По обмену

С усталыми стонами они ввалились в общежитие и, сняв обувь и куртки, потопали в свои комнаты, и только самый стойкий Хосок ломанулся в душ. Чонгук плашмя упал на кровать Чимина (она вроде как была ближе к прихожей, а сделать с пяток лишних шагов – это уже слишком за сегодня), а шедший за ним Чимин с блаженным вздохом упал животом поперёк его спины. – Боже, неужели мы дома, – хрипло, немного заплетающимся языком проговорил Пак, потирая уставшие глаза. – Угу, – отозвался в подушку младший. – На кой чёрт мы попёрлись в тот храм? Хватило бы просто ресторана и выпивки. – Не знаю, – Чимин пожал плечами, – Намджун-хён хотел устроить нам хоть какой-то праздник, раз мы пахали почти весь день. – В смысле? – Чонгук приподнялся и посмотрел через плечо, насколько позволяло положение. – Ну, та статуя в нём типа исполняет самые сокровенные желания, о которых ты можешь даже сам не знать. Чонгук застонал и упал обратно. – Серьёзно! – зарычал он. – Ради этого мы пожертвовали часом сна! – Не бухти, – выдавил Пак зевая. – Да я и не… – промямлил младший и не договорил, погружаясь. Чимин раскинул руки и почувствовал, что засыпает тоже, и сражаться с этим не осталось никаких сил. Если бы они оба знали, чем закончится поход в этот самый храм, вероятнее всего до конца жизни обходили бы его стороной. Чимину был двадцать один год от роду. Он пел и занимался танцами, любил острую еду, модную одежду, красить волосы, а ещё своего девятнадцатилетнего парня Чонгука, хотя признавался ему в этом всегда через силу. Но очень любил. Очень. Вчера, тридцать первого декабря, они не смогли уехать в родной Пусан, а потому с друзьями остались праздновать в Сеуле, где они и учились. Они все всемером немного выпили, погуляли, а потом ходили в какой-то храм, где статуя якобы исполняет все твои самые-самые сокровенные желания. Не то, чтобы они в это верили, но звучало всё забавно. Потом они все, конечно, поехали к кому-то домой, снова пили, играли в какие-то игры, ещё пили, ели, пили больше, а потом Чимин и Чонгук заперлись в одной из спален и очень удачно окончили уходящий год, после чего заснули полуголые и в обнимку. Уснуть-то они так уснули, а вот проснулись от громкого «блять» и грохота чего-то упавшего. Причём чего-то явно тяжёлого. Открыв глаза, Чимин увидел на кровати напротив откровенно охреневшего Тэхёна, а на верхнем ярусе, прямо над Тэ, не менее охреневшего Хосока. – Вы когда раздеться успели? – настороженно спросил старший. – Ты посмотри, что у них на коже! – завопил ТэТэ, тыкая в них длинным пальцем. – Это же… засосы! – Да, ты прав… – задумчиво проговорил Хосок. – Йа, вы чем занимались, мелкие! – В смысле?! – в один голос спросили Чимин и Чонгук, застигнутые этими двумя в очень неоднозначном положении, вот только… странно, что это у них вызывает вопросы. Вдруг Тэхён загоготал, как умалишённый и, хлопнув себя по ногам, поднялся. – Уж не знаю, что вы делали всю ночь, но от визажистов вам сегодня пизда. Эту странную реплику громким смехом поддержал и Хосок, а потом оба с ржачем удалились, закрыв за собой дверь и оставив парочку в тишине хлопать ресницами. – Что… – сипло начал Пак, прочистил горло и повторил: – Что за хуйня? – Не знаю, хён, – мяукнул не менее ошарашенный Чонгук. – Где мы вообще? Чимин оглядел комнату. Действительно, её он видел первый раз, потому как не помнил, чтобы у кого-то из них дома стояли двухэтажные кровати, да ещё и по три спальных места в одной комнате. Да ни один из них в принципе не рискнёт в праздничный вечер оставаться в том помещении, которые уже заняли разгорячённые Чонгук и Чимин. – Может, они сняли квартиру? – неуверенно предположил Пак. – А мне казалось, мы у НамДжинов празднуем, – глухо хмыкнул в ответ Чонгук. Из собственных мыслей над этим обстоятельством его вывел неприятный пинок в бедро. Он удивлённо посмотрел на раздражённое лицо Пака и внутренне сжался: очень опасно, когда Чимин чем-то недоволен, потому что в этом случае начинается чреда пакостей, которые иногда бывают ещё и весьма для него, Чона, обидными. – Я тебя зову-зову, – недовольно протянул Чимин. – Прости, хён, я задумался, – пробормотал младший и тут же состроил обиженную моську, – но вообще ты мог решить этот вопрос нежнее. – Как? – Чимин неприятно усмехнулся. – Поцелуем, спящая красавица? Чонгук окончательно надулся и понурился. Глядя на эту обиженную моську, Пак не смог сдержать улыбки и, подумав, что желания парня в Новый год нужно исполнять, настойчиво прижался к его губам своими. Поцелуй сразу же углубился, и конечно же, это никак не позволило им услышать звук открывающейся двери, зато оба как ошпаренные отскочили друг от друга, когда до их ушей донёсся хриплый ор Юнги. – Блять, ёб вашу мать! Несите святую воду мне, мои глаза только что видели некоторое дерьмо! После этого дверь снова захлопнулась, а за ней послышались взволнованные голоса остальных. Дело пахло чем-то странным. Чимин проснулся от того, что в дверь несильно, но настойчиво стучали. – Эй, кролики! – послышался бодрый (бодрый, блять, где это видано!) голос Юнги. – Давайте там оторвитесь друг от друга, Тэхён почти приготовил завтрак. Что? Тэхён? Завтрак? Кто-то пустил Тэхёна к плите? Чимин зашевелился и понял, что вчера случайно так и уснул на Чонгуке, но тому, судя по всему, было вообще не до того – он сладко продолжал сопеть, пуская слюни на паковскую подушку. – Чонгуки, – позвал Чимин, пощипывая предплечье младшего, который тут же завозюкался, – Гуки, пора вставать. Разлепив глаза, Чон, кряхтя, приподнялся и сел рядом, зевнул, безрезультатно поправил торчащие во все стороны волосы. Потёр глаза и с напрягом уставился перед собой. – А мы разве не у тебя в кровати заснули? – скептически протянул он. Пак завертел головой: и правда… – А где мы? – тупо спросил он, глупо хлопая глазами. – А я ебу? – грубо отозвался Чонгук. – Ты что, помнишь, что где-то у нас стоит одна кровать? – Нет, но… – Чимин понурился на секунду, а потом дёрнулся и яростно (нелепо) стукнул по матрасу кулаками. – Ты мог бы говорить уважительнее, засранец! – Да-да… – Чонгук потянулся и поднялся. – Идём уже, я жрать хочу. Хён. – Добавил он язвительно и вышел. Но догнал его Чимин быстро, потому как тот буквально замер через пару шагов в проходе на кухню. Надо сказать, было из-за чего: Тэхён невозмутимо готовил что-то у плиты, Юнги сидел и смеялся, а вечно активный Хосок спал лицом на столе. Намджун и Сокджин, слава богу, пока никак не выделялись. – Надо же, даже одетые, – кинул на них насмешливый взгляд Хосок. – У вас чо, похмелье или как? – хрипло в полнейшем шоке спросил Чонгук. На кухне воцарилась тишина и все уставились на них. – А у тебя, солнышко? – заботливо и нежно (!) спросил Намджун. Чимин икнул. Сокджин неловко уронил кружку на пол. Нет, они были явно не у НамДжинов. Да это вообще была какая-то незнакомая квартира, заваленная каким-то жутко дорогим шмотьём, в маленькой кухне которой сидя дремал вялый Юнги, и его всё время тормошил в жопу ужаленный Хосок, а неаккуратный, совершенно не дружащий с готовкой Сокджин жарил омлет. Охуевание – слишком мягкое слово для описания состояния Чонгука и Чимина. Они даже ущипнули друг друга, глупым но единственно известным методом удостоверяясь, что это всё не какой-то психованный сон. Однако ну просто что это, если не он? – Вы когда успели-то? – без эмоций спросил Намджун, кивая на них. – Божечки, да вас же визажисты убьют просто за такое! – взволнованно всплеснул руками Сокджин. – Тут работы на полчаса и банку тональника! Очевидно они имели в виду засосы, но… не то, чтобы они видели их первый раз. Чонгук и Чимин встречались вроде как со старшей школы, и это ещё не самый затраханный их вид, который приходилось наблюдать ребятам. – Что, блять, происходит? – начиная злиться, спросил Чимин, и все большими глазами уставились на него. Но только не Юнги, который, оторвав голову от стола, ударил по столешнице ладонью. – Это я у вас хочу спросить, сопляк! – зарычал он. – Вы мне психику испоганили, между прочим! – О чём ты, хён? – подал голос Тэ. – Да они, блять, сосутся, пидорасы малолетние! Намджун облил себя кофе, а вдобавок ещё и подавился. Да что за… – Ну… мы же встречаемся, что такого? – смущённо заговорил из-за спины Чимина Чон. У Тэхёна отвисла челюсть, у Сокджина подгорал на плите омлет. – Что, прости? – уточнил Хосок. – А вы типа не знали? – неверяще изогнул бровь Чимин. – Ребят, вы… это шутка какая-то? – спросил Сокджин испуганно, разве что за сердечко не схватился. – То же самое мы хотим спросить у вас. – Чимин почесал затылок. – Что за херня тут происходит? Сэндвичи Тэхёна были хрустящие и просто наивкуснейшие. Но это не умаляло странности ребят. Они все были другими. Как будто бы их взяли и перевернули в другую сторону. Да что там это! Даже место, в котором они все находились, было совершенно незнакомым, и уж точно никак не могло быть общежитием. Всё происходящее было больше похоже на страшный сон, и Чимин даже попросил Чона его ущипнуть (что тот и сделал с излишним усердием, так что Пак даже ойкнул), но видение никуда не делось. Они всё ещё были… в дурдоме. – Ребята, а мы… – тихо и зажато заговорил Пак, – мы, собственно, где? Юнги загоготал, а Тэхён с Хосоком скептически посмотрели на Чимина. – О-о-о, – совершенно неэмоционально протянул Сокджин, – тебе чувак, надо было поменьше пить. В следующий раз прослежу за этим. – Ты что, квартиру Намджуна и Сокджина не узнаёшь? – нахмурившись, спросил Хосок отстранённо. – Чью? – Чонгук, обернулся на лидера. – Хён, нифига, с каких пор ты обзавёлся квартирой? – Чего? – Намджун слез с места и, подойдя к Чонгуку, положил ладонь тому на лоб. – Гуки, с тобой всё хорошо? Чон вытаращил глаза и отодвинулся. – Ну, не знаю, но трогать меня явно не обязательно, – он повернулся к Чимину и несильно лягнул его пяткой по голени. Чимин тут же зашипел и полез под стол тереть ногу. – А ты чего молчишь? Сам же вечно ноешь, что старший, хоть бы раз всё по-взрослому разрулил! Теперь глаза ребят стали ещё больше, чем пять минут назад, Сокджин снова чуть не уронил кружку, но уже другую, Юнги истерически посмеивался, Хосок с Тэхёном хранили мрачное молчание, а Намджун снова потянулся проверять температуру, но одёрнул себя. – Чонгук, ты сегодня какой-то… как Чимин обычно… – Ч-что?! – начал заикаться Чимин. – Чо?! – грубо протянул Чонгук. – Ребят, вы что, шутите так? – Сокджин сдвинул брови к переносице. – А вы? – спросил после паузы Чонгук. Намджун покачал головой и сказал, что не время для таких розыгрышей, хотя, надо отметить, идея весьма забавная. Пока все ели, он только стал перечислять какие-то странные вещи. Сначала Чимин истерически хихикал, поражаясь этой странной шутке, но потом по виду Кима понял, что никакой шутки здесь, мать её, нет, и им реально нужно было съездить на запись новогоднего видео, на прямой эфир на радио, а потом оставшуюся часть дня посвятить тренировкам. Переглянувшись с Чонгуком, Чимин в безнадёге понял, что ему даже не послышалось. Когда с завтраком было покончено, все поднялись и стали собираться. Реально Собираться. С большой буквы, потому что почти как… тёлки. И только Тэхён с Намджуном надевали то, что вываливалось из шкафа и выглядело хотя бы чисто. – Что происходит, хён? – шёпотом спросил Чон у Чимина, глядя на собирающегося ТэТэ. – Не знаю, – так же шёпотом ответил Чимин, – но тут повсюду всякая хуёвина с надписью «BTS», предлагаю загуглить, что это. – Давай, – младший кивнул. Прочитав результаты, которые им выдал поисковик, они выпали, честно говоря, ещё больше. Просто что за нахрен, чёрт возьми! BTS, или Bangtan Boys – хип-хоп группа из семи парней: Намджуна (или Рэп Монстра, лидера), Юнги (Шуги), Хосока (ДжейХоупа), Сокджина (Джина), Тэхёна (Ви) и… Чимина с Чонгуком. Дьявол, они все были ёбаными айдолами! – Йа, почему только у нас нет сценических имён! – шёпотом воскликнул Чонгук. – А тебя, я гляжу, только это волнует, а не то, что мы, блять, похоже в каком-то другом хуевом мире в шкурках наших звездатых двойников! Чонгук опустил глаза и поёрзал. – Прости, хён. А что нам делать? – Не знаю, – пожал плечами Пак, – но помнишь, мы как-то обсуждали, каково это – айдолами. Разве это не прекрасный шанс попробовать на себе, что это такое? – Но хён, мы ведь не знаем, что с этим делать! – Ну вот и узнаем, – улыбнулся Чимин и уже хотел чмокнуть тонсена в губы, но вовремя поймал следящий взгляд Тэхёна из-под прищуренных век. Они, неловко покашливая, отодвинулись друг от друга. – Что, вам, ребята, одеваться-то не надо? – подозрительно спросил он. – А, ну да, – Пак подорвался в сторону шкафа, и Чонгук последовал за ним. – Чонгук, твой шкаф в другой комнате, – мрачно сказал Тэ. – Да? – Чон заметно растерялся. – А в какой? – В той, что с Намджуном, – ещё более мрачно уточнил Ким, провожая взглядом тут же слинявшего Чонгука. – Не знаю, что происходит, но это странно даже для меня, – сказав это, он удалился, шелестя бомжатского вида безразмерными штанами. Чимин нервно улыбнулся, перебирая одежду. Что ж, с ними, судя по всему, произошёл какой-то невероятный пиздец, о котором расскажи кто, он бы лично не поверил. Но! Даже если это сон, даже если это его всё же дошедшая шиза или, что ещё хуже, белая горячка, всё равно это всё безумно интересно. Поэтому почему бы и… да? Они с Чонгуком собрались довольно быстро, и от скуки Чимин принялся за своё любимое занятие: подкалывание и без того бледного, как смерть, Чонгука. Он затыкал беднягу под рёбра, обозвал шпалой и спросил, как он не бьётся башкой о низкие потолки этой квартиры, а под конец удивился, как же так вышло, что Чон не помрёт девственником с его-то странным смехом. Остальные косились. Очень-очень недобро косились, но до Чимина смысл этого так и не дошёл. Прояснилось всё в машине, когда он снова принялся доставать Чона, а тот снова ничего не ответил. – Что с вами, ребята? – обеспокоенно, но немного нервно спросил Сокджин. – С каких пор ты, Чонгук, так добр к Чимину? И с каких пор ты, Чимин, его достаёшь? – Ну-у-у... А обычно разве не так? – неуверенно уточнил Чон, переглядываясь с Чимином. – Нет, Чонгук, обычно всё совершенно наоборот! – Сокджин всплеснул руками. – Ну так... Я ему проиграл! – сообразил Чонгук, но даже Паку показалось, что очень неубедительно. – И во что же, позволь узнать? – обстоятельно поинтересовался Хосок, косясь на них обоих с недоверием. Чимин понял, что младшего нужно срочно выручать, потому что иначе старшие сейчас либо начнут что-то подозревать, либо окончательно решат, что они двое – парочка дебилов. – В... Эм... В дженгу! – радость от верного решения в миг охватила его, заставляя довольно улыбаться. – Что?! Но вы же оба ненавидите дженгу! – снова возопил чрезмерно восприимчивый Сокджин. – И, ты уж прости, Чимин, в таких играх ты не выигрываешь ничего дельного - тебе капитально не везет, – заметил Намджун со всем своим вежливым скепсисом. – Что, совсем не везёт? – Чимин скис и помрачнел. – Совсем. Как русской сборной по футболу, – отчего-то весьма оживлённо, едва ли не виляя воображаемым хвостом, поддакнул Тэ. – Блять... – уныло заключил Чимин. Благо, машина остановилась, и им все пора была выходить наружу. Хотя через час Пак понял, что нет – с благом он поторопился. Во-первых, на них нанесли просто тонну макияжа, и ему всё время хотелось почесать или потереть то нос, то лоб, то – вообще упаси боже – глаза. А ещё девушки, которые с ними работали, как сумасшедшие дикие кошки шипели на них обоих по поводу засосов и вообще «вы что, с ума сошли, на вас куча тональника уйдёт, вы им всю одежду перепачкаете, и чемвывообщедумалиматьвашу!» На съёмочной площадке тоже было все не слава богу, потому что, даже прочитав сценарий, они вдвоём не совсем понимали, что делать. Как нужно улыбаться, как поворачиваться в кадр и вообще когда смотреть в камеру, а когда не смотреть. А в какой-то момент Чонгук и вовсе переволновался настолько, что ему срочно потребовалась помощь Чимина. – Хён... – позвал он едва ли не с другого конца площадки. – Чонгук, прекрати звать меня хёном! Мы же уже... – Эм… – лицо стоящего рядом Хосока выражало крайнюю степень непонимания, и Пак осознал, что делает что-то не так. – То есть, молодец, продолжай в том же духе, Чон... Чонгуки... На этом, кажется, всё могло бы прекратиться, но нет, на радио всё тоже шло через задницу. Не говоря о том, что они вдвоём несли какой-то бред, постоянно теряясь, там снова были долбаные камеры, и тут они просто не знали, в какую из них смотреть. Дальше было хуже, потому что им нужно было сфотографироваться с ведущими, одной из которых была какая-то нуна-айдол. И не то, чтобы Чимин боялся девушек, нет. Просто не очень любил находиться близко к ним. И, естественно, когда его поставили прямо рядом с ней, он всеми силами пытался как-то незаметно отойти. – Чимин, ты чего? – спросил замученный Намджун. – Мне некомфортно... – Чего? Ты же сам сказал, что не против замутить с ней! – шёпотом, но слишком громким, возмутился Тэхён, что нуна то ли, действительно, не услышала, то ли сделала вид, что не услышала. – Ну-у-у... – нервно протянул Чимин, и тут его любимый тонсен наконец пришёл на помощь: просто быстренько поменялся с ним местами. – Господи, хён, давай поменяемся, – смущённо пробормотал Чон. – Чонгук?! – ещё более громким шёпотом воскликнул Сокджин. – Да? – У тебя же от контакта с девушками припадки начинаются! – В смысле?! – Ты же их боишься до усрачки! – засмеялся подло Тэхён. – Приехали, блять, – раздражённо процедил трясущийся Чимин. Тут-то Пак был почти уверен, что все их страдания закончились, но снова мимо, ибо на тренировке их заставили танцевать танец, который, ну конечно же, ни он, ни Чонгук отродясь не знали. Тогда-то группа и начала наезжать на них, требовала прекратить глупую шутку или хотя бы предоставить объяснения. На этом Чимина конкретно накрыло, и он выдал всё, начиная от того, кто они с Чонгуком, и заканчивая тем, как жилось им в их родном мире. – Окей, – Намджун выставил ладони и покачал головой. – Это всё смешно, но вы жили в одном городе – Пусане – однако не имели представления друг о друге ровно до тех пор, пока не пришли в Биг Хит. Тут вы и познакомились и, надо сказать, спелись довольно быстро. И скажите мне, что это не так. Чимин почесал в затылке. – Ну, начнём с того, что в нашем мире мы ходили в один садик. – Что? Чимин... – Сокджин явно был в некотором шоке. – А ещё какое-то время адово ненавидели друг друга и постоянно дрались, – подал голос Чон. – Он вечно лез ко мне! – Чонгук, – Хосок неуверенно покосился на Пака, – если кто из вас двоих и мог лезть с дракой, то это ты... – А ещё мы начали встречаться, – не слушая его, продолжил Чимин. – Где-то в средней школе, – поддержал его Чонгук. – И кстати, до сих пор. Мы даже жили вместе. И, да, мы даже трахаемся. Минимум раз в неде… – ЧТО, БЛЯТЬ?! – возопили все. Повисла тишина, в которой первой отмер Тэхён. – Вы понимаете, что если бы это была шутка, Чимин на первых трёх минутах бы уже по полу от смеха катался? – задумчиво проговорил он. – Мне жутко это признавать, но впервые я согласен с этим ебанутым, – поддержал его шокированный Юнги. – Попаданцы из другого мира, которые просто копии наших Чимина с Чонгуком! Да вы издеваетесь! – зарычал сохранявший остатки рациональности Намджун, но, увидев их решительные лица, сдулся. – Не издеваетесь… – И что нам с ними делать? – недовольно спросил Юнги. Чимин и Чонгук же усиленно изображали святую простоту и чуть ли ни ковыряли носочками пол. – Не знаю. Пока предлагаю вернуться в общежитие, и… подумать обо всём завтра. Согласны? Все, конечно, были согласны, потому что информации для одного дня было слишком много. Более того, когда они вернулись в общежитие (а так незнакомая квартира, в которой очнулись Чимин с Чонгуком, была именно им), Пак вдруг понял, как дико он устал. От происходящего, от дел, от людей и даже от себя. Как же это заёбисто, оказывается – быть айдолом. Завидев, что Чонгук с Чимином заворачивают в их комнату, Тэхён с Хосоком резко развернулись на сто восемьдесят градусов, на ходу кинув лидеру, что спать они будут на кровати Чонгука. Намджун засыпал у входа в ванную, и, в принципе, ему было весьма похуй. Стоило кровати показаться в их поле зрения, оба рухнули на неё, едва не столкнувшись лбами, и Чон, захныкав, как маленький ребёнок, сразу же уткнулся носом Чимину в грудь. Пак, не являясь бесчувственной сволочью, стал мягко гладить ребёнка по голове. – Странно, – устало заговорил Пак. – Первого числа мы уже несколько лет трахались, как сумасшедшие, на всех пригодных для этого поверхностях, изредка доползая до холодильника, чтобы поесть. А сегодня у меня даже на подрочить сил нет. Да как они вообще живут! – Не знаю, – Чонгук вяло пожал плечами. – Мне уже не хочется быть айдолом, если честно. Хочу, чтобы ты так же учил детей танцевать, а я работал в кафе, и мы вместе копили бы на университет мне. Жили бы в одной квартире, гуляли по вечерам. Это было… классно. – Надеюсь, это скоро закончится, – согласно кивнул старший. – Как вообще это так получилось. – Думаю, это всё та статуя в храме… – Чон уже явно засыпал, и голос его становился всё тише и тише. – То-о-очно, блядская статуя! А это, видимо, наше самое сокровенное желание. Да в жопу такие желания! Хочу обратно! – теперь уже хныкал Чимин. – И я… – Чон зевнул. – Но ещё больше я хочу спать… Чимин угукнул согласно и ощутил, как тяжелеют его веки. Пихнув Чона в бок и зашипев ему, чтобы он подыграл, Чимин уселся на свободное место. Чонгук, слава богу, совсем бревном не был, и допёр, что к чему, а потому в итоге все решили, что да, это просто шутка. Однако, когда с едой было покончено, Пак тут же оттащил младшего в сторону и ткнул ему в нос телефон. – Пиздец, но я без понятия, где мы, – истерично шептал Чимин, пока Чон листал вкладку с поиском. – На запрос «BTS» он выдал, блять, ёбаный советский тягач для танков! Всё! Наша группа тут не существует, а мы с тобой вообще хуй пойми кто. – Панику офф, – не глядя на него спокойно сказал Чонгук. – Это не так плохо. Мы же хотели отдохнуть. – Вот так, что ли?! Я здесь какой-то известный в узких кругах танцор, вдобавок учащий детишек, а ты здесь официантишка, который пытается заработать на универ! Нахмурившись и почесав шею, Чон сложил губы трубочкой и задумался, а потом выдал улыбнувшись: – Не так плохо ведь! Сможем весь день тупо валяться, залипать в интернет и пройтись по магазинам! – Ау, Чонгук! Мы в другом мире, в жизни левых ребят! – Да не парься, может, никто не догадается. – Погоди, если мы здесь, то в нашем мире… – Чимин в прямом смысле схватился за голову. – Расслабься ты! – Чон положил ладони ему на плечи. – Хоть раз есть повод отдохнуть! – Ребят, мы вас тоже очень любим, – донёсся с кухни голос Юнги, – но если вам так не терпится остаться наедине друг с другом, езжайте-ка вы домой. – Оп, – Чонгук моментально озадачился, – а где мы живём? – Я нашёл телефон этого… Чимина… Кхм, и там есть адрес в сообщениях от службы такси. А вообще, – Пак помрачнел и покосился в стороны кухни, – тебе не кажется, что здесь все как будто немного… наоборот? Чон хмыкнул. – Ну да. Готовящий Тэхён, бодрый Юнги, аккуратный Намджун… где ещё такое увидишь? Так, всё, – он быстро огляделся и развернул Чимина к найденной только что входной двери, – и впрямь лучше ехать, а то я их опасаюсь. – Мы пойдём, – крикнул остальным замешкавшийся старший. Те сразу же пошли их провожать, нажелали кучу всего, в том числе что-то совершенно странное, вроде «не затрахайте друг друга до смерти». Чимин подумал после этого, что какие-то странные отношения у местных Чимина и Чонгука, но какие именно понял только в такси. Для того чтобы больше узнать о месте, куда они попали, Пак не придумал ничего лучше, как порыться в фотографиях на найденном телефоне. И он смотрел. Он большими глазами смотрел на чёрно-белую фотку, на которой виднелась спина Чонгука, вся в засосах, и его рука, сжимающая чонову голую задницу. – Эм… Чонгуки… Чонгук, увлечённый разглядыванием Сеула, который, кстати, что удивительно, совершенно не отличался от их привычного, повернулся к нему и вопросительно приподнял брови. Чимин протянул ему смартфон. – Блять! – завопил он через несколько секунд, отчего подскочил даже водитель. – Ну-ка, давай, убери это от меня! Господи, что я только что увидел?! – Когда научишься говорить со мной уважительнее, засранец, – пробормотал Пак мрачно, возвращаясь к фотографиям. – О! Тут и видео есть. Но его я смотреть, пожалуй, точно не хочу. Они, похоже, куда ближе, чем можно подумать… – Да ладно? – язвительно всплеснул руками Чонгук. – Пиздец. Так вот, чего остальные несли эту хрень. Остальная часть пути прошла в молчании: полученную информацию требовалось, как минимум, переварить. Квартира оказалась довольно чистой, но совсем маленькой студией. В холодильнике было много алкоголя и полуфабрикатов, в ящиках – рамёна и чипсов. Постель была свежая, но не застеленная, пол был чистый, но на полках местами виднелась пыль, а ещё… – Воу, да тут повсюду распиханы презервативы и смазка! – удивлённо, но несколько брезгливо воскликнул Чон. – Пф, можно подумать, в нашем общежитии не так! – Что? – вид Чонгука был, мягко говоря, ошарашенным, и Чимин тут же понял, что сболтнул лишнего. – Ты разве не знал? – неловко засмеялся он. – И чьи они? – Общие… Ну, знаешь, мало ли, кто куда соберётся, чтобы не искать… – И ты? Пак поднял глаза и недоумённо посмотрел на младшего. Ему послышалось, или это и впрямь прозвучало немного ревниво? – Что я? – осторожно спросил он. – Собираешься куда-то? – Знаешь, сейчас я весь в тренировках, так что времени на это у меня нет… – А раньше? – продолжал напирать Чонгук. – Бывало… – Пак стыдливо поджал губы. Странно, но он почему-то чувствовал себя не очень от этих вопросов. – Так ты по этим делам уходил тогда? – снова Чимин посмотрел на младшего удивлённо, и тот пояснил: – Где-то через год после дебюта ты стал пропадать по ночам, говоря, что у тебя дела, и не брал меня с собой. – А, – Пак смущённо повёл плечами, – ну… да. – Понятно, – холодно кинул Чонгук и вернулся к осмотру комнаты. И что это было? – Ты что, обиделся? – осторожно предположил Пак. – Ты мне раньше ничего не говорил, – расплывчато ответил Чон, и Чимин не рискнул спрашивать дальше: у младшего порой бывали истеричные состояния, когда он обижался, кричал, пихался, запирался в комнате и вообще был сам на себя не похож, так что никому, а ему тем более, не хотелось доводить Чонгука до такого состояния. Больше ничего любопытного осмотр квартиры не показал, но время близилось к трём дня, и желудки их напомнили, что получали еду последний раз больше четырёх часов назад. Открыв несколько пачек чипсов (пока, диета) и две бутылки пива, они устроились прямо на постели и включили телевизор. Эфир был завален различными шоу с популярными звёздами, из которых, естественно, не было никого знакомого. – Странно смотреть выступления айдолов и не видеть себя… – задумчиво отметил Чимин. – Ну, с другой стороны, жить обычной жизнью – не так плохо, – с этими словами Чонгук опустил голову на бёдра Пака. – Можно совершенно ничего не делать первого января. – А что мы будем делать с тем, что эти ребятки тут встречались? – спросил Пак с насмешкой. – Скажем, что расстались. – И живём вместе? – Чёрт, не грузи, а? Чимин мягко засмеялся и потрепал Чона по волосам, но тот, как своенравный кот, вывернулся из-под руки. – А пойдём в магазин? – предложил он внезапно. – Давно ведь вместе не ходили. Деньги-то тут такие же. Откуда ты их взял, кстати? – Это, Чонгуки, твой вчерашний проигранный спор, – нагло усмехнулся Чимин. – Потому что не нужно спорить о выпивке со старшими. Чон что-то пробурчал себе под нос (кажется, что-то про то, что негоже так активно спаивать молодое поколение), но открыто никаких возражений не высказал. Они быстро собрались и через полчаса были уже у огромного торгового центра, в котором, естественно, людей было более чем много. Тем не менее, это не помешало им протискиваться до магазинов с одеждой, вкусностями, выискивать свободные места хоть в каком-то кафе, а потом, почти ничего и не купив, кроме пары вещей друг для друга, они ближе к девяти вечера вырвались на морозный воздух. Настроение у обоих быстро подскочило до практически максимальной отметки, ведь, господи, как же охуенно свободно гулять среди такой толпы, не скрываясь и не боясь того, что вот, вот сейчас налетит толпа полоумных фанаток и будет пищать наперебой. Нет. Впервые за долгое время они были совершенно свободны. Обсуждая какую-то глупость, смеясь над ерундой и поминутно поскальзываясь и хватаясь друг за друга, они добрались до сквера, около которого жили. Людей в сквере было немного, а даже если и попадались, то, как правило, все они куда-то жутко спешили. Они же вдвоём шли не торопясь, вдыхая полной грудью и глядя на деревья, укрытые снежной крошкой. – Хён, – негромко, но неожиданно серьёзно начал Чонгук, – ты никогда не думал, каково это – встречаться с парнем? Чимин задумался. Странный вопрос. Пахнет от этого вопроса чем-то нехорошим. – Да нет. Наверное, это совсем не так, как с девушками. – А ты никогда не хотел бы… ну… – Чонгук остановился, и Пак тоже встал, обернувшись к нему. – Что? Младший закусил губу, глядя на него чуть сверху вниз. Они стояли довольно близко, так, что между их лицами было не больше сорока сантиметров, так что Пак видел, как метался взгляд Чонгука от губ к глазам. – Мне просто интересно… – прошептал Чон и коснулся губ Чимина своими. Вернее, они оба качнулись навстречу друг другу, потому что Чимину тоже было интересно. Их губы дрожали и едва шевелились, потому что, конечно, для них это было чем-то неправильным, почти запретным, но чёрт, это было так мягко, так нежно и приятно, что Пак, не выдержав, охватил Чонгука за шею, давая зелёный свет. Они целовались не долго, быть может, с минуту, а быть может, чуть дольше, но когда Чимин отстранился, неловко было и одному, и другому. Никто не решался смотреть в глаза, и оба, прокашлявшись, просто молча направились в сторону нового дома. Молчание хранилось вплоть до того момента, когда Пак, стягивая ботинки и вешая куртку на крючок, задумчиво, словно сам себе, проговорил: – Знаешь, так ведь можно много до чего доинтересоваться. – В смысле? – Чон так и замер, с до конца не размотанным шарфом. Чимин на секунду замолчал, глядя под ноги, потом выдохнул и снова притянул младшего к себе. Тот сначала растерялся, а потом с едва слышным рычанием впечатал Пака в стену. Этот поцелуй не был похож на первый. Он был более страстным, более жарким и глубоким, перемежающимся с колючими укусами. Тихо простонав, Чон прикусил сначала линию челюсти, а потом грубо втянул и сжал зубами кожу на шее. Чимин вцепился ему в плечи и крепко зажмурился. Что же они творят… Они словно обезумели, словно сейчас они делали то, чего всегда хотели, но боялись признаться даже сами себе. Чонгук, отвлёкшись на мгновение, стянул со старшего свитер, а тот, в свою очередь, резко и дёргано принялся расстёгивать молнию на толстовке Чона. Как только эта одежда оказалась на полу, Чонгук, оттягивая футболку Пака за рукав, стал выцеловывать и не сильно, но ощутимо кусать ключицы, основание шеи и мускулистое плечо, отчего Пак неловко ударился затылком о стену, но едва ли ему сейчас было до этого. – Стой, – прошипел он, еле отодвигая от себя Чона, – подожди… Не сразу сообразив, что от него хотят, Чонгук всё же отстранился и сквозь пелену недоумённо уставился на старшего. – Что? В чём дело? – хрипло спросил парень. – Сначала мне нужно в душ, – Чимин немного смутился: вся эта ситуация заставляла его чувствовать себя неопытным подростком. – Зачем? – ещё больше удивился Чонгук, и Пак на это закатил глаза. – Потому что если ты хочешь продолжить, мне нужно. Чимин ещё раз выразительно на него посмотрел, и только после этого до Чона, судя по всему, дошло: он судорожно сглотнул и кивнул головой. Со стучащим сердцем Чимин скрылся в ванной. Когда он вышел, Чон полулежал на кровати с кружкой в руках и, задумавшись о чём-то, не мигая смотрел в стену перед собой. Старший неслышно подобрался к нему и опустился на постель, забирая кружку из его рук. Чонгук тут же моргнул пару раз и посмотрел на него. – Штаны мог бы и не надевать, – хмыкнул он, поджав губы, но даже в свете ночника Пак видел игривый свет в его глазах. – Ты доиграешься, мелочь, – поддержал его Чимин, усаживаясь ему на бёдра и втягивая в очередной поцелуй. У парня встало быстро, и Пак чувствовал это отлично, каждый раз проезжаясь своим возбуждением по его члену. В конце концов, у них в принципе давно никого не было, а сейчас, в силу их положения, ощущения были куда сильнее и острее. Запретность и особая интимность просто била по мозгам. Пробравшись руками под уже расстёгнутые джинсы и сжав пальцами упругую ягодицу, Чонгук простонал прямо в поцелуй, с силой кусая губы Чимина. – Какой же ты… – прошептал Чон, стискивая уже крепкое красивое бедро. – Какой? – Чимин похабно улыбнулся, путая пальцы в тёмных чоновых волосах. – Красивый, – Чонгук прикусил его шею, – сильный, – опустился к ключице, – гибкий, – оставил засос прямо под ней, – нежный, – втянул в рот сосок и одновременно с этим опустил ладонь на пах Чимина. – Мой хён… Пак простонал громко, цепляясь короткими ногтями за плечи и непроизвольно толкнувшись в так приятно ласкавшую его ладонь. – Нашёл время о формальностях вспомнить, – прошипел он и тут же был опрокинут на спину. Чонгук навис над ним, хитро сверкая глазами, разглядывая его лицо, словно пытаясь что-то в нём прочитать. Он не спешил никуда, хотя наверняка, как и Пак, просто сгорал от возбуждения. – Почему мы не делали этого раньше? – вдруг спросил он. – Да чёрт его знает… – пожал плечами Пак, притягивая его за шею к себе. Чонгук позволил пару секунд горячего глубокого поцелуя, а потом быстрыми укусами спустился к животу старшего, заставляя того буквально изнывать, и, оставляя метку за меткой, стянул с Чимина джинсы вместе с бельём. Чимин пробормотал что-то нечленораздельное, но Чону было совершенно не до его бормотания: он смог наконец-то с удовольствием впиться губами в эти совершенные мощные бёдра, отчего Пак вскрикнул, хватаясь за смятую простынь. Дрожа от возбуждения, импульсами бьющего из-за этих потрясающих звуков, Чонгук стянул штаны и с себя, соединяя вместе члены и наклоняясь к губам Пака. Движения младшего были резкие, несдержанные, почти грубые, он шипел и стонал в губы Чимина, а тот вторил ему, расцарапывая его плечи и изгибаясь так, что их животы то и дело соприкасались. Это мешало двигать рукой, но было так потрясающе, что Чон не возражал. – Хочешь закончить так, – прохрипел Пак, вырвав свои губы из плена. – Нет, – так же хрипло ответил Чон. – Тогда смазка с презервативами была на одной из тумбочек. С рыком Чон стал искать взглядом нужное, а когда нашёл, то Чимин и сообразить не успел, как в него осторожно, но быстро вошёл один палец, смазанный холодной смазкой. – Не мог бы ты полегче, а? – зашипел он, несильно пихая ногой младшего, но тот только принялся снова терзать внутреннюю поверхность его бёдер, не умаляя напора. Совершенно точно Чон примерно представлял, что нужно делать, потому что, добавив второй палец, тут же принялся раздвигать их и смещать, явно пытаясь не только растянуть стенки, но и надавить на что-то. Когда ему это удалось, живот Чимина резко поднялся, и он выдал очаровательный протяжный сиплый стон. С третьим пальцем добавилось неприятных ощущений, но Чонгук всё давил и давил на простату, отчего по телу Пака шла горячая волна. Смотреть на такого хёна было одно удовольствие, и на секунду в голове Чонгука пролетела мысль, как же раньше ему не хотелось сделать с ним что-то подобное. Когда Пак был достаточно подготовлен, младший быстро раскатал презерватив, сдобрив его щедрым количеством смазки, а потом, придерживая ноги Чимина, стал осторожно входить. Чимин зажмурился, но быстро сообразил, что нужно расслабиться, а потому довольно скоро Чонгук смог войти до конца, и тогда Пак судорожно выдохнул, сглатывая вязкую слюну. Склонившись над блестящим от пота совершенным телом, Чонгук мягкими поцелуями начал осыпать сильную шею с выступившими от напряжения венами и вместе с этим сделал первый слабый толчок. Тут же Пак сжался на мгновение, снова попытался расслабиться, но Чон не дал ему такой возможности, набирая и набирая амплитуду, убыстряясь, выбивая из старшего новые хриплые стоны и заставляя его царапать и кусать его плечи снова и снова. С каждым новым движением стенки вокруг чонова члена сжимались и пульсировали сильнее, и они оба если и не понимали, то прекрасно чувствовали, что долго они не вытерпят. То, что происходило между ними, то, что происходило с ними сегодня, рушило всё их прежнее мироощущение, но было так нужно, так жизненно необходимо, что было неясно, как они жили раньше. Опустив руку на член Пака, Чонгук задвигал ей вразнобой со своими собственными толчками, но так, наверное, было даже лучше. Через пару секунд дыхание у Чимина перехватило, он вцепился до синяков в плечи Чонгука и с короткими рваными стонами излился в его ладонь. От одной этой картины, от одних этих звуков, от одного осознания происходящего, Чон вжался в разгорячённое тело последний раз и с сиплым стоном кончил. Он выкинул презерватив в стоящее около кровати ведро (предусмотрительные парни), опустился рядом с тяжело дышащим мокрым Чимином, подтянул одеяло и прижал старшего к себе. – Это странно, – сказал сонно Чимин севшим голосом, – но лучшее, что я чувствовал в своей жизни. – Говорил же, не так плохо быть обычным парнем… – Чонгук тоже ощущая внезапно навалившуюся усталость. – Надо бы почаще вот так… – Угу… – промычал Пак и провалился в сон без сновидений. Утро их, однако, началось неожиданно: с крика Тэхёна. – Боже, я так надеялся, что они вернутся, а они опять! – ныл он, замерев в дверном проёме и обращаясь к кому-то с другой стороны. Оба парня как по команде сели. Они определённо были в общежитии. В своём родном, тесном, как коробка общежитии с вопящим Тэхёном, рукожопым Намджуном, заботливым Сокджином, чрезмерно активным Хосоком и настолько же чрезмерно вялым Юнги. – Тэхён-а, ты о чём? – захрипел Чимин, пытаясь одновременно откашляться и прикрыться одеялом. – Я думал, сегодня вернутся наши Чимин с Чонгуком, – продолжал ныть ТэТэ. – А мы-то блять кто тогда? – мрачно спросил Чонгук, не делая, в отличие от старшего, тщетных попыток что-либо прикрыть. Ким замер с вытянутым лицом почти на четверть минуты, а потом на нём стала расплываться широченная квадратная улыбка, и Пак с Чонгуком поняли что самое время закрыть уши. – Ребята! Они вернулись! – завопил он во всю глотку, снова высовываясь в коридор, однако не становясь от этого тише. – Тогда пусть, блять, оденутся и потрудятся объяснить всё это! – раздался оттуда грозный рык Юнги. В родной маленькой кухоньке они рассказали ребятам всё, что с ними случилось, выслушали, что творилось здесь у них, после чего всеобщий ахер, казалось, сделался ещё больше, но на деле это был вовсе не предел. Ситуацию усугубил тот же грозный Юнги, которому приспичило спросить: – А почему вы-то, блять, голые и с засосами? Оба замялись. Вопрос, с какой стороны не глянь, неловкий, а отвечать-то придётся, бежать некуда. – Понимаете, – начал мямлить Чимин, – вся эта атмосфера с отношениями довольно сильно давила на нас, так что мы… это… ну… – Ну как минимум трахаемся, – прихлёбывая чай заявил Чонгук. – А как максимум? – Сокджин от сей новости даже поперхнулся. – А как максимум я хотел предложить Чимину встречаться. – А почему ты мне об этом не сказал?! – Чимин от негодования развернулся к младшему и вперился в него злобным взглядом, но тот оставался непрошибаем. – Может, потому, что я ещё только хотел? И видишь, уже сказал. – Нет, погоди, ты сказал это Сокджину! – Ой, Чимин, давай-ка, прекращай бузить… – Чон Чонгук! Хоть каплю уважения! – Боже, как я рад, что они вернулись… – облегчённо вздохнул Сокджин. – И похуй, что заднеприводными, – вставил Юнги свою лепту. Парни уже с полчаса просто валялись в обнимку в своей небольшой квартире и нежились в спокойном, беззаботном утре. – Как же хорошо – вернуться к себе домой, – Чимин улыбался, перебирая волосы Чонгука. – Я, оказывается, так соскучился по таким тихим часам с тобой, хён. Всего лишь за день. А кстати, – Чон вдруг подскочил и склонился за край кровати, глядя вниз, а потом громко засмеялся, – что-то тут в ведре-то прибавилось… Чимин сначала непонимающе нахмурился, а потом загоготал тоже. – Да и простынь смята, – он похлопал по матрасу. – Видимо, ребята тоже не теряли время зря. Чонгук прыснул в кулак и снова опустился рядом с Паком. – Интересно, как они будут всё успевать? – спросил он задумчиво. – О нет, знаешь, давай-ка осторожнее с желаниями. – Почему? – Чонгук посмотрел ему в глаза. Улыбнувшись, Пак мягко поцеловал его, а потом быстрым движением подмял под себя. – Попасть обменом в другой мир забавно, конечно, но в этом для тебя у меня куда больше времени. Чонгук засмеялся, но смех его был заглушен очередным поцелуем, продолжение которого было хорошо известно обоим.