Сердце грифона

"Если ты приручишь меня, мы будем нужны друг другу. Для меня ты станешь единственным во всём мире. И для тебя я стану единственным во всём мире."

      Бывшая темница по иронии стала гнездом – нигде, кроме защищенного кругом стен древнего города бывшим стражам не было покоя. Люди гнали их отовсюду, где только замечали, и казалось, что проклятым стрелам, копьям, палкам и вилам не будет конца. Он выбрал это место, потому что скалы вокруг были надежны, а само оно напоминало о встрече. Но и этот приют был временным – стены древнего города продолжали рушиться, и он чуял – скоро нужно будет искать другое гнездо. Бежать-бежать-бежать... И чем дальше от людей, тем лучше. Они всегда были врагами. Еще до многолетнего рабства. До того - маленького, хрупкого... Первого, кто протянул ладони, а не копья. Но сейчас зверь отчасти понимал, почему таких, как он, боятся. Знал, что в лесном гнезде двуногих его все так же встретят кольями и стрелами, стоит ему только прилететь. Теперь он отвечал не только за себя - но и за своих. Он не мог их бросить. Он чувствовал – для того, другого, он сделал все, что мог. Но тихая грусть все еще жила в нем – тоска по звонкому голосу и крошечным рукам, и по той иной, странной взаимосвязи, что возникла между ним и маленьким вторым. Тогда он тосковал по полету. Теперь – по мальчишке. Теперь он часами летал, охотясь в долине, но некого было удивить тем, как красив мир, когда ты свободен, а крылья сильны. Поразить бескрылого друга чудом настоящего полета. Зверь знал - ему бы понравилось. - То-ри-куууу! – иногда все еще звучало в его голове, во сне, заставляя проснуться в гнезде, и тогда зверь поднимал голову, ожидая увидеть пеструю фигурку с росчерками знаков на загорелой коже. Но встречал взгляд мерцающих глаз подруги и писк птенцов. Она, как и другие выжившие звероптицы, не понимала его тоски. Ее никто не приручал.