Первая любовь - это навсегда

Денек сегодня выдался довольно выматывающим. Даже Юри, с его хваленой выносливостью, еле передвигал ноги по дороге до отеля. Каток от него был недалеко, минутах в десяти ходьбы, поэтому брать такси не было смысла. Хоть львиная доля работы сегодня выпала на Кацуки, я тоже неслабо устал. - Ох, как хорошо, что все закончилось. Недельку можно отдохнуть. - облегченно выдохнул я, едва за нами закрылась дверь номера. Мой подопечный слабо кивнул, непослушными руками пытаясь стянуть пиджак. На сегодняшнем банкете я не позволял Юри пить слишком много, да и он сам не сильно рвался. Видимо, тот случай, произошедший год назад, отбил в нем все желание напиваться. Хотя идея еще раз увидеть его на пилоне была довольно соблазнительна, но не там, где полно других людей. Да, я был собственником, и ревность иногда и правда переходила границы, хоть я пытался это тщательно скрывать. Давить на Юри не стоило, он и так первое время шарахался от любого моего слова или касания. Лишь со временем я смог немного приучить его к этому. Но одна вещь все же не давала мне покоя. У моего возлюбленного подопечного была очень странная реакция каждый раз, когда я пытался поговорить с ним о прошлых романах и влюбленностях. Он явно что-то скрывал от меня. И на правах его, теперь уже официального, жениха я должен был разобраться в этом. Пока я размышлял, как подступиться и с чего начать разговор, Юри уже успел завалиться на кровать, стащив лишь чертов пиджак и одну туфлю. Того и гляди, сейчас захрапит. Ну уж нет, любимый, завтра выспишься. Я плюхнулся практически на него, от чего парень недовольно что-то промычал в подушку и попытался выбраться. Удалось ему только перевернуться на спину, но большего я не позволил, продолжая сжимать в своих объятиях. Рассеянный и усталый взгляд карих глаз встретился с моим. - Виктор, ну вот зачем нужно наваливаться на меня? На кровати предостаточно свободного места. - вопреки словам его руки обняли меня в ответ, это значило, что на самом деле против он ничего не имеет, лишь бурчит для вида. Я нежно откинул челку с его лба и оставил невесомый поцелуй на кончике аккуратного носа. Но нежности - нежностями, а надо переходить к сути дела. Меня и правда это мучило. Я должен был знать все о Юри, ведь он наверняка читал обо всех моих романах из прессы и форумов. Скрывать подобное было не в моем характере. Но в характере Кацуки. И это бесило. Я даже комнату его облазил в поисках всяких фото или подарков от бывших возлюбленных. Но ничего подобного не нашел. Вообще ничего. Но ведь не мог же он быть таким святошей? Да и к тому же, его реакция явно давала понять, что все здесь не так чисто. - Юри, можешь честно ответить мне на один вопрос? - тихо спросил я. Парень лишь удивленно на меня посмотрел и положительно кивнул. - В кого ты был влюблен? - от моих слов японец нахмурился и сжался, словно желает провалиться сквозь матрас куда угодно, лишь бы подальше от меня. Я был с этим категорически не согласен. Я раньше милостиво отступал, по его просьбе, переключаясь на что-то другое. Но в этот раз я был намерен добиться ответа. - Мне не очень хорошо. Может поговорим в другой раз? - и прежде чем я успел опомниться, он змейкой выполз из-под меня и скрылся за дверью ванной комнаты. Вскоре послышался шум воды. Я же устремил полный досады взгляд в потолок. Ну ничего, я все равно все узнаю. В конце концов, у Юри никогда не выходило противостоять мне долго. Под мерное журчание струй воды в душе я не заметил, как уснул. *** Мы решили остаться в Барселоне еще на пару дней. Из-за соревнований мы так и не успели посетить все места в городе, которые бы хотели. Я очень хотел показать Юри тот пляж, который напоминал мне о доме. Об обоих моих домах. В Питере я родился и вырос, но за прошедший год Хасецу и Ю-топия стали мне не менее родными. Мы с Юри шли по узким улочкам города. Он еще не знал, куда я веду его, а я же был в предвкушении реакции возлюбленного. Погода была довольно ветреной, хоть и солнечной. Когда мы, наконец, добрались до места, Юри восхищенно замер, вглядываясь в раскинувшийся перед нами пейзаж. - Здесь прекрасный вид. Спасибо, Виктор! - его щеки заливал нежный румянец, а в глазах светилась неподдельная радость и восхищение. Я же не смог сдержать улыбки, глядя на его умильное личико. - Спустимся ближе к воде? - предложил я, и не дожидаясь ответа, я взял его за руку и потянул вперед. Мы уселись на песке в нескольких метрах от бурлящего моря. Это вызывало чувство дежавю. Я лишь улыбнулся воспоминаниям. Интересно, а о чем сейчас Юри думает? Судя по его лицу, на котором было столь мечтательное выражение, в своих мыслях он не ушел далеко от меня. Портить этот трогательный момент не хотелось, но я решил предпринять еще одну попытку все выяснить. Может Кацуки разомлеет под действием атмосферы, снимет оборону и, наконец, откроется мне. Я решил не ходить вокруг да около, а бить сразу в лоб. - Юри, вчера так ты и не ответил мне, но я все еще хочу знать, в кого ты был влюблен раньше? - я внимательно следил за изменениями в выражении его лица. Мечтательная улыбка померкла, темные брови сошлись на переносице, хотя щеки еще активнее залил румянец. Мученически простонав, японец спрятал лицо в коленях, закрывая тем самым мне обзор. - Зачем тебе это знать? - глухо спросил он, не поднимая головы. - Это как минимум будет честно. Ты ведь знаешь про всех моих пассий. - от моих слов он вздрогнул, а я тут же пожалел о сказанных словах. Хоть этих самых пассий у меня было не то что бы много, все же почти все время я проводил в тренировках, и крутить романы не было ни сил ни времени. Возвращаясь домой я мечтал только доползти до кровати. С Кацуки станется подумать, что он очередное мое увлечение. Как всегда накрутит себя без причин. Я не собирался его оставлять как минимум всю последующую жизнь. Отделаться от Виктора Никифорова ему определенно не удастся. - Не думаю, что тебе понравится услышанное. - в голосе Кацуки звучала полнейшая обреченность. - Да и я не хочу об этом говорить. Спрашивать о таком вообще не вежливо. - решил перевести тему и надавить на мораль? Ха, не на того напал, мой мальчик! - Послушай, Юри, это правда важно для меня, я... - Юри! Виктор! Вот так сюрприз! - договорить мне не дал веселый и громкий голос стремительно приближающегося Чуланонта. Мой подопечный облегченно выдохнул и приветливо помахал другу. Похоже, продолжить разговор нам не удастся. Я тяжко вздохнул и натянул на лицо улыбку. Чтоб от тебя подписчики в инстаграме поотписывались! - Пхичит! - поднявшись с насиженного места Кацуки побежал навстречу таиландцу. *** Третью попытку вывести ученика на откровенный разговор я предпринял уже в аэропорту, пока мы дожидались самолет. Юри уткнулся в какую-то брошюрку на испанском, в которой едва ли что-то понимал, просто разглядывал картинки и одновременно поедал пирожок, которым его угостил Юра. Он, кстати, тоже решил слетать с нами в Хасецу, объясняя это тем, что на источниках можно расслабиться после тяжкой поры соревнований. Юри был очень рад такому решению подростка, да и я тоже. Мы оба догадывались о настоящих причинах Плисецкого лететь в Японию. На носу было рождество и по совместительству мой день рождения. У нас в России рождество особо не празднуют, наверняка поэтому он решил провести этот день с нами, а уже на Новый Год лететь к дедушке и отмечать с ним. Сейчас же Юрка бродил по аэропорту от скуки в ожидании посадки. Я отвернулся к окну, разглядывая начавшее садиться солнце. Закаты в Барселоне были воистину прекрасны. Но долго любоваться им нет времени. При Плисецком снова не получится нормально поговорить, поэтому нужно действовать сейчас. И Кацуки как раз уже доел, поэтому отмазаться не получится. - Юри, мне скучно. Поговори со мной. - чуть капризно сказал я, надевая на лицо самое жалостливое выражение из своих запасов. Противиться ему мой дорогой подопечный конечно же не мог, и отложив брошюру обратно на столик, развернулся ко мне всем телом, словно показывая, что он в полном моем распоряжении. Прекрасно. - И о чем ты хочешь поговорить? Обсуждать катание на следующий сезон я еще не готов, так что...-он немного помялся, очевидно пытаясь найти подходящую тему. Но она уже была, так что можешь не утруждаться, мальчик мой. - Забудь хоть ненадолго о фигурном катании. Лучше расскажи, вы учились в одном классе? Или в Детройте уже познакомились? - С кем? - в карих глазах застыло непонимание. Интересно, он правда не понял, или до последнего лелеет надежду, что понял не правильно? - С твоей первой любовью. Пожалуйста, расскажи мне о ней. - я кинул на него еще один умоляющий взгляд. Ага, я прям Кот из "Шрека". Шляпы не хватает для полноты образа. - Виктор, ты снова за свое. - обреченно вздохнул японец. - Ты знаешь, что иногда бываешь невыносимо упрям? - о да, я знал. Именно поэтому я всегда добиваюсь желаемого. Ну, почти всегда. - Ага, у нас в России про таких как он говорят "Упрям как осел". - эти слова уже принадлежали Плисецкому. - Осел он и есть осел. Я состроил обиженную моську и скрестил руки на груди. Можно было картину с меня рисовать : " Вселенская обида", натурщик - Виктор Никифоров. Тут на табло высветился рейс "Барселона-Токио" и голос девушки-оператора сначала на испанском, а следом на английском объявил начавшуюся посадку. Делать нечего, придется возвращаться домой без ответа. Ну почему нельзя было задержать рейс еще на полчаса? *** Семейство Кацуки встретили нас троих радушно, как и всегда. В честь нашего возвращения они чуть ли не пир устроили. Юри хоть и смущался, но был очень рад снова оказаться дома. Хоть и не на долго, о чем сообщил, когда за столом остались лишь самые близкие люди. - Через пару недель мы с Виктором улетим в Санкт-Петербург. - название города он произнес с таким милейшим акцентом, что я еле сдержал себя в руках, чтобы не завалить его прямо на этом столе и при его родителях. - Он будет тренироваться для участия в следующем сезоне, и совместно тренировать меня. Так нам будет удобнее. - пояснил он, замечая удивленные взгляды. Чета Кацуки хоть и была расстроена столь скорым отъездом сына, но они уже привыкли к его отсутствию дома. Пять лет в Детройте, плюс постоянные разъезды по соревнованиям. Надо потом узнать, что Юри сам думает о таком образе жизни. Может жить в родном Хасецу было бы предпочтительнее для него. Рано или поздно мы все равно закончим карьеру, и после этого можем вернуться сюда. Посидев еще около часа, сославшись на усталость после перелета, мой подопечный отправился к себе в комнату. Я же решил воспользоваться этим. Пусть это было немного не честно, но видит Ками, я пытался. Раз уж Юри сам не хочет говорить, то узнаю у его друзей. Юко и Такеши уже помогли мне однажды, может и сейчас они будут так добры сделать поступки и реакции Юри более понятными. Подойдя к парочке и дружелюбно улыбнувшись, я начал разговор. - Вы же давно знакомы с Юри, верно? - на мой вопрос они лишь радостно закивали. - Да, ему тогда еще пяти лет не было. Он был таким пухленьким и немного неуклюжим. - Юко улыбнулась воспоминаниям. Она и правда любила Кацуки как младшего брата. Я был очень рад, что Юри все же не был совсем одинок. - Есть кое-что, что я хотел бы узнать. Вы же знаете эту скрытую натуру, сам он не хочет ни в какую говорить. В кого Юри был влюблен раньше? Нишигори воззрились на меня словно на душевнобольного. -Да ясен пень, в кого, - начал было Такеши, но Юко ткнула мужа в бок и очень красноречиво на него глянула, заставляя замолчать. - Юри ни с кем не встречался. Все удивлялись этому, ведь ему уже за двадцать. Но наш Юри и правда слишком тихоня. - рассмеялась девушка. Тут пискнул сигнал ее телефона. - Ох, прости Виктор. Нам нужно бежать. Кажется, Лутц подожгла скатерть. -Что ж, удачи. Привет девочкам! - сказал я на прощанье. Но их реакция на мой вопрос была однозначно странной. Они словно покрывали Юри. Особенно Юко. Да что же произошло и кто был чертовой первой любовью Юри?! У меня уже кругом голова пошла от всех этих мыслей. Говорят, меньше знаешь - крепче спишь. А вот ни черта! Пока не узнаю, не смогу спать спокойно. Мой взгляд переместился на Минако, которая удобно устроила подбородок на столе, продолжая сжимать початую бутылку. Пьяный человек - разговорчивый человек. Может хоть она мне расскажет. - Хорошо посидели, Минако-сан. - я подсел к ней и нацепил одну из самых обворожительных улыбок. - О, Виктор. - взгляд был мутным из-за количества выпитого, но точно фокусировался на моем лице. Уже хорошо. Тут ее рука потянулась к моим волосам. - Разве могут у парней быть такие мягкие волосы? Это просто преступление. - Могут, Минако-сан -рассмеялся я, позволяя ей еще какое-то время играть с моими волосами. Но пока она еще окончательно не вырубилась, нужно расспросить ее. - У меня к вам вопрос...Юри же был в кого-то влюблен раньше? Мне бы хотелось знать. -Серьезно? Ты не догадываешься? - выражение ее лица было настолько удивленным, как будто перед ней сижу не я, а инопланетянин. - Так вот почему Юри вчера написал СМС с просьбой ничего тебе не рассказывать, если спросишь. Прости, я пообещала. Теперь уже у меня глаза были словно чайные чашки. Так вот в чем дело. Значит и Нишигори он тоже попросил. Ну и хитрец же ты Юри. Все продумал. Но зачем делать из этого тайну покрытую мраком? Или это такой способ довести меня до грани? Мое терпение ведь тоже имеет лимит. Оставив хореографа в одиночестве, я направился в комнату Юри. К счастью, сегодня он не заперся. Отлично. Войдя в комнату и поплотнее прикрыв дверь, я увидел, что Кацуки смотрит что-то в наушниках и не заметил моего прихода. Представляя себя ниндзя, я как можно незаметнее старался пробраться к кровати, на которой он лежал, но меня раскусили через три шага. Парень вытянул наушники из ушей и оглянулся на меня. - Виктор, что ты делаешь? - он явно не ожидал моего прихода. Неужели он думал, что после того, что случилось в Барселоне, я буду спать в другой комнате? Мы все же помолвлены. - Ты сказал, что устал. Я беспокоился за твое состояние. К тому же, я сам спать уже хочу. - я с самым собственническим видом улегся на узкую для двоих кровать японца. Он уже собирался разразиться возмущенной тирадой по этому поводу, но я нашел другое применение его губам. Я старался целовать его медленно, не слишком настойчиво, но с чувством, давая почувствовать свое главенство. Сопротивление его длилось не долго, после чего он сдался, чуть приоткрыв рот, позволяя углубить поцелуй, а его тонкие аккуратные пальцы сжали мои плечи, прижимая ближе. Рядом с ним можно было позабыть практически обо всем, что угодно. Но сейчас я ясно помнил, чего конкретно хочу добиться от своего возлюбленного. Разорвав поцелуй, я с чувством некоего превосходства оглядел подопечного, чье дыхание было сбито напрочь, а щеки заливал пунцовый румянец. Только я могу видеть это все, и это я довел его до такого состояния. Поэтому мысль о том, что кто-то до меня был способен видеть такого же разомлевшего и почти возбужденного Юри отдавала глухой болью где-то в груди. - Пожалуйста, расскажи мне. - слабо попросил я. - Мне и вправду нужно знать. - казалось, я умру, если не узнаю наверняка, что тогда произошло и почему Кацуки так не хочет об этом говорить. - Ты не отстанешь, да? - тяжело вздохнул мой жених. Я утвердительно кивнул. - Но учти, Никифоров, ты сам напросился. Выбравшись из моих объятий, Кацуки поудобнее сел на кровати и жестом показал мне сделать тоже самое. Теперь мы оказались лицом к лицу. Юри сжал в объятиях подушку и начал говорить. - Мне тогда было двенадцать. Когда я впервые встретился с этими чудесными глазами, был просто очарован. Каждый раз, видя эту тонкую фигуру, я останавливался словно громом пораженный и не мог отвести взгляд. Каждое движение, каждый жест, каждый взгляд заставлял мое сердце трепетать. - на его губах появилась очаровательная улыбка. Я заметил, что пальцы, очевидно, без ведома хозяина, который мыслями ушел в далекие воспоминания, нервно теребили пушистую ткань наволочки, вырывая из нее маленькие ниточки. - Но не меньше я любил волосы. Такие длинные и блестящие они словно водопадом струились по точеным плечам. Это было и правда прекрасно. Но увы, такие невзрачные и ничем не примечательные парни как я вертятся совершенно в других кругах. Поэтому я и мое слепое обожание оставались незамеченными. Я даже не нашел в себе сил пойти и заговорить- улыбка стала чуть вымученной, но все равно счастливой. Каждое сказанное Кацуки слово было словно гвоздем, вбиваемым в гроб моего самолюбия. А ревность кровожадным зверем ревела внутри, желая разорвать героя детских грез моего возлюбленного. - Ты так рассказывал. Ты и сейчас влюблен в этого человека, Юри? - по описаниям Кацуки я не смог определить даже пол того, кого планирую прикончить, как только установлю личность. - Да. Говорят, первая любовь - это навсегда. - в карих глазах светилась неподдельная нежность. Он словно вернулся на десять лет назад. Видимо, и правда зря я это все затеял. Он пытался предупредить, что услышанное мне не понравится. Но когда это останавливало меня? Вот и результат. Получите, распишитесь, Виктор Андреевич. - Ясненько. Спасибо что поделился, Юри. - я нашел в себе силы выдавить улыбку. - Я правда устал. Перелет, ужин. Я наверное пойду спать. - нужно было переварить услышанное и решить что делать дальше. Но в присутствии Юри это будет крайне сложно. - Конечно. С тобой точно все в порядке, только устал? - взволнованно спросил японец, осторожно касаясь своей маленькой ладошкой моего лба. - Все хорошо. Спокойной ночи, Юри. - я быстро чмокнул парня в щеку и вышел из комнаты. На пороге которой тут же столкнулся с Плисецким. Он, очевидно, тоже направлялся в выделенную ему спальню. - Чего рожа такая кислая? Твоя свинка не дает? - не удержался от едкого комментария подросток. - Что б ты понимал, Юр. - отмахнулся я. - И на правах старшего товарища дам тебе один совет: не влюбляйся. Никогда. - на меня посмотрели так, будто у меня на голове выросло пару ослиных ушей, а за место носа - свиной пятачок. Боже, ну и дикая же у меня фантазия. Спать. Срочно спать. И я направился дальше по коридору в успокаивающую пустоту и темноту своей комнаты. Боковым зрением я заметил, что Юрка зашел к Кацуки. И что ему могло понабиться от моего подопечного в такой час? А впрочем, это не имело большого значения. *** Просыпаться категорически не хотелось, но солнце нещадно жгло глаза. Настроение было полностью противоположно погоде. На душе было чертовски плохо, хоть на стену лезь. Рука на автопилоте выудила из-под подушки телефон. Куча уведомлений, и несколько пропущенных звонков. Вау, и зачем я понабился всем так не кстати? Потом взгляд медленно переполз на дату. 25.12. Вот и ответ. Я откинул телефон на другой конец кровати и заглушил страдальческий стон подушкой. Хотелось малодушно этой же подушкой и придушить себя. Вставать с кровати, а тем более праздновать и принимать поздравления не хотелось от слова совсем. Эгоистичная часть меня вопила о том, что стоит сказаться больным и проторчать весь день в комнате. Им и без меня будет весело. Юрио будет с ними. Юко и тройняшки от него без ума. А неэгоистичная часть, почему-то голосом Якова, увещевала о том, что Виктор Никифоров не является центром планеты. Семейство Кацуки готовилось к Рождеству и твоему чертовому дню рождения. А твое корчащееся в муках эго вовсе не повод вести себя невежливо с этими людьми, которые приняли тебя практически как сына. Да и Юри виноват тоже не был. Я сам настойчиво вытягивал из него эту информацию. Да и смысла ревновать нет. Ведь Кацуки сказал, что даже не смог заговорить с объектом своего обожания. К тому же, сейчас у Юри есть я. И он любит меня. Ведь любит же? Я был уверен, что это так. Иначе не позволил вытворять все что мне вздумается. Хотя та фраза о том, что первая любовь на всю жизнь, тревожила. Ну да ладно. Справимся. Я вытесню все мысли о его бывшей любви. Теперь твоя очередь не отводить от меня взгляд, Юри! Настроение с отметки "я унылая плесень" поднялось до "русские не сдаются!" , и я решительно откинул одеяло. Это будет мое первое Рождество с Юри, и я хочу, чтобы оно запомнилось нам обоим. Но моего запала не хватило на долго. Было ожидаемо много поздравлений. Я лишь улыбался, поздравляя в ответ. Юри помогал Хироко-сан и Мари на кухне, поэтому с ним мы увидеться еще не успели. Зато в гостиной меня застал Юра, и, подарив дизайнерский галстук синего цвета, поздравил меня с двумя праздниками и даже расщедрился на объятия. От меня же он получил скетчбук ( я недавно узнал, что Юрка увлекается рисованием в свободное время) и брелок на телефон в виде снежного барса. Мы оба остались довольны. Застолье было веселым и шумным, по-настоящему семейным. Я уже давно не испытывал чего-то подобного. Все-таки я не ошибся в своем выборе. Кацуки действительно научил меня жить и любить по-новому. Юри сидел по правую сторону от меня и о чем-то беседовал с Минако. Я особо не вслушивался в их разговор, но не смог сдержаться и нашел ладонь японца под столом и переплел наши пальцы. Его близость успокаивала. Наверняка он чувствовал что-то похожее, когда выходил на лед. Почувствовав мое прикосновение, Юри сначала удивленно взглянул на меня, затем улыбнулся самой светлой улыбкой и сжал мою ладонь крепче. Я был счастлив. Вскоре все начали расходиться. Семейство Нишигори в полном составе утащили не особо сопротивляющегося Юрку на каток. Он обещал показать девочкам новый прыжок. Мари увела Минако прогуляться по улице, чтобы освежить голову. Тошия-сан уснул перед телевизором, а Хироко-сан, в свойственной ей суетливой манере, принялась убирать грязную посуду, отказавшись от предложенной нами помощи. - Виктор, - неожиданно начал Юри. Его лицо было очень серьезно в этот момент. - Может я поспешил с кольцом тогда, в Барселоне. - мое сердце на секунду сжалось. Мы вроде все решили еще в день после произвольного выступления. Неужели он снова решил меня бросить? - Я не знал, что делать подарки заранее плохая примета в России. Мне Юрио только вчера сказал. - в этот момент с моей души свалился невероятных размеров камень. Снова хотелось плакать, только уже от облегчения. - Брось, Юри. Я не особо верю в эти приметы. - выдохнул я, и потрепал его по голове, задерживая руку на мягких темных локонах, которые уже заметно отросли. - У меня есть еще один подарок для тебя. - поднявшись с насиженного места, парень решительно взял меня за руку и повел в собственную комнату. В моей голове промелькнули мысли совсем не приличного содержания. Дверь с тихим шумом отъехала, пуская нас в комнату. Щелкнул выключатель, и я на секунду зажмурился от яркого света. Когда же я открыл глаза то увидел то, что заставило меня замереть на месте. Все стены комнаты были обклеены плакатами с моим изображением. - Тот, о ком я так вдохновенно вчера рассказывал, это ты, Виктор. Мне было слишком неловко, ведь я вел себя как типичная девочка-фанатка, - он говорил, робко опустив голову, словно не решаясь заглянуть на меня. - Готов был душу отдать за один разговор с тобой. Это было слишком постыдное прошлое чтобы рассказывать, тем более, тебе. Но я понял, что это и правда важно для тебя. - Юри немного вскинул подбородок. Щеки все еще заливала краска смущения, но в глазах было совершенно другое выражение, какое было у него, когда он выходил на лед. - И вот, я решил открыть правду. Виктор Никифоров, ты - моя первая и единственная любовь. Я стоял и ушам своим не верил, слушая эту исповедь. Когда же я нашел в себе силы перестать стоять столбом, я сжал Юри в крепких-крепких объятиях. Не удержав равновесия, мы снова упали, как тогда в Китае. Только сейчас под нами вместо льда расстилалось татами. Я нашел его губы своими, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою любовь и нежность. Я даже не представлял, что простой мальчишка из Японии, стеснительный и боязливый, склонный к полноте и совершенно не умеющий налаживать контакты с окружающими людьми из-за природной робости, настолько перевернет мою жизнь и станет неотъемлемой ее частью. Но это все произошло, и я был этому очень рад. Большего нельзя и желать. - Я люблю тебя, Юри. Это был самый лучший подарок!