Дневник на чердаке

31.05.2009 «Я лежу на голом полу в почти пустой комнате. Почему? Что нас привело к такому финалу?       Знаете, такое бывает. Случайно оступившись, ты запускаешь цепочку событий, повлиять на исход которых уже не сможешь. Но ведь нет правильного варианта, есть только принятые тобой решения. И мы сами строим свою судьбу. Мои кирпичи оказались бракованными. Если это не так, то почему мир вокруг меня рушиться? А может?       Иногда я задумываюсь, что я могла бы изменить. Чего бы могла не делать в прошлом. И что сильнее всего влияло на ситуацию, что сложилась сейчас. Я думаю об этом часами, пока не начнёт болеть голова. Затем останавливаюсь. Думаю о другом. И вновь возвращаюсь. Это бы не волновало меня так сильно, если бы в моем теле не билось два сердца.       Да, маленький комочек новой, только зарождающейся жизни. Такой слабый и невинный. Ему так же страшно, как и мне. Сейчас я говорю о нем (или о ней?) с таким трепетом, хотя совсем недавно хотела его убить.       Но это же нормально, да? Я испугалась, и мне не оставалось ничего другого как пойти на аборт. Многие же поступают так в моей ситуации.       Это ужасно. Я говорю такие отвратительные вещи. Это же мой ребёнок, и он (она) ни в чем не виноват! Особенно в том, что его мать так глупа. Что меня отговорило? Родители.       Как они отреагировали? Своеобразно. Очень. Хотя вся история того, как они узнали об этом тоже по-своему своеобразна.       Мои отношения с родителями нельзя назвать доверительными. И это мягко сказано. Я не лезу в их жизнь, они в мою. Вопросы «Как дела? или «Что нового в школе?» были нередки, но ответов «ничего» или «все нормально» оказывалось вполне достаточно. Я росла в строгой семье, где проявление любви не было частым явлением, и рядом с ним это забывалось. Он давал все те нежные чувства, в которых я так нуждалась. Как же жаль, что мне не удалось это сберечь. Почему же? Все благодаря моей подруге. Лучшей. Той самой, с которой всё началось. И той, с которой всё закончилось.       Меня долго мучали сомнения рассказывать ли ей. В итоге, понимая, что борясь с этим одна, я просто сойду с ума. И мне ничего не оставалось как выложить все карты на стол. Про мои отношения, мою беременность. Она тогда лишь скромно улыбнулась и призналась о её давних подозрениях насчёт нашего романа, но не догадывалась насколько всё серьёзно. Конечно, последовали обиды, ведь я держала всё в секрете. А когда она узнала, что я собралась делать с ребёнком, её одолел ужас. Честно, я даже и не представляла о возможности Джен так громко кричать. Она доказывала мне прописные истины, которые я и сама прекрасно знаю. Но во всей этой ситуации меня пугало больше не риски, невозможность больше никогда не иметь детей, если вдруг что пойдет не так. Больше всего я боялась реакции родителей. В самом лучшем раскладе, они бы меня просто убили. И я даже не утрирую.       Тогда Джен решила взять всё в свои руки. Её то они не убьют. Ей, наверное, тяжело было сообщать моим родителям о том, что их маленькая дочь ждёт такого же маленького ребёнка. Я не знаю, какая была их первая реакция, но когда я вернулась домой вечером того же дня, мама в слезах обняла меня и сказала, что всё будет хорошо. И в тот момент я поняла, какой смысл имели слова Джейн, что та во всем разберётся. Всё было мило и радужно до того момента, как в комнату вошёл отец. Он начал читать нравоучения, о том как «я могла такое допустить, мне же только шестнадцать. Да и он взрослый мужчина, закрутил роман с малолеткой». После его слов, что мы пойдём писать на него заявление, мне стало совсем плохо. Я расплакалась как маленькая девочка, начала высказывать всё, что было у меня в голове и на душе. Все мои чувства, мысли, страхи. О последнем я рассказывала особенно усердно, ибо за последние несколько недель накопилось слишком много. Выслушав всю мою истерику, отец лишь кинул на меня огорченный взгляд и ушёл в спальню.       В тот момент я ненавидела весь мир. Ненавидела отца, Джен, себя. Во мне бушевали самые ужасные чувства. Хотелось крушить мебель, разбрасывать и рвать книги, кричать во все горло. Но я просто легла на кровать и закрыла глаза. Шум в моей голове постепенно стих. И вот вновь я осталась один на один с собой.       Наступило следующее утро, и мне не хотелось просыпаться. Или, наоборот, хотелось проснуться и это все оказалось бы просто кошмаром. Я так и осталась лежать, но мама насильно заставила меня идти завтракать. Тогда за столом уже сидел отец, никогда не видела его таким напряженным. Когда я села напротив него, он начал говорить. Ночью они с мамой (скорее всего только он) думали как нам дальше действовать. В моих вчерашних пылких речах было ясно видно, что я отдавала полный отчет своим действия, и меня никто не развращал. Поэтому было принято решение не писать заявление, но с множеством условий. Тогда я была самой счастливой и действительно ощутила как с моих плеч упал груз. А условия были самые очевидные: Никакого аборта. Не удивили.       Меня отправляют к моей тёте на другой конец страны. Там и спокойнее и город меньше. Я прекрасно понимала, что мой отец просто боялся, что все начнут говорить о том как его дочь залетела в шестнадцать, и не хочет оправдываться перед другими. Поэтому намного легче отправить меня в захолустье, где никто ничего не знает.       И мне было запрещено общаться с ним. Для моего же блага. Это самое страшное. Мне даже нельзя попрощаться. А я и возразить не могла.       Но всё же мне удалось это сделать.       Мне пришлось долго продумывать план. Я понимала, что сказать всё лично не получиться. Просто не смогла бы. Тогда мне пришла идея написать письмо. Не оду о любви, конечно. Оно было лаконичным. Я кратко написала, что мне нужно уехать, возможно, навсегда. И то как сильно я его люблю. О самом лучшем времени, проведённом с ним.       Затем пробралась в кабинет, пока его не было. Оставила письмо на диване, возле которого всегда ждала начала занятия. И с тяжёлым сердцем ушла, но всё же осталась проследить, когда же он вернётся. Чтобы увидеть его в последний раз. Не знаю, видел ли он меня, ибо навыки ниндзя у меня никакие.       С того момента прошло некоторое время. Почти наступило лето. Только сейчас понимаю, как же сильно изменилась моя жизнь за этот год. Лучший и худший год в моей жизни. Рассуждая о прошлом, мне кажется, всё сложилось наилучшим образом. Я не о чём не жалею. Если это случилось, то, значит, так и должно было произойти. И если бы меня вернули в прошлое, то ничего бы не меняла.       Что ж, папа уже складывает мои чемоданы в машину. Пора спускаться вниз.       И меня всё ещё зовут Адель Моррис. Мне шестнадцать лет. Зачем я всё это пишу? На курсах по психологии нам говорили, что это помогает для поддержания психического здоровья в сложных ситуациях. А на самом деле, мне просто некому высказаться. Это конец истории. Прощай.»