Стандартная процедура

Сегодня мне был назначен приём к известному хирургу для консультации и обсуждения всех вопросов касательно операции, которую я намерен делать. Мне бы хотелось уменьшить свой член. Я принял такое решение после того, как несколько моих девушек, ссылаясь на то, что он слишком большой для них, отказывались заниматься со мной сексом. Последняя из них хоть и пыталась показать, что ей хорошо со мной, но я видел — девушке очень больно. Честно сказать, я сильно нервничал по поводу всего этого. Мне не особо хотелось делать эту операцию, но раз я не обделён размером, даже нет, не так, в избытке — делись, не хочу, — то у меня нет другого выхода. Все девушки будут бежать от меня, как от огня, как только увидят моего дружка. Идя по коридору, я нервно разглядывал именные таблички на дверях. Наконец-то нашёл нужную. Осмотрев людей, что сидели на мягких диванчиках со скучающим видом, ожидая своей очереди к врачу, я спросил: — Сюда есть кто? — указывая на кабинет. Получив отрицательный ответ, я, постучав, вошёл. — Можно? — поинтересовался я, заглядывая за дверь. Врач повернулся ко мне на стуле и в изумлении уставился на меня. Даже показалось, что он сам немного удивлён. Слегка прокашлявшись, произнёс своим бархатным голосом: — Присаживайтесь. Сняв очки и прикусив оправу, он, проследив за мной до кушетки, прошёлся своими тёмными глазами от моей загорелой шеи, вниз, по каждой складочке чёрной футболки, и, дойдя до бугра в паху, остановился. Его дерзкий взгляд слегка смущал, заставив стыдливо прикрыться, словно я сидел пред ним голышом. Странное чувство, словно меня разглядывает не доктор. — Что у вас? — его улыбка чеширского кота вызвала во мне неоднозначные эмоции. — Я хочу уменьшить свой член, — выпалил я, теребя край футболки и нервно оглядывая кабинет. Ничего лишнего: стеллажи под папки с медицинскими документами, небольшие полки с карточками пациентов. На подоконнике одиноко стоял кактус, ласкаемый тёплыми солнечными лучами. Слева от стола находилась кушетка, на которой я и сидел. — Насколько мне известно, молодые парни приходят в хирургию увеличить свой член, а не наоборот, — сказал врач, будто бы насмехаясь надо мной. Однако насмешки в его глазах я не увидел, скорее наоборот — они были полны дикой похоти. — Нет, Вы не понимаете. Я не могу нормально заниматься сексом, девушкам больно, — преодолевая стыд и краснея пуще прежнего, произнёс я. — Хм. Снимайте штаны, — ухмыльнувшись, прошептал врач и бросил на меня свой хищный взгляд. Сняв брюки и нижнее бельё, я отвернулся, краснея и испытывая жуткий стыд. Примерно с минуту хирург рассматривал мой огромный член, словно бы в музее, проходя взглядом своих угольных глаз по всей длине, уделяя некоторое внимание яичкам, а затем протянул свою ладонь к нему. Я, почувствовав холодные пальцы, вздрогнул и слегка подался назад. — Ч-что Вы делаете? — встрепенувшись, спросил я. — Стандартная процедура. Ничего особенного, — мягко произнёс он, ощупывая моего дружка. Я понимал, что начинаю постепенно возбуждаться от прикосновений. Мне уже не казалось, что это осмотр; я был уверен, что он намеренно ласкает мой член, проводя подушечками пальцев от основания к головке, задевая — конечно же, случайно — мои яйца, поглядывая на меня, ожидая реакции. — Вы действительно хотите? — произносит Учиха своим бархатным голосом, от которого я прям сейчас готов кончить. Мы оба понимаем, что именно он имел в виду. — Да. Хочу, — на выдохе отвечаю я, ловя на себе похотливый взгляд хирурга, когда он касается головки члена пальцем. Его холодная рука обхватывает моего дружка, медленно совершая поступательные движения. Я тяжело дышу, ничего не соображая. Неужели это происходит со мной? От этих ласк мой дружок проснулся, давая понять, что «готов». Хирург, ухмыльнувшись, приблизился к нему лицом и вобрал наполовину, помогая себе одной рукой. Его длинные пальцы касались моих яичек, перебирая, оттягивая. Он с причмокиванием сосал мой огромный член, проводя языком по всей длине, второй рукой сжимал свой, уже возбуждённый, ствол; готов был уже освободить его, но не торопился. Сначала хотел удовлетворить меня, хотел отсосать мне так, как до него не делала ни одна из моих девушек. Он удовлетворял меня так умело, словно бы не в первый раз, будто шлюха с многолетним стажем. Так громко стонет, касаясь своего члена, что я почти кончил. Прервав свои действия и встав с коленей, потянул меня к большому дубовому столу и усадил на него. Раздвинув мои ноги, Учиха провёл рукой по внутренней части бедра, задевая самые чувствительные места, за что ловил благодарный стон. В моих небесных глазах он мог увидеть дикое жгучее желание — прям сейчас отыметь его, как последнюю шлюху, натянуть по самые яйца и трахать до потери сознания, спуская всю сперму внутрь. Всё это он прочитал в моём затуманенном взгляде, поэтому, отодвинувшись, снял с себя белый халат и рубашку. Вновь сел на колени и обхватил член своими мягкими губами, отсасывая более энергично, чем в прошлый раз. Сейчас он брал глубже, нежнее облизывал головку, снова вбирая ствол наполовину, помогая себе рукой. Я запустил пальцы в его мягкие волосы и, сжав, толкнулся вперёд. Я хотел, раз уж выдался шанс, иметь его везде глубоко и жёстко. Вопреки громким и пронзительным стонам, я вколачивался в его ротик так сильно, что из его глаз потекли слёзы; он кое-как сдерживал рвотный позыв; продолжал играться со своим дружком, по-прежнему сильно сжимая и поглаживая его через штаны. Притянув парня к себе, я вовлёк его в страстный горячий поцелуй, грубо засовывая свой язык в его рот, хозяйничая, толкаясь глубже. Проводя по зубам, касаясь нёба, сплетая наши языки в горячем танце. Учиха отпрянул, рвано вдыхая и выдыхая; смотрит на меня затуманенным взглядом, целует. Страстно, нежно; кусает мои губы до крови, слизывает капельки. Ближе придвигается ко мне, впивается пальцами в плечи, трётся своим членом о мою промежность — всё быстрее и быстрее. — Я Саске… — шепчет он, обжигая горячим дыханием моё ухо. Я поглаживаю Учиху по спине одной рукой — по слегка выпирающим лопаткам, по ровному позвоночнику, проскальзывая пальцами под штаны, в ложбинку меж ягодиц, — другой ласкаю его соски, что вскоре затвердели. Слышу, как он сладко стонет, когда я ввожу один палец и двигаю им. Кусает меня за плечо, чувствуя второй. Сильнее насаживается на них. — О боже… О да… А-ах… Хн… — кричит Саске, сжимая свой член, что уже давно пора освободить из штанов. Вынимаю пальцы, расстёгиваю его брюки. Останавливает меня, всматриваясь своими угольными глазами в мои небесные. Тянет за руку, крепко сжимая её. Так нежно; его пальцы такие холодные. Толкает меня на кожаный стул, демонстративно снимая с себя остатки одежды: обувь и брюки, что не долетают до кушетки, с громким лязганьем бляшки падают на пол. Остаётся полностью нагой. Медленно подходит ко мне, облизывая свои губы. Садится сверху, разводит ноги как можно шире, предоставляя мне прекрасный обзор на сочащийся член. Суёт три пальца в рот, не сводя с меня полного желания и похоти взгляда, словно бы ожидая похвалы. Облизывает их. Боже, какой он сексуальный! Мне сразу же захотелось засадить ему так глубоко, слышать громкие крики, чувствовать, вдалбливаться в узкую дырку. Всё это Саске вновь прочёл в моих глазах. Заносит руку за спину и вводит в себя, как я успел заметить, четыре пальца, с громкими стонами насаживаясь на них; второй рукой надрачивает свой ствол, что просил ласки. От этих манипуляций мой дружок требовательно дёрнулся. Учиха, продолжая трахать себя, жарко целует меня, нагло проталкивая свой язык. Вытаскивает пальцы, обхватывает мой член и водит им по своей покрасневшей дырке, размазывая выступившие капли предэякулята; громко стонет. Я убираю прядь волос с его вспотевшего лица, принимая благодарный взгляд. Останавливается, достаёт из ящика тюбик со смазкой — откуда он здесь вообще? — и выдавливает содержимое себе на руку, следом обмазывая мой член. Обхватывает его рукой, направляя к своему анусу. Вводит лишь наполовину; я издаю громкий стон, который перекрывается поцелуем. Медленно продолжает насаживаться, ему больно — я это понимаю, но резко вхожу на всю длину. Слышу болезненный вскрик. Заглядываю в его угольные глаза. Он плачет. Я вытираю слёзы и целую его, нежно проводя пальцами по щеке. Второй рукой обхватываю его член, медленно водя по нему рукой, стараясь доставить максимум удовольствия. Несколько секунд привыкает к ощущениям. Я не тороплю, чувствую, как он сжимает меня внутри, как же узко. Опирается на мои плечи и поднимается. Снова насаживается. Первые несколько раз медленно, дальше остервенело, громко стонет, как последняя шлюха. Я, подмахивая бёдрами, убираю руку с члена и сильно сжимаю ягодицы Саске, трахая быстрее. — О да, глубже… Да… Ммм… — похабно стонет мне на ухо, рвано насаживаясь на мой огромный член, превозмогая дискомфорт. Чувствую, как сжимает меня, не могу поверить, что с ним так хорошо; такой податливый. — А-ха… О да… Сквозь пелену удовольствия нахожу на столе канцелярскую резинку и наматываю её на набухший член; ловлю затуманенный непонимающий взгляд, но Учиха продолжает скакать на мне, словно наездница. Перекатываю резинку к основанию его ствола и быстро начинаю надрачивать его. Вскрикивает от нахлынувшего удовольствия, сильнее сжимается, но шире разводит ноги, впиваясь ногтями в мои плечи. — Боже… Аа-ха… Быстрее, быстрее! — кричит Саске, ускоряя темп. Я оставляю член и вновь сжимаю ягодицы, подмахивая бёдрами, увеличивая ритм. Шлёпаю. Ещё и ещё. Сжимаю, снова шлёпаю. Ягодицы уже, наверное, красные, как помидоры, но я продолжаю. Запрокидываю голову назад, сильнее натягивая парня, трахая глубже, ещё и ещё. Пара мгновений и я кончаю внутрь, чувствую, как по ногам стекает сперма. Тяжело дышу и перевожу туманный взгляд на Саске. Сквозь пульсирующую кровь в ушах не сразу понимаю, что он говорит. — Пожалуйста, — умоляет он, обжигая мою шею горячим дыханием, указывая на резинку, — пожалуйста, сними… Я не слушаю его, а лишь обхватываю возбуждённый ствол и быстро надрачиваю его, ловя пошлые стоны. Я сам был готов кончить второй раз лишь от этого бархатного голоса, но мне хотелось доставить удовольствие и Саске. Пара мгновений и я, прервав свои действия, снимаю резинку. Он с громким стоном обильно кончает мне на грудь, пачкая мою чёрную футболку. Блядство. Рвано хватая воздух, он переводит взгляд на дубовый стол, где лежали сухие салфетки. Тянется к ним, несколько даёт мне. Вытирается. Везде. Опускаю свои глаза вниз, на его член. У меня появилось дикое желание прям здесь и сейчас отсосать его, взять так глубоко, как это возможно. Хочу медленно проводить языком от головки до основания, оставляя влажные дорожки; помогать себе рукой, лаская пальцами яички, проводя кончиками по уретре. — Ха… Мыа… — простонал я, когда Саске — не знаю, намеренно или нет — встал и вновь сел до основания на мой член. Учиха, упершись о мои плечи, медленно поднимался, сильно сжимаясь внутри, чем доставлял мне нестерпимое удовольствие, сопровождающееся моим гортанным рыком. Он нарочито медленно вставал, проводя подушечками пальцев по внутренней стороне моих бёдер, вызывая мурашки, что пробежали по всему телу. Я закусил губу. Этот дьявол не сводил с меня своего дерзкого взгляда, словно бы видел меня насквозь. Мне стало не по себе от этого, я в смущении отвернулся. Когда он стал вытирать салфетками себя везде, моё сердце забилось в бешеном ритме: я вижу, как он проводит по внутренней части своих бёдер, касается своей дырки, откуда всё ещё вытекала моя сперма, как похотливо смотрит на меня, ухмыляясь чему-то. Закончив, он направился к своей одежде. Демонстративно нагнувшись, дабы поднять её, обернулся на меня, ожидая реакции на свои действия. Безмолвно следит за мной, натягивая брюки и, уже помятую, белую рубашку, а следом и халат. Я, всё ещё наблюдая за ним, осознал, что сижу в кожаном кресле. Почти голый. Демонстрируя свой огромный член, что готов был бы вновь испытать всё это наслаждение — трахать узкую дырку, чувствовать на своём стволе горячий ротик, спускать внутрь всё до последней капли. Встав, попутно стал собирать свои вещи. — У Вас для всех пациентов такая «стандартная процедура»? — интересуюсь я, усмехаясь и глядя в его, всё ещё, затуманенные тёмные глаза, попутно натягивая штаны. — Нет, — отвечает он, улыбаясь. — Но в операции Вы не нуждаетесь. Это я Вам говорю, как специалист, — произносит он с нажимом на последнее слово. Дверь кабинета открывается, и в помещение входит мужчина на несколько лет старше Саске. — Саске, что ты здесь делаешь? И почему на тебе мой халат? — вошедший перевёл свой недовольный взгляд на меня, слегка склонив голову вбок: — а Вы кто?