Старость (не) в радость

      Ночью бушевала сильная метель природного происхождения (Шторм была ни при чем, как она утверждала, хотя спала беспокойно – громко бормотала и взмахивала руками), и наутро образовались внушительные сугробы.       Если бы в особняке, как в былые времена, обитала ребятня, то она давно бы выскочила на улицу играть в снежки. Да и преподаватели бы присоединились, вспомнив свои детские зимние забавы.       Ныне в бывшей школе для одаренных детей Чарльза Ксавье жили старики. А само не учебное заведение звалось пансионатом для пожилых учителей. Им уже не до возведения снежных бастионов и перестрелки холодными снарядами. У многих в период смены погоды болели головы, ныли суставы и просто портилось настроение с ворчливого на очень ворчливое.       Метель давно прекратилась, и надо бы взяться за лопату почистить дорожки и въезд для машин до и за воротами, но Логан битый час стоял у окна и смотрел на белоснежный покров земли. Хорошее будет Рождество – с настоящей зимой, как в Канаде. Такие же высокие деревья, нацепившие пушистые шапки, черточки птичьих следов на снегу, легкий мороз и бодрящий аромат свежести. А дома ждет большая елка, украшенная игрушками и свечами, горы подарков, жаркий камин и праздничные лакомства…       – Вот черт, – потряс головой Росомаха, вытряхивая из нее воспоминания двухвековой давности. За ними можно так до вечера проторчать, пялясь на улицу. А снег сам себя не уберет. К тому же может быть приедут Джин и Скотт, живущие не в пансионате, и увязнут в сугробах. Логан ухмыльнулся, представив, как Циклоп пытается выволочь автомобиль из снежного плена и проваливается ниже колен. От помощи в виде телекинеза Джин упрямый Скотт отказывается и, разумеется, продолжает копать туннель для машины.       Теперь Росомаха относится к Циклопу дружелюбнее, чем раньше, но подколоть приятеля – святое дело, чтобы не расслаблялся. Джин понимает, что Логан шутит, и всегда улыбается.       Да, они должны приехать. Все-таки Рождество – семейный праздник, а мутанты – одна большая семья.

***

      От первого десятка взмахов лопаты начали ныть мышцы, и Росомаха досадливо воткнул инструмент в сугроб, обросший тонким хрупким настом. С годами мутантские способности ослабели: сила не та, что прежде; регенерация замедлилась – порезы от вылезавших когтей заживают в лучшем случае на третий день и то неохотно, отчего Логан применял когти крайне редко – выть от боли совсем не хочется; острый нюх проявляется реже и реже, будто вовсе отбили обоняние.       – Ну вот я и старею, – пробормотал Логан и достал из кармана сигару. Единственная радость в жизни…       – Курить вредно, – к Росомахе подошла закутанная в шубу и теплый платок Роуг, поседевшая целиком. А он даже не услышал ее шагов, скрипевших по снегу...       – Я же на свежем воздухе. Значит, полезно.       – Легкие перестали восстанавливаться, – напомнила Мари, отчего-то чувствуя себя в этом виноватой, и вытащила лопату, чтобы тоже почистить дорожку.       – Знаю. Отдай, ты неделю возиться будешь. Что там народ? Проснулся?       Роуг вернула лопату – она бы и метра не одолела, спину замучил ревматизм и иные болячки, но Мари очень хотела помочь.       – Ага. Шторм готовит завтрак, рядом дежурит Китти. В прошлый раз Ороро заморозила конфорки вместе со сковородой. Помнишь, выскребали оттуда яичницу со льдом? – задорно засмеялась Роуг. – Остальные засели перед телевизором: очередная «мыльная» опера, перемежаемая новостями. Зверь в своей комнате. Сказал, что ему нездоровится, поэтому еще поваляется в кровати. А ты как себя чувствуешь?       – Замечательно.       В опровержение собственных слов Логан раскашлялся и, размахнувшись, закинул тлеющую сигару подальше. Три затяжки и чертов кашель! Куда это годится?       – Бросай курить, пока не поздно, – предупредила Роуг, нагнетая и без того невеселую обстановку. Росомаху страшно раздражала и печалила невозможность курить, сколько влезет.       – Угу, и еще когти отпилю, – буркнул Логан. – Иди в дом, не мерзни.       Постояв немного, Роуг ощутила, что у нее действительно замерзли ноги в толстых шерстяных носках и меховых сапогах. В молодости такого не случалось: было холодно, конечно, но не в течение пятнадцати минут при температуре минус пять!       У Мари, отчаянно не желавшей стареть, в горле образовался комок, который растопить могли только слезы. Но она себя превозмогла и, позвав Логана завтракать, поспешила к особняку.

***

      Яичница не оледенела, нет. Этого Китти не допустила, бдительно следя за манипуляциями Шторм, в последний месяц страдавшей склерозом и чрезмерной возбудимостью. Как и в прошлый раз, завтрак тоже пришлось отвоевывать у металлической посудины по причине сильного пригорания взбитых яиц и ломтиков бекона.       Никто особо не возмущался, кроме Бобби, который брюзжал по поводу и без. На него даже перестали обращать внимание, как на постоянно бубнивший радиоприемник.       – Они снова двигались, – произнесла вдруг Ороро, отложив вилку и глядя в никуда.       – О боже, опять… – тихонько вздохнула Китти.       – Кто двигался? – спросил Логан.       Этот закидон Шторм был ему в новинку. А другие, похоже, с ним знакомы – та же уткнувшаяся в тарелку Призрачная Кошка, погрустневшая Роуг и, естественно, заворчавший Айсмен. Только Колосс никак не отреагировал из-за сильной глухоты. Носить слуховой аппарат он отказывался, объясняя нежелание шорохами в приборе и периодической сменой батареек. Доказывать Колоссу, что всем надоело орать ему в ухо, срывая голос, было бесполезно.       – Могильные плиты, – ответила Шторм и подъехала на инвалидной коляске к окну. Во внутреннем дворике – импровизированном кладбище – из-под снега виднелись лишь верхушки двух ближайших мраморных памятников.       – Сами?       – Да. Как в жизни: они то сходились в дружбе, то расходились в ненависти. И плиты так же.       – Ясно, – кивнул Росомаха. Говорят, с сумасшедшими нужно соглашаться. Хотя тогда ты сам становишься психом.       Так или иначе, а разум Ороро туманился всё больше. После парализации нижней части тела Шторм располнела, потускнела и постепенно превращалась в чудившую старуху.       Однако рассуждает логично, признал Логан. Вплоть до смерти профессор и Магнето ни дня не упускали, чтобы не поругаться, а потом обязательно помириться. Однажды в пылу ссоры они едва не передрались за шахматной партией. Но поскольку оба были в уже слабом состоянии, то компенсировали немощь обильной руганью.       «Сколько же драгоценного времени они потратили за враждой, – подумал Росомаха, не вслушиваясь в очередной бред Ороро. – И чего не жилось спокойно? Нет же. Непременно нужно это идиотское противостояние добра и зла! Уверен, они и на небесах собачатся».       – Кто-нибудь отнесите Хэнку завтрак, – попросила Китти. – А я посуду помою.       Вызвалась Роуг и вскоре вернулась с едой. Зверь взял лишь чашку чая, сказав, что нет аппетита.       – Что-то не нравится мне наш сине-лохматый приятель, – Логан порылся в телефоне, ища номер врача.       – Это обычное недомогание или давление упало. Выглядит он терпимо и не пожаловался ни на что серьезное. Посмотрим, что будет с ним к вечеру, тогда и вызовем доктора.       Уверенность Мари успокоила Росомаху. Все давно перестали стесняться плохого самочувствия, иначе можно проворонить начало приступа – как четыре года назад у Курта, умершего от сердечной недостаточности.       – Хватит перед ним прыгать, – сердито произнес Бобби. – Захочет есть, сам притащится.       На старого ворчуна беззлобно махнули рукой.

***

      Остаток дня провели за подготовкой к Рождеству. Насколько позволяли силы и здоровье, установили искусственную елку (живую запрещала пожарная безопасность), развесили на ней шары, не слишком аккуратно обмотали гирляндой и водрузили на макушку большую золотую звезду. Росомаха подозревал, что рано или поздно она свалится – со стремянки Китти кое-как ее прикрепила дрожавшими пальцами.       Смешно, но традицию подкладывания подарков под ёлку мутанты строго соблюдали. Правда, сладости были без сахара по причине грозившего диабета. В заботливо обернутых яркой бумагой коробках с бантами наверняка лежали разные безделушки – керамические фигурки, настенные календари или футляры для очков. В принципе, не дарить же лекарства и тонометры, как неизменные атрибуты старости.       И когда она успела подкрасться, подчинив себе тело и разум?..       Буквально недавно ученики Чарльза сражались с приспешниками Магнето. А уже нет в живых предводителей двух лагерей мутантов, ученики и приспешники одряхлели…       – Джин и Скотт не приедут, – положила телефон на комод Роуг, помолчала и добавила: – Тоже неважно себя чувствуют из-за погоды…       – Ладно. Завтра к ним сами поедем. Ну и что за кислые лица? Праздник на носу, а вы будто лимон куснули, – попытался приободрить друзей Логан, хотя особого веселья в преддверии праздника не ощущал. Но нельзя предаваться унынию, иначе затянет в депрессивное болото, и черта с два оттуда выберешься.

***

      Пришло время сочельника. В гостиной горели свечи, создавая камерную уютную обстановку. На стенах шевелились причудливые тени, словно сказочные создания. Атмосфера наступающего Рождества все-таки завладела жителями пансионата – мутанты оживились, рассевшись за большим столом. Потекла беседа о славном прошлом, даже Колосс включился, надев ради остальных слуховой аппарат, а Бобби забыл про ворчливые комментарии.       Семья в любом возрасте должна быть вместе.       Росомаха взглянул на часы: скоро полночь:       – Я за Хэнком. Надеюсь, втиснулся в свой смокинг.       Забренчали тарелки и столовые приборы. В бокалы полилось красное вино.       – А ты почему один? – удивленная Роуг заметила стоявшего в дверях Логана. Остальные тоже отвлеклись от еды и болтовни и уставились на сгорбившегося друга.       – Зверь умер.       Оказалось, что хуже не старость, а та, кто ее сменяет.