Дневник на чердаке

      Была поздняя осень, когда семья Эванс въезжала в новый дом. Они поженились сравнительно недавно, но уже нашли то уютное местечко, в котором проведут свои следующие два десятка лет совместной жизни. Новая хозяйка этого дома Мэри Эл вносила туда маленькие предметы декора, в это время её муж Джордан стоял около дороги и ждал, когда к ним приедет грузовик с мебелью. Рядом радостно резвился их чёрный лабрадор по кличке Мэт. Он ловил пастью хлопья снега, что медленно падали на землю. На улице нещадно веял холодный ветер. От этого хотелось лишь оставаться дома, укутаться в тёплый плед и никуда не ходить.       Закончив с переносом вещей и мелких коробок, Мэри Эл решила осмотреть дом. Он был небольшим, но ужасно милым. Всё было в светлых и ярких тонах. Дом будто светился изнутри. На первом этаже находилась кухня с выходом на террасу и просторная гостиная. На втором ванная и их с Джорданом спальня, и еще одна комната для их будущего ребенка. Дальше был чердак. Мэри ещё не бывала там, до того как они купили дом, но теперь она полноправно может подняться туда.       Всё было в пыли и заставлено большими коробками, в которых находились вещи, оставленные прошлыми хозяевами. Девушка задумалась, кто они, ведь риелтор, показавший им дом, ни разу об этом не упомянул. Она пошла вглубь тёмного чердака, осторожно перешагивая через ящики, но, не заметив один из них, упала, и, стоявшая на самом верху коробка, с грохотом полетела вниз. Из неё выпала потрепанного вида тетрадь. Любопытство Мэри взяло верх, и она взяла её в руки. Это было что-то вроде дневника. Все записи были написаны красивым почерком, поэтому было понятно, что его вела девушка.

***

30.11.2008       Привет, дневник. Меня зовут Адель Моррис. Мне шестнадцать лет. Зачем я всё это пишу? На курсах по психологии нам говорили, что это помогает для поддержания психического здоровья в сложных ситуациях. А на самом деле, мне просто некому высказаться.       Моя история очень странная. Всё началось в начале этого учебного года. В тот день, когда меня привели в школьный кружок искусств. И чёрт меня побрал прийти тогда. На это меня подговорила моя лучшая подруга Джен. Тогда мы с ней до безумия увлеклись искусством. Я не хотела тогда куда-то идти, но зная свою подругу, она бы от меня не отстала. И я согласилась…       До сих пор помню тот день. Тогда было пасмурно. Осень ещё не до конца вступила в права власти над погодой, но уже полностью выпускала свои законы. В здании мастерской было тепло. Вокруг стояли большие зелёные растения, создающие приятный уют, а также несколько дверей, и каждая вела в своё помещение. Тогда пришли я с Джен и ещё пару человек из параллельных классов. Их лица были знакомы, и точно могу сказать, что пришли они туда не ради искусства. Скорее всего, их просто заставили учителя.       И затем вышел он. Изначально, я совершенно не обратила на него внимания, но только мы встретились взглядами, по мне пробежала стая мурашек. Его голубые глаза осмотрели меня с ног до головы, а губы преобразились в ухмылку. Во взгляде читался интерес. Я сразу же отвернулась к Джен, а она лишь с недоумением посмотрела на меня. Мы перешли в зал, где стояла армия многочисленных стульев. В противоположной стороне от входа находилась сцена. Скорее всего, это было место, где занимался драмкружок. После того как все расселись, он начал читать лекцию об эпохе девятнадцатого века. Я знаю про это время всё, но мне было ужасно интересно. Его томный, низкий, бархатистый голос. Я слушала его, закрывая глаза от наслаждения. Что ж, никогда не сомневалась в его лидерских и ораторских качествах.       После того как он закончил, то мы отправились смотреть мастерские. Их было много, но мне было интересно только помещение для художников. Оно находилось немного дальше от зала со сценой. В одном углу стоял стол с тарелкой фруктов на нём, а вокруг были мольберты с идеально чистыми полотнами. С другой стороны несколько стеллажей с краской, кистями и подобными вещами. Ещё дальше пара мягких на вид диванов. Над одним из них весела картина красивой девушки. Длинные тёмные волосы, глубокие карие глаза, впалые щёки, маленький нос. Она казалась идеальной. Засмотревшийся на картину и заблудившись в своих мыслях, я не заметила, как он вошёл в комнату. — Вам нравится?       До сих пор помню это вопрос. С него то всё и началось. Оказавшись вырванной из зыбучих песков рассуждения, мне понадобилось время, чтобы осознать заданный вопрос. — Да. Девушка на ней просто прекрасна.       Он перевёл взгляд на картину. Вновь ухмыльнулся как в первый раз. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Молодой мужчина. Намного выше меня. Острые черты лица, чёрные волосы средней длины, очки в тёмной оправе. Он выглядел молчаливым и безразличным. — Это моя сестра. Я автор этой картины.       Рассматривая его, я вновь ушла в свои мысли, но голос, отдаляясь эхом, вернул меня обратно. Меня удивило, что он автор этого шедевра. Этот стиль, манера исполнения. Я была восхищена.       После этого мы ещё долго разговаривали. Мы обсуждали всё — от искусства, до обычной повседневной жизни. В целом говорила я, иногда он что-то добавлял. Да, впрочем, сейчас ничего не изменилось. Наша беседа закончилась, когда меня нашла Джен. Она сказала, что уже пора идти домой. В тот день я приняла решение, которое сильно изменило мою жизнь. Мне хотелось вернуться к нему. Я сказала Джен, что выбрала кружок рисования. Она лишь поддержала меня, ведь сама хотела туда пойти.       Мы с ней были единственными учениками в кружке, кто действительно хотел занимать искусством. Первые занятия проходили достаточно обычно. Но я видела его неприкрытый интерес ко мне. Ему была интересна во мне каждая мелочь. Иногда это начинало пугать. Но теперь я понимаю, какова была его цель. Он знает меня от а до я. Мои интересы, мои вкусы, мои предпочтения. Каждый мой шаг, каждый шрам на моём теле, каждую родинку.       Я уже не помню, когда всё началось. Помню только то, что он попросил меня остаться. Ему нравилась моя внешность, хотя, на самом деле, я никогда не считала себя красивой. Попросил разрешения нарисовать меня. Я согласилась. Мы начали, как только ушла Джен. Он посадил меня на площадку посреди комнаты и принялся писать картину, но… потом всё было как в тумане. Я помню лишь прикосновения его рук, от которых будоражило всё тело. Робкие касания губами моей шеи. Как ни странно, но он боялся хоть как-то дотрагиваться до меня, будто я маленький хрупкий цветок, для которого любое неосторожное прикосновение может оказаться смертельным. Сейчас же он стал намного увереннее, но всё равно я осталась для него маленькой принцессой.       Во время занятий нельзя заподозрить и капли того, что между нами что-то есть. Я стараюсь вести себя совершенно отстраненно. С ним происходит то же самое. Но как только слышен щелчок закрывающиеся двери, и нам обоим будто сносит крышу. Он подходит сзади, убирает мои волосы на другую сторону и целует шрам на задней стороне шеи. Я получила его, когда мои одноклассники из младшей школы кинули в меня камень. Ему никогда не нравился этот шрам, из-за этого часто аккуратно прикасался к нему губами, будто боясь, что мне будет больно. От столь робких и опасливых поцелуев по всему телу проносятся мурашки. Я закрываю глаза и начинаю прикусывать нижнюю губу. Он снимает с меня одежду и кладёт свои сильные, всегда холодные руки на мою талию и прижимает к себе. Спускается ниже, целуя плечи, а его руки, наоборот, поднимаются, снимая с меня бюстгальтер. Я чувствую, как нас переполняют эмоции. Все тело горит. Его поцелуи обжигают и без того горячую кожу.       Вижу, что он хочет чего-то большего, но боится. Боится сделать мне больно. Разворачиваюсь к нему лицом и, вставая на носочки, целую в губы, давая таким образов разрешение. Он нежно обхватывает мои бедра и сажает на стол.В это момент всё и происходит. Оказывается, это совсем не больно. Он всегда старается быть нежным и милым со мной. Утыкаюсь лбом в его плечо. Пытаюсь выровнять дыхание, но ничего не получается. Бешено стучит сердце. Я еле пытаюсь сдержать стоны, чтобы нас не заметили в соседних кабинетах. Он любит шептать что-нибудь мне на ухо в такие моменты. Или говорить, что я его маленькая принцесса.       В конце, он целует меня в лоб, и мы остаёмся так ещё на несколько минут, приходя в себя. Затем, я собираюсь и ухожу. Всегда говорит мне до встречи, зная, что когда-нибудь меня не окажется в два часа дня на диване около той самой картины в конце мастерской.       Я осознаю насколько всё плохо лишь дома, в ванной, под большой толщей воды. Иногда, на ужине мама спрашивает, как проходят мои занятия в кружке, я отвечаю после нескольких минут раздумий, что всё хорошо, после чего ухожу в комнату. Там мной овладевают тьма и воспоминания. Прикасаюсь к шее, находя шрам, который Он так ненавидит, и начинаю улыбаться. Почему же это все продолжается? Я не знаю. Сама не понимаю, почему каждый раз возвращаюсь туда. Я могу всё закончить раз и навсегда, но… не хочу. Я понимаю, что все это неправильно… Я запуталась…

***

      Джордан поднялся на чердак, ведь это было единственное место, где могла быть его жена. Он нашёл её в старых пыльных коробках, читающую какую-то тетрадь. — Что читаешь? — спросил он тихим голосом, чтобы не испугать Мэри Эл. — Н-нет, ничего. Просто это осталось от старых хозяев. Тут много всего интересного. — Согласен. Но давай разберёмся с этими завтра. Уже поздно.       Девушка повернула голову к окну и поняла, что уже стемнело за то время, которое она провела на пыльном, старом чердаке, хранящем разные секреты.