See The Light

Химчан ослабил свой любимый синий галстук и направился в банкетный зал. Альбус Дамблдор торжественно произносил свою речь по случаю рождества, все ликовали, попивали пунш и дружно пели рождественские песни. Ким стоял в дверном проеме на выходе, ожидая, пока Чоноп все-таки выйдет из своей комнаты. Химчан постоянно одергивал свой черный пиджак, повторяя себе под нос, что выглядит он сегодня отлично. На нем не было мешковатой мантии и уродских серых брюк, которые весь учебный год надоедали ему своей колющей подкладкой. Бархатистый черный костюм, белая шелковая блуза, больше походившая на спальную рубашонку, но все-таки напоминающая о своей дороговизне золотистым узором, и до блеска вычищенные ботильоны. Все это делало Ким Химчана сегодня завидным парнем, с которым каждый бы хотел станцевать. Несмотря на свою бедность, Химчан всегда выборочно относился к своему гардеробу, он мог выпросить у родителей одну дорогую вещь и носить ее годами, как делал его отец, от которого ему и достался весь наряд, в котором он сегодня предстал перед Хогвартсом. В руках Ким держал все тот же кулек в праздничной обертке. «Лучшему дураку от лучшего друга» — надпись на бирке говорила сама за себя. — Да где же он, — огрызнулся брюнет, резко переводя свой взгляд на лестницу, ведущую к комнатам. — Кого-то ищешь? — раздался тонкий голос позади Химчана, напоминающий звук тихо удара бокалов. Светловолосая девушка, от которой постоянно пахло только что расцветшими розами, обвила руку Кима с подарком, заинтересованно его разглядывая. — Ну, да вообще-то, — Химчан аккуратно убрал подарок во внутренний карман своего пиджака, — Чонопа, — он немного замялся, обращая внимание на то, что девушка повисла на его руке, — А ты, Джуди, разве не должна быть со своим кавалером? Хоть Химчан и не был против танца с девушкой, но он все же имел принципы, не позволяющие ему пригласить ее в банкетный зал. — Он вышел с друзьями к домику Хагрида, — ее лицо сменилось грустной гримасой, — и его нет уже более часа. Она начала оживленно описывать то, как красив сегодня был ее парень, как романтично он позвал ее на бал, преподнося ей букет, в котором таилась волшебная записка и как он нахально покинул ее, пообещав вернуться через пару минут. Спустя время девушка заметила, что ее рассказы не впечатляют брюнета, и он по-прежнему не обращает на нее ни капли внимания. Джуди Мардж была чуть ли не первой красавицей среди шестикурсников и не могла терпеть игнорирования ее светлейшей персоны. Худощавое телосложение, волосы, цвета жемчуга, имеющие заметный розовый отлив, пунцовые щеки, и ярко-алые губы, словно политые карамелью, как яблоки городских ярмарок, говорили многое о ее аристократичном происхождении, и иногда она даже напоминала Химчану одну из тех самых знаменитых Малфоев, что имели репутацию по всему волшебному миру. Но это все не привлекало брюнета. Ким в первую очередь всегда обращал внимание на глаза и у Джуди они были ошеломительными, похожими на драгоценный камень морион, темный цвет с золотым оттенком. — Пошли потанцуем, пока Чоноп не пришел? — Джуди тащила брюнета в зал, где громко играла музыка. Химчан едва успел сказать что-либо, как оказался посреди танцующей толпы. Руки Джуди обвивали его шею, что сокращало расстояние между ними и, на удивление, не смущало девушку.  — Вот черт, — думал брюнет, оглядываясь по сторонам. Эта парочка ловила множество осуждающих взглядов. «Как так можно, она же занята» — шептались люди за спиной, тыкая в них пальцем. Этот момент стал переломным, ведь события, происходившие дальше, все больше и больше шокировали Ким Химчана. Шла песня за песней, музыка часто менялась, но не сбавляла ритм. Толпа просила медленный танец и желание было исполнено. Музыка стала чуть тише, ритм спокойнее. Все сопровождалось гулом в коридоре, где не так давно Химчан высматривал своего друга. Гул нарастал, слышались тихие шаги. Кто-то опаздывал на бал. — Ким, — Джуди аккуратно положила свою тощую руку на щеку брюнета, — я давно хотела сделать это, — девушка приподнялась и, прикрыв глаза, нежно накрыла губы Химчана своими. В этот же момент двери зала распахнулись. Все взгляды в помещении были прикованы к одному человеку, стоявшему в дверях. Стройная, в меру высокая фигура стояла против света. Было сложно разглядеть его лицо, но синяя масса волос, зачесанных назад, сразу его выдавала. Отдельные локоны все-таки выбивались из всей массы и неаккуратно свисали на лицо парня. Белоснежная блуза, напоминающая рубашки средневековых мужчин, была не застегнута до конца, из-за чего можно было наблюдать часть грудной клетки Муна. Черные штаны поддерживались темными подтяжками с золотой вышивкой и оголяли щиколотки парня. Весь образ делал парня необычайно красивым, хотя его природная красота и так завораживала многих, но сейчас он был неотразим. Все уже точно знали, кто будет королем бала. Чоноп заметил в толпе своего друга, целующимся с той самой Джуди Мардж, которую слизеренец не переносил. Он презрительно окинул их взглядом и прошел вглубь толпы. На мушке у него уже был однокурсник Химчана, которого Ким терпеть не мог. Имени его Чоноп конечно не знал, но это не помешало ему пригласить его на танец. — Можно? — Мун аккуратно протянул свою руку парню, сидящему на лавке. Спустя мгновение парни уже кружили в центре толпы, пристально за ними наблюдавшей. Химчан опомнился лишь тогда, когда заметил капну синих волос, проскользнувшую где-то в глубине толпы. Брюнет резко отпрянул и без каких-либо извинений покинул Джуди, оставив ее в одиночестве. Ким бежал в комнату Чонопа, повторяя, что тот просто не мог пройти мимо него, он не мог его упустить. Он уверял себя, что ему показалось и его лучший друг наслаждается своими любимыми книгами в комнате. — Чоноп?! — Химчан плотно прильнул к двери, — Мун Чоноп, сейчас же ответь мне, — с другой стороны двери была слышна лишь тишина. Несколько минут брюнет безумно тарабанил по двери, надеясь услышать ответ, увидеть открытую дверь, но все было тщетно. Отчаявшись, Химчан решил возвращаться. На лестнице, отделяющей зал от остальных помещений, Чоноп уже ждал своего друга. Он сидел к брюнету спиной на одной из мраморных ступеней. Мун не спешил оборачиваться и радостно встречать своего друга. По его виду можно было сказать, что парень был опечален. — Я видел, как вы целовались, Химчан, — злостно выдавил слизеренец, как только шаги остановились за его спиной, — Я надеялся громко прийти и получить от тебя хоть каплю внимания. Хотя бы один взгляд. — Чоноп, — брюнет опустил руку на плечо своего друга и мягко присел рядом, — она отказала мне. Мун резко перевел взгляд на Химчана, безмолвно требуя от него объяснений. — Она сказала, что встречается с кем-то с твоего факультета и идет на бал с ним. — Тогда какого черта ты целовался с ней? — Мун резко перебил брюнета. — Дай мне рассказать, черт тебя подери, — Химчан одарил его подзатыльником, — она подошла ко мне, пока я ждал тебя здесь, у выхода, и начала рассказывать, как ее парень ушел куда-то, и его давно нет. А после потянула меня танцевать и я даже не помню, что бы соглашался на это, — Ким приложил руку ко лбу и во внутреннем кармане раздался хруст оберточной бумаги, — Ох, точно, — подметил брюнет и достал кулек, который весь вечер хотел вручить Чонопу. Без лишних слов Химчан отдал кулек, нежно целуя своего друга в лоб. — А что было дальше? — спросил Мун, с интересом рассматривая небольшую коробочку, — после танца что было? — Дальше прошла вечность, и заиграл медленный танец и вот она говорит «я давно хотела это сделать» и мы уже целуемся. Чоноп, пропуская мимо ушей все оправдания Химчана, распаковывал подарок. Упаковка была безумно аккуратной, что было не похоже на Химчана, было видно как он старался. Сняв обертку, Чоноп добрался до главного. Внутри коробочки лежали потрепанные карманные часы на цепочке, с выгравированной изящной звездой на обратной стороне. Повисло молчание. — Где ты вообще их нашел? — глаза у парня были на мокром месте, — Сколько лет… Еще будучи мальчишками парни готовились к первому году обучения в Хогвартсе. В конце лета родители Чонопа повели мальчиков по магазинам с вещами для волшебников и, когда почти все было куплено, парни наткнулись на лавку с антиквариатом. Они долго рассматривали старинные магические вещи, которые по большей части своей были лишь безделушками, существующими долгие годы. — А какая магическая особенность у этих часов? — Чоноп вертел в руке карманные часы, с виду ничем не примечательные кроме своей темно-бардовой окраски и гравюры на задней панели. — Ох, это обычные магловские часы, мальчик, — старый владелец лавки осмотрел свои пыльные полки, — Это единственная вещь в моей лавке не наделенная магической способность, — мужчина вернулся в свое кресло и закурил трубку, — как рассказывал мне мой отец, эти часы в нашу лавку принесла сумасшедшая старуха, лет, наверное, триста назад. Утверждала, что они чувствуют эмоции хозяина, но, сколько бы лет я их не носил, они всегда были темно-красными. — Это бардовый, — подметил Чоноп. — Да хоть алый, это не меняет того, что это магловская безделушка, — старик откинулся на своем кресле и поспешно начал читать газету. — Хотелось бы их купить, — Чоноп взглянул на своего друга, ожидая от него одобряющего кивка, но с улицы его уже звала мать, которая до ужаса ненавидела тратить время в пустую. И вот Чоноп уже стоит рядом с ней и слушает нотацию о том, какой он безответственный нахал. Химчан повременил с выходом на улицу, потому что влетело бы и ему и, прикрыв дверь, пошел рассматривать товары дальше. — Знаешь, парень, — окликнул Химчана владелец лавки, — их все равно никто не покупал несколько столетий, да и цена у них едва ли сделает меня богаче, так что забери их для своего друга. Ким с радостью принял подарок старика и хотел обрадовать друга, но мужчина его остановил. — Отдай ему их тогда, когда будешь уверен в чистоте его сердца. Химчан кивнул и покинул лавку. Чоноп встретил его с лицом, полным ненависти ко всему, что его окружало. — Я так ненавижу ее, Хим, — пробубнил синеволосый мальчишка, сжимая свой шарф в руке, — она чуть не задушила меня, пока поправляла шарф, — Чоноп слегка оголил шею, демонстрируя красные пятна, — я так сильно хочу скорее уехать, — на глаза навернулись слезы и парень уткнулся Химчану в плечо, тихо скуля. С тех пор часы благополучно были забыты и так и не отданы до сегодняшнего дня.