвклиф нуждался в Хартфилии. Он больше не смотрел на других. Только она. — Стинг, — услышал он тихое бормотание и обернулся. Блондинка сидела в кровати, одеяло сползло, открывая её прелестную грудь, — а почему ты не спишь? — Не спится, — недовольно фыркнул Эвклиф, чувствуя, как в нём просыпается желание. — Тогда и я не буду спать, — улыбнулась Люси, откидывая одеяло. — И даже знаю, как мы можем скоротать время. — У тебя все мысли только об этом? — усмехнулся блондин, приближаясь к Хартфилии. — Нет, об этом думаешь, ты, — она села на колени, поглаживая его торс прохладными пальчиками, любовно выводя незримые узоры, — а я просто умею читать мысли. — И о чём же я думаю? — Стинг осторожно провёл рукой по её волосам. Шелковистые локоны проскользнули между пальцев. — Сейчас увидишь, — она стянула с него остатки одежды и начала поглаживать его член, который тут же начал пульсировать в её руках, становясь больше. — Уже интересно, — тихо простонал блондин. — Тебе хочется этого, — её язычок игриво обвёл его головку, — и вот так, — прошёлся вдоль члена, — а потом ещё так, — и она заглотила его полностью, начиная ритмично двигать головой. — И откуда ты только научилась мысли читать? — застонал Эвклиф, хватая её за волосы и подталкивая, чтобы задать нужный темп. — Ты просто великолепна. Люси продолжала работать ротиком, при этом поглаживая его бёдра и ягодицы, стремясь принести большее наслаждение. Её нежные пальцы оставляли приятное тепло на его теле. Стинг почувствовал, что на грани. Схватив её голову, он сам начал вдалбливаться ей в рот, доставая до глотки до тех пор, пока не кончил. Люси проглотила всю его сперму и даже не попыталась воспротивиться. — Ты вновь не дал мне сделать по-своему, — она обиженно надула губки, начиная водить по его члену рукой, чтобы он вновь увеличился. — Я всегда получаю, что хочу, — усмехнулся Эвклиф, — и когда я хочу кончить тебе в рот — я кончаю тебе в рот. — Ты жесток, — она нахмурилась. — Ты не менее жестока, — он довольно грубо опрокинул её на кровать, нависая сверху. — Мне не нравится, что ты трахаешься со всеми подряд. — Я дарю им любовь, — усмехнулась Хартфилия. — Любовь, которую они не могут получить от своих жён или девушек. — А что же ты даришь мне? — поинтересовался блондин, покрывая её груди поцелуями. — Тебе я дарю своё сердце, — её пальчики нежно поглаживали его спину и широкие плечи. — Неужели, это признание в любви? — Эвклиф поднял голову, заглядывая в карие глаза. — А ты бы хотел знать о моих чувствах? — в её взгляде была насмешка. — Чёрт возьми, Люси, — раздражённо произнёс Стинг, — я ненавижу, когда ты со мной играешь. — Прости, я по-другому не умею, — Хартфилия пожала плечами. — Я с юности привыкла, что мужчины хотят только секса. Им не важны ни чувства, ни эмоции, только чтобы ты раздвигала ноги и отдавалась им с наслаждением постанывая. Ты такой же. Всё, что тебе нужно — спать со мной, не больше. — Значит, так ты думаешь? — его глаза недовольно сверкнули. — Печально, что ты не можешь понять самого себя, — грустно выдохнула она. — Вроде бы и не маленький мальчик, а ведёшь себя как ребёнок. — Ты меня вывела, — тихо зарычал блондин, приподнимая её бёдра. — Стинг, только не так резко, — Люси закусила губу, чувствуя, как его член резко входит в её попку. На глаза тут же навернулись слёзы и она тихо зашипела, отворачиваясь. — Неужели, никто не трахал тебя в зад? — рассмеялся блондин. — Они делали это осторожно и нежно, — Хартфилия бросила на него недовольный взгляд. — И в отличии от тебя, они были в курсе, что это не так уж приятно и каждый раз может быть болезненно. А ты как грубое животное. И в какой миг ты думал о моих чувствах, а? Ну, скажи мне! Ты думал только о себе! — Заткнись, — зло рыкнул Эвклиф и начал резко двигаться, с удовольствием наблюдая за тем, как её лицо искажается от боли. Через пару толчков на её лице появилось удовлетворение, и она задвигала бёдрами навстречу, тихо постанывая. Но Стинг прекрасно знал, что это притворство. Она всего лишь играла свою роль и это бесило его ещё больше. Он кончил в неё и резко вышел, откинувшись рядом и даже не взглянул в её сторону. — Думаю, мне лучше уехать, — тяжело дыша, сказала Хартфилия, но так и не поднялась с кровати. Стинг закрыл глаза. Он сходил с ума. Она сводила его с ума! Люси виновата в том, что он начал чаще срываться. Эвклиф не заметил, как она встала с кровати, собралась и покинула его дом, тихо прикрыв за собой дверь. Он просто провалился в сон. Проснулся блондин довольно поздно. Был одиннадцатый час, а для него было непривычно вставать позже девяти. Благо, сегодня выходной и он не проспал работу. Резко сев в кровати, он начал обдумывать то, что произошло вчера. Она ушла... надо же! Она ушла молча. Быстро собравшись, Эвклиф схватил ключи от машины и поспешил к ней. Сейчас Люси должна спать, это вряд ли, что в такое время у неё клиенты. Плевать, он просто хочет поговорить с ней и только. Он уже давно не бывал у неё дома, поэтому вахтёр с усмешкой поприветствовал его. — Давно же вы не заходили, — глумился брюнет, окидывая Стинга презрительным взглядом. Блондин промолчал и прошёл мимо, но всё же услышал слова, выкрикнутые ему вслед: — А у неё сейчас гость. Эвклиф почувствовал, что его охватывает ярость. Сейчас он устроит Люси и её очередному «клиенту». Плевать, как это будет выглядеть со стороны, но он не оставит это просто так. Ну уж нет. Она ещё пожалеет! В дверь пришлось стучать долго, потому что девушка не хотела открывать по началу. Ну всё же, немного запыхавшаяся, красная, одетая в лёгкий шёлковый халатик она открыла дверь, с удивлением смотря на незваного гостя. — Стинг? — испуганно пискнула она. — Зачем ты пришёл? — Пошла прочь, — он толкнул её довольно грубо и прошёл в квартиру, сразу направляясь в спальню. — Стинг, я не понимаю, — она кинулась за ним следом. — Что тебе нужно? — Шлюха, — Эвклиф обернулся, хватая её за волосы и начиная тянуть их вверх, — значит, как только уехала от меня, решила устроить поебушки? — Пусти, больно, — зашипела Хартфилия, пытаясь разжать его пальцы. — Ты же знаешь, что я работаю. Стинг отпустил её и она опустилась на колени. Слёзы потекли по её щекам. До этого Эвклиф ни разу не видел её слёз. Нет, никогда ранее она не плакала, как бы грубо он с ней не обращался, как бы нежен он ни был — ни одной слезинки, ну, не считая вчерашнего. — Уходи, — Хартфилия вскочила на ноги и показала пальцем на дверь. — Убирайся, слышишь?! Из моей квартиры, из моей жизни, из моего сердца! Пошёл вон! — Не думай, что сможешь так легко избавиться от меня, — недовольно рыкнул Стинг и направился в спальню. Как он и ожидал, на кровати лежал молодой парень. Он был наполовину обнажён и явно удивлён появлению блондина. — Ты кто? — тот сел, с удивлением рассматривая разъярённого Эвклифа. — Муж, — проинформировал Стинг. — С командировки вернулся. — Слушай, парень, я не знал, что она замужем, — виновато произнёс клиент, поднимаясь и на ходу одеваясь. — Вы разбирайтесь как-нибудь без меня. — Пошёл вон, — коротко бросил ему блондин. — Ты не посмеешь! — обиженно воскликнула Хартфилия, дёргая Эвклифа за кофту. — Что ты творишь? Это моя работа! — Забудь о своей работе, — злобно выдохнул он ей в лицо. Выпроводив её клиента, он притащил Люси на кухню, усадив за стол и поставив чайник. Хартфилия рыдала, спрятав лицо в ладонях. Её хрупкие плечики подрагивали. — Это ты виноват, — тихим и убитым голосом произнесла она. — Я давно не плакала. Теперь глаза будут красные. Как я с таким лицом смогу выйти на улицу? — Новых клиентов искать? — недовольно спросил Эвклиф, усаживаясь напротив. — Да когда же ты угомонишься? Если тебе так нужны деньги — я дам тебе сколько нужно! — Нет уж, спасибо, — она убрала руки и посмотрела на него обиженным взглядом. — Что бы ты потом говорил, что я сижу у тебя на шее? Чтобы ограничивать все мои действия? Я и сама заработаю себе на жизнь и не стану твоей послушной собачкой. — Если хочешь зарабатывать, то другим способом, — Стинг ударил кулаком по столу. — А я больше ничего и не умею, — она вскочила на ноги. — Ты вообще хоть что-нибудь знаешь обо мне? Приходишь ко мне домой и распоряжаешься, как мне жить. Да ты и представления не имеешь, через что мне пришлось пройти! Не лезь мне в душу, не пытайся меня приструнить. Я никогда никому не буду принадлежать, понятно? Эвклиф не знал, что ей ответить. Она была права — он совершенно ничего не знал о ней. Да и ни разу не задумывался о том, как это ей удалось скатиться до такого. Но узнавать сейчас... не слишком ли поздно? Люси права — кто он такой, чтобы вмешиваться в её жизнь и пытаться вогнать её в рамки. Они ведь даже и не встречаются, просто спят вместе. Она для него загадка. Всё, что он видел — милое личико, соблазнительное тело и весёлую улыбку. Но насколько искренней она была с ним? — Ты права. — Я знаю, — она отвернулась и заговорила шёпотом, заставляя его напрягать слух. — Прошу тебя, уходи. Просто оставь меня в покое. Найди себе хорошую девушку, сделай её своей женой и пусть она родит тебе детей... Пойми, Стинг, я никогда не смогу стать для тебя ни девушкой, ни женой, ни матерью твоих детей... Я отказалась от всего этого, когда мне было только семнадцать. Пожалуйста, не заставляй меня страдать и сожалеть. Я уже давно смирилась с мыслью о том, кем я являюсь. — Ты всё уже решила? — усмехнулся Эвклиф. — Но я тоже решил всё с самого начала. Мне не нужна такая жена как ты, да и детей от тебя мне тоже не надо. Но я не хочу, чтобы ты принадлежала кому-нибудь помимо меня... — Тогда просто уходи...

И лишь отныне, как это ни странно,

— Ты это серьёзно? — Стинг не мог поверить в её слова. Он был настолько ошарашен, что даже и не знал, что сказать. — А по-твоему я шучу? — недовольно воскликнула она. — Знаешь, это очень серьёзно, о таких вещах не шутят. — Ты не можешь быть беременной, — его руки начинали дрожать. — Не о от меня... — Прости, но только ты кончал в меня, — недовольно фыркнула блондинка, помешивая ложечкой ещё не растворившейся сахар. — К тому же, если бы у меня были хотя бы малейшие сомнения, я бы не стала тебе говорить... — Нет, это не правда, — Эвклиф схватился за голову. — Ты явно залетела от кого-нибудь другого! — Стинг, — Хартфилия сделал маленький глоток. Чай не успокаивал. — Я даже не сомневаюсь в том, что это ты. — Аборт, — блондин стукнул рукой по столу, словно найдя выход из ситуации. — Ты должна сделать аборт! — Нет, — отрезала Люси. — Почему? — удивился Эвклиф. — Ты же сама говорила, что уже два раза делала аборт. Почему же в этот раз «нет»? — Третий месяц, — она прикрыла глаза, нервно облизывая губы, — слишком большой срок. — Третий? — удивился Стинг. — А ты раньше не могла почувствовать, что беременна? — У меня всегда были проблемы с менструацией. Её и по полгода не было, так что какие-то три месяца были обычным делом, — пожала она плечами. — Так что единственный выход — рожать. — Нет, — Эвклиф покачал головой, откидываясь на спинку стула, — я не признаю отцовства, и не мечтай! — И не мечтаю, — Люси безразлично пожала плечами. — Если тебе не нужен этот ребёнок, то я не буду устанавливать твоё отцовство. — Ты хочешь этого ребёнка? — с подозрением спросил блондин. — В этот раз я могу его обеспечить, — она погладила рукой, ещё пока маленький живот. — Я бы и раньше ни за что в жизни не стала бы делать аборт, но тогда у меня не было выбора, а сейчас я могу выбрать. Знаешь, ты можешь даже не поверить мне, но я действительно хочу этого ребёнка. — А почему ты сделала два аборта? — всё же поинтересовался Стинг. — Я не хочу это вспоминать, — Люси поморщилась. — Ну, я сообщила тебе приятную новость. Поверь, беспокоить тебя я больше не буду, о ребёнке я позабочусь сама. Хартфилия начала подниматься из-за стола, но Эвклиф схватил её за руку и приказал: — Сядь. Блондинка послушно опустилась обратно на стул. Ей не нравилось, что Стинг выглядит настолько серьёзным. — Я не оставлю тебе своего ребёнка, — спокойно и холодно произнёс он. — Нет уж, я не позволю ему мучиться с такой матерью. — Я буду хорошей матерью, — оскорбилась Хартфилия, желая вырвать руку, но парень держал крепко. — Ты думаешь, ему будет приятно, если его сверстники будут называть его мать шлюхой? — недовольно сверкнул глазами Эвклиф. — Ты даже не представляешь, какого это. — А ты представляешь? — холодно спросила Люси. — Да. — Что? — девушка опешила от такого ответа. — Моя мать была проституткой, — криво усмехнулся Стинг, вспоминать своё прошлое он не любил, — не знаю, кем был мой отец, возможно, очередной её клиент... Все прекрасно знали, как моя мать зарабатывает нам на жизнь и всегда высказывали мне это в лицо. Признаюсь честно, я ненавидел её. Ненавидел за то, что она вела такой разгульный образ жизни. Я спрашивал много раз, почему она не пойдёт на нормальную работу. А она всё боялась, что не сможет заработать достаточно... Она никогда не говорила, как докатилась до такой жизни, о своём прошлом она не желала вспоминать. Она умерла, когда мне было шестнадцать. В день её похорон, на её могиле, я поклялся, что никогда не свяжу свою жизнь со шлюхой. Но спустя одиннадцать лет я встретил тебя. Ты моя самая большая ошибка, я не должен был связываться с тобой... Не должен был тогда звонить тебе... — Знаешь, Стинг, — она всё же вырвала свою руку, прижимая её к груди. — У меня тоже могли быть причины, чтобы начать так жить. — И какие же? — с усмешкой поинтересовался Эвклиф. — Нет, — Хартфилия отрицательно покачала головой, — я никому никогда не рассказывала и не собираюсь. — Твоё право, — блондин отвёл взгляд, — но ребёнка я тебе не отдам. — Не надо думать, что я позволю забрать его у себя, — хмыкнула Люси. Последующие недели они не спорили о том, с кем останется ещё нерождённый ребёнок. Девушка на время забросила свою работу и Стинг всячески её содержал, прекрасно осознавая то, что она носит его ребёнка. Нет, он даже не сомневался в том, что является отцом этого ребёнка. Но даже несмотря на то, что он помогал ей, вместе жить с Люси он не собирался. Нет, он сказал ей ещё тогда — она не станет его женой. Хотя... матерью его ребёнка станет же ведь... Да и сама Хартфилия не желала сходиться с Эвклифом, а ведь даже не хотя принимала его помощь. Она привыкла ни от кого не зависеть, но в этот раз не могла отказаться. Вступать в интимную близость с другими мужчинами при беременности она не хотела, поэтому о работе пришлось позабыть. Впервые Стинг настолько серьёзно относился к своей жизни. Он понимал, что не готов становиться отцом, но несмотря на это, всё же, решил, что ребёнок ни в чём не виноват. Он не позволит своему ещё не родившемуся ребёнку прожить его жизнь. Нет, какой бы хорошей могла бы быть Люси матерью, она не даст ребёнку нормальной жизни. Но не силой же забирать у неё ребёнка! Плевать, как на это посмотрят его друзья. Плевать, что скажут люди. Ему на всё плевать. К концу четвёртого месяца случилось непоправимое... С самого утра Эвклиф чувствовал себя не в своей тарелке. Он сделал пару звонков Люси, чтобы поинтересоваться как она сходила к врачу, но девушка не брала трубку. Стинг злился, но пытался себя успокоить. А вдруг она в данный момент у врача? Но по прошествии трёх часов Хартфилия до сих пор не брала трубку. Парень толком не понимал, почему так нервничает. Он ушёл с работы раньше обычного, ещё не было обеда и прямиком отправился к этой глупой девке, чтобы вправить мозги. А вдруг она ещё спит? Ну тогда ей уж явно не поздоровиться. Благо, он пару дней назад взял у неё запасные ключи от её квартиры, поэтому даже не стал стучаться, а сам открыл дверь. Эвклиф зашёл в комнату. Кровать была не расправлена. Заглянул в кухню — тоже никого. — Люси, ты дома? — взволнованно позвал он, чувствуя, что что-то не так. Заглянув в гостиную он обомлел. Хартфилия лежала на полу. Бледная, с закрытыми веками и посиневшими губами. Короткое платьице было немного задрано и испачкано, по внутренним сторонам бёдер текла кровь, которая стекала в уже достаточно большую лужу. — Люси, — Стинг кинулся к ней, опускаясь в кровь, осторожно проводя рукой по её холодному и липкому лбу, — что с тобой? — Стинг? — тихо и хрипло отозвалась Хартфилия, слегка приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на блондина. — Ты пришёл... это хорошо... — Что случилось? — голос у Эвклифа дрожал. — Я не знаю, — проговорила она искусанными губами, — вчера живот начало сводить от боли... Я как... как упала, — её хриплое и частое дыхание прерывалось, — не смогла больше... встать. Даже позвонить... не могла. Телефон далеко... А потом пошла кровь... я боюсь... Стинг, я боюсь... Что... что с моим ребёнком? — Я вызову скорою, — Эвклиф быстро поцеловал её в лоб и, достав мобильник, позвонил в больницу, после он обратился к Люси. — Они сейчас приедут. Потерпи немного, хорошо? — Я его не чувствую, — тихо захрипела Люси, приподнимая руку, чтобы схватиться за парня, но у неё не хватило сил и она упала обратно. — Всё будет хорошо, — Стинг приподнял её голову, положив себе на колени и поглаживая волосы, которые были испачканы в кровь. В горле встал ком, глаза слезились, но он пытался держать себя в руках. Хотя бы ради Люси. Она тихо застонала, скривившись от невыносимой боли. И Эвклифу показалось, что он смог ощутить её муки. — Это моё наказание... — хрипела Хартфилия, — за все мои грехи... — Не говори глупостей, — Стинг нежно погладил её по щеке. — Сейчас прибудет скорая, тебя отвезут в больницу и врачи сделают всё необходимое. Ты поправишься. Вот увидишь, ты родишь ребёнка, мы вместе будем его воспитывать. Слышишь, вместе! — Моя настоящая фамилия, — Люси говорила с большим трудом, — Сердоболия. Я — Люси Сердоболия... — Зачем ты говоришь мне это? — удивился Эвклиф. — Если я умру, — по её щекам потекли слёзы, — пожалуйста, пусть на моём надгробии будет написано — Люси Сердоболия. Это всё... что я прошу. — Не говори глупостей, — воскликнул блондин. Его грудь сдавило. Дышать стало тяжело. Он видел её мертвенную бледность, слышал прерывистое дыхание, видел кровь и отказывался верить в то, что она умирает. Нет, не может быть! Почему? — Я люблю тебя, Стинг, — она зажмурилась, — я хочу, чтобы ты это знал... Я была очень рада, когда... когда узнала, что беременна... Я так хотела... от тебя ребёнка... Запомни это... Больше он не слышал от неё ни слова. Приехала скорая, забирая её. Эвклиф не поехал следом. Нет, он умылся, внимательно осмотрел квартиру, впервые взглянув на неё по другому. Здесь жила одинокая девушка. Только сейчас он смог это почувствовать. В зале до сих пор было кровавое пятно, но парня это не волновало. Он собрался с духом, несмотря на то, что его одежда в крови Люси, он отправился в больницу. Когда он приехал, то было поздно... Слишком поздно, чтобы вновь услышать её голос. Слишком поздно, чтобы сказать хоть что-то самому. Он так и не простился с ней. Выкидыш... это случилось неожиданно. И если бы он отвёз её в больницу раньше, то она бы не умерла. Это всё его нежелание впускать её в свою жизнь. Если бы он предложил жить вместе, если бы только оставил её с собой. Но нет... он не желал связываться с ней из-за её прошлого. Он был уверен в том, что после рождения ребёнка Люси больше бы не стала спать с мужчинами, но он так боялся, что она будет такой же, как и его мать. Эвклиф не сразу поверил в слова врача. Он не мог поверить в это. Молча развернулся и вернулся в её квартиру. Что он о ней знал? Ничего! В её спальне он нашел старый фотоальбом. Множество фотографий с родителями, друзьями, преподавателями. Все её школьные фотография. Только фотографии прошлого — ничего большего. Видимо, с тех пор она больше не фотографировалась. Интересно, что же за жизнь у неё была? Почему она стала проституткой? Если судить по фотографиям, то её родители были достаточно состоятельными. Возможно ли, что они умерли? Или она сбежала из дома? Он ведь теперь не узнает. Он нашел кучу исписанных листов со стихами и историями. Похоже, что она любила писать. Возможно, когда-нибудь собиралась стать писательницей или поэтессой, но судьба сложилась совершенно иначе. Он впервые заметил, что у неё много книг. А он и не знал, что она любит читать... Стинг не знал о её вкусах и предпочтениях, потому что никогда не интересовался. Зато она знала о нём многое, потому что часто засыпала глупыми вопросами. Эвклиф ещё не мог поверить в то, что её больше нет... Ему казалось, что вот-вот она зайдёт в комнату, с возмущением накинется на него, что он без спросу шариться в её вещах. Или Люси была бы только рада, что он впервые заинтересовался её внутренним миром? Он бы действительно был счастлив, если бы она ворвалась в комнату как вихрь и начала его обвинять. Эта сладкая надежда заставила сердце встрепенуться. Но он не мог выкинуть из головы её бледного лица, посиневших губ и тяжёлое дыхание отдавалось в ушах. И её слова... Да, она ведь призналась, впервые призналась в собственных чувствах, потому что знала, что это последний шанс раскрыть своё сердце. Почему же он так ничего и не сказал? А мог ли Эвклиф с точностью сказать, что он чувствует к ней? Нет, не мог ведь он любить её! Но, пока он ещё не осознал горечь утраты, Стинг не поймёт собственные чувства...

Она впервые будет спать одна.

Люси Сердоболия... В семнадцать лет она впервые влюбилась. Влюбилась безумно, готовая пойти на край света за человеком, которого любила и обожала. Она была настолько наивна и глупа, что позволила ему забрать свою невинность. Это было один раз, когда она отдалась своему любимому и сразу же забеременела. Девушка не сразу поняла, что станет матерью. Когда же на осмотре у врача она узнала шокирующую новость, то не знала, как сказать родителям. Отец бы убил её. Но как бы не желал скрыть это Люси, родитель узнал её тайну и заставили сделать аборт. С тех самых пор её заперли дома и запретили видеться с друзьями и ходить куда-нибудь. Мать переживала за дочь, а отец был разгневан, считая, что она опозорила его. Люси не могла простить отца. Нет, она желала этого ребёнка так сильно, что после того, как потеряла - весь мир покрылся тёмной пеленой. Она ненавидела свою жизнь, всё вокруг! Человек, которого она любила и который должен был стать отцом её ребёнка исчез из жизни Сердоболии мгновенно. Но Люси страдала не от этого. Она не могла пережить потерю своего ребёнка. Она настолько отчаялась, что завела интрижку с одним из охранников отца, лишь бы только не потонуть в своём горе. Но и их роман оказался недолгим. Девушка забеременела вновь. Казалось, судьба преподнесла ей подарок за мучения, которые ей пришлось пережить. Но нет, как только её отец прознал об этом, вновь заставил Люси сделать аборт. Как бы не сопротивлялась Люси, но ничего не смогла поделать. Ничего... Тогда она и сбежала из дома. Девятнадцатилетняя девчонка, которая пережила две самых больших трагедии в своей жизни, была морально разбита. Она не знала куда ей деться и как быть. Денег хватило только на то, чтобы уехать в другой город. А там, одна, никому не нужная, всем чужая, Люси не знала как быть. Первая, кого она повстречала, оказалась красивая девушка, которая была старше её на пять лет. Эрза Скарлет приютила её у себя. Она никогда не скрывала, какой жизнью живёт и как зарабатывает на эту самую жизнь. Люси не могла смириться с этим. Скарлет хоть и помогала, но ясно давала понять, что долго это не продлится. Сердоболия пыталась устроиться на работу. Но никто не желал её брать. Конечно, она поработала пару раз официанткой, продавщицей, но долго задержаться ни там, ни там не могла. Эрза только хмыкала, но не возражала на попытки Люси зарабатывать так, как она хочет. Чуть погодя, Люси сдалась, она пришла к Скарлет в слезах, сдавшись. Эрза многое рассказывала о мужчинах, как лучше их ублажить, как вести себя. Что стоит и что не стоит говорить. По началу Люси было сложно. Потом, она поменяла фамилию, понимая, насколько ненавидит свою. Она больше не была Сердоболия, она стала Люси Хартфилия. С этой фамилией было жить легче, словно тяжёлый груз спал с её плеч. По началу девушка не могла смириться со своей участью. Было тяжело улыбаться, быть беззаботной. Каждый день она ревела, понимая, что ей противно. Противно от самой себя, от того, что она делает. Хотелось бросить всё и вернуться в отчий дом. Но нет, она больше не желала видеть своего отца. Она его просто ненавидела! Со временем боль в душе утихла, сердце стало чёрствым и каменным. Девушка не собиралась никого пускать в своё сердце и душу, нет, она больше не собиралась любить. Всё, что она могла и умела — доставлять мужчинам удовольствие. С годами Хартфилия стала относиться ко всему проще, получая удовольствие от своей профессии. Люси понимала, в кого превратилась, но ей было всё равно. Она отказалась от того, о чём мечтала с детства — от любимого человека, семьи, детей... Но весь её мир перевернулся, когда она повстречала Стинга Эвклифа. Он всколыхнул в ней запретные чувства и она не устояла. Тогда всё завертелось в новых красках. Жизнь вновь приобрела смысл. Она полюбила... Беременность была для неё счастливым подарком. Она была так счастлива, что в этот раз сможет родить, что у неё будет сынок или дочка. Все мечты начали осуществляться. Это была слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком волшебно...

***

Стинг склонился, положив на надгробие белые орхидеи. Он не бывал здесь со времени её похорон. Хотя и похороны он помнил смутно. Была осень, такая же холодная и влажная, как в их первую встречу. Эвклиф хмурился, смотря на надгробие. Десять лет. Десять лет назад, когда он был ещё так глуп. Он смотрел на надгробие той, что могла стать его спутницей по жизни, той, что готова была подарить ему детей... Её слова, даже через десять лет отдавались у него в голове: «Я люблю тебя, Стинг, — она шептала это сквозь боль, — я хочу, чтобы ты это знал... Я была очень рада, когда... когда узнала, что беременна... Я так хотела... от тебя ребёнка... Запомни это...» Если бы он не был так упрям, если был бы более внимателен. Она была бы жива, она была бы с ним... Эвклиф винил себя в её смерти, винил себя в смерти своего ребёнка. Тишину кладбища нарушил звонок мобильного. Блондин достал из кармана телефон и ответил на звонок. — Дорогой, — раздался ласковый голос в трубке, — ты скоро будешь? — Прости, — Стинг зажмурился, он ведь так и не сказал, куда собирается, — я заехал кое-куда по делам... Скоро буду. — Ты бы не мог бы заехать за сыном? Я просто не успеваю забрать его со школы, — попросила женщина. — Конечно, — устало согласился Эвклиф. — Хорошо. Жду тебя. — раздался смешок в трубку. — Люблю тебя. Блондин отключился. Это было несправедливо разговаривать по телефону со своей женой, перед могилой той, что любила его. — Прости, — он провёл рукой по надгробию, пальцы заскользили по буквам. Люси Сердоболия. Он выполнил её просьбу. Стинг зажмурился, в памяти тут же вспыхнул яркий образ Люси. Желанная, горячая, обнажённая... У него в жизни не было женщины лучше. В его памяти она вечно молодая, вечно живая, всегда отзывчивая. Счастливая, да, он помнит её счастливой. — Ты была права, — печально выдыхает Эвклиф. Пальцы замёрзли от холодного камня, — ты так и не стала ни моей девушкой, ни моей женой, ни матерью моих детей... Внутри всё сжимается. Это так волнительно, через столько лет вновь оказаться тут. Он ненавидел это место. Ненавидел за то, что её больше нет... — Я должен был сказать тебе давно, — его голос дрогнул, — ещё в тот день... в день твоей смерти. Я надеюсь, что ты услышишь меня, я бы хотел, чтобы ты это слышала. Я не смог прийти к тебе раньше... не мог смириться с мыслью, что тебя больше нет... Я... Люси, я любил тебя... Стинг усмехнулся. Любил. Да, когда-то, но не сейчас. Сейчас он встретил другую, которая стала для него всем тем, кем не смогла стать Люси. Если бы Сердоболия не умерла, то со временем, Эвклиф был в этом уверен, он бы сделал её своей женой. Но судьба сложилась иначе... — Я надеюсь, что тебе не холодно, быть одной, — произнёс Стинг, отстраняясь. Он знал, да и она сама как-то говорила, что ненавидит засыпать одна, тогда, одиночество разъедает её. Ночи становятся холодными. Эвклиф развернулся и побрёл прочь. Люси Сердоболия — самое яркое воспоминание в его жизни, самая безумная любовь, самая большая ошибка... Она лишь прошлое, он смог жить дальше.