Асами влип

      Асами за всю жизнь попадал в множество передряг. От мелких уличных стычек в юности до кровавых перестрелок с несколькими десятками жертв во взрослом возрасте. Но он ещё никогда так крупно не влипал. По-глупому, практически добровольно на самом деле. Сам, сплетя паутину, охватывающую весь город и практически всю страну, он не заметил, как запутался в ней, заигрался и провалился, удерживаемый невидимыми верёвками над бездной.              Он влип так, что люди, работающие на него, охранники и даже менеджеры клубов смотрят с нескрываемым интересом, наблюдая за изменениями, которые теперь уже невозможно скрыть. Его конкуренты непонимающе хмыкают, и кто-то даже умудряется говорить, что Асами теряет хватку, но тут же прикусывают языки, предусмотрительно полагая, что хватка Асами ослабла не до такой степени.              Асами влип настолько сильно, что собственный помощник осторожно спрашивает у него о делах и придерживает за локоть, чего никогда не позволял себе раньше, заглядывая в лицо с легко читаемой тревогой. Асами бы отрезал Киришиме руку или, как минимум, пальцы, схватившие его за ткань пиджака, но понимает, что вопрос справедлив.              Курода предупреждает и советует быть осторожным, тоже намекая про ослабленное внимание. Асами меряет его тяжёлым взглядом и отвечает, что с его вниманием всё в порядке, и оно ещё в состоянии заметить, что Курода непозволительно часто ошивается рядом с «Шионом» явно не в целях развлечься. О том, что по-настоящему вредить Курода не будет, Асами в курсе, но не может не предупредить о последствиях, выразительно выгнув брови.              Асами влип по самую макушку, пачкая дорогой костюм, утопнув вместе с новым смартфоном и только что купленной пачкой «Данхилла».              Асами прочно влип в Такабу Акихито. В легкомысленного и вечного ребёнка Такабу, желающего поскорее вырасти и играющего во взрослые игры. В Такабу, который с юношеским максимализмом и бесконечным упрямством таранит высоченные железные ворота поленом, умещающимся в руках.              Асами сам не знает, как так вышло, что обычное развлечение переросло в практически зависимость.              У Асами всегда была слабость к красивым мальчишкам. Он мог иметь десяток одновременно. Они жили в разных частях города, кто-то в дешёвой съёмной однушке с картонными стенами, а кто-то в роскошных апартаментах престижного квартала. И все они и правда были очень красивыми, гибкими и жаркими. Но в какой-то момент Асами перестал в них нуждаться, с упоением хищника ловя по огромному мегаполису лишь одного: дерзкого и беззаботного.              Он не знает, на что именно купился. На ту самую дерзость, на беспечность или на наивность, порой граничащую с глупостью? Асами не раз пытается разобраться в себе, глядя через панорамные окна на ночные огни Токио, раскинувшиеся под ногами, или на белобрысую макушку, выглядывающую из-под одеяла. И если сначала он мог всё списать просто на азарт, собственнические инстинкты и просто принципиальность, то сейчас этого для уверенности кажется катастрофически мало.              Такаба постоянно вляпывается в неприятности. Он большой магнит для приключений, финал которых без вмешательства Асами не так уж положителен. Асами упёрто отслеживает местонахождение Такабы, контролирует каждый его шаг и очень злится, когда тот сбегает из-под присмотра. И, глупый, не понимает, что в этом случае Асами однажды сможет не успеть.              Асами очень этого боится, слушая очередной отчёт о том, что Такаба сбежал. Он стучит зажигалкой по столу, хмурится и без конца набирает его номер. Сначала Такаба не берёт трубку вовсе, после берёт постоянно, огрызается и бунтует. Асами очень устаёт от этого, но не знает, как ему объяснить.              Иногда Такаба задаёт вопросы. Странные и неудобные, неловкие для них обоих. Порой задаёт их вслух, порой одним только взглядом. Асами редко отвечает прямо, предпочитая обходить подводные камни и решать дела привычным способом в горизонтальном положении. Так спокойнее и увереннее, потому что вопросов Асами тоже боится. Он сам не знает на них ответов, а те ответы, о которых он догадывается, заставляют его цепенеть и выкуривать вместо одной сигареты — три.              Такаба периодически кажется очень серьёзным. Асами любит эти моменты. Он наблюдает за ним, когда тот разбирает папку с фотографиями, сделанными за день, чуть прикусив кончик языка и сосредоточенно рассматривая материал. Ему нравится его напряжённый блеск в глазах, когда Такаба, хватая за плечи или руку, говорит о том, что волнуется. За него, Асами.              Не прямо, конечно, на прямо ни у кого из них духу не хватит, но всё равно говорит — Асами понимает. И чуть ли не впервые действительно позволяет кому-то волноваться за себя. Потом он позволяет не отчитываться о каждом шаге и контролирует только одним обязательным звонком в день. А после ещё целое множество вещей. И это пугает его до ледяных мурашек, скатывающихся по позвоночнику. Асами сжимает и разжимает руку в кулак, думая, что, наверное, действительно теряет хватку. Другой причины просто не существует. Он старается о ней не думать.              Такаба возвращается домой в разное время, иногда с ушибами и царапинами, но ужасно счастливый. Несётся в гостиную, что-то распевая, кидает прямо на пол куртку и спешит сохранить данные с карты памяти. Асами, если тоже успел вернуться, следит за ним взглядом, хмыкает и делает вид, что читает газету, хотя данные об экономическом спаде в этом году его почти не волнуют. По крайней мере, сейчас.              Однажды Асами видит Такабу на балконе. На город уже спустились сумерки, и в последних лучах солнца волосы Такабы кажутся золотистыми. Асами, поставив дипломат на тумбочку, подходит к нему со спины и обнимает, вдыхая знакомый запах ментолового шампуня и лёгкий, чуть мускусный аромат самого Такабы.              Такаба откидывает голову назад, упираясь затылком в грудь, и едва заметно улыбается, продолжая держаться за перила. Асами рассматривает его пальцы, в который раз думая о том, насколько у него красивые руки, не фотографа — модели. И таким рукам точно не пошло бы то оружие, которым действительно можно убить.              А лицо у Такабы спокойное, умиротворённое и такое… доверяющее, что Асами на мгновение забывает о дыхании. Такаба расслаблен и не собирается сбегать. Асами вдруг понимает это так отчётливо, что ещё сильнее сжимает руки на его талии.              Такаба вообще никогда не собирается сбегать. Осознание этого бьёт под дых, переворачивает и путает все мысли. Это настолько непривычно, что Асами даже забывает удовлетворённо хмыкнуть. Такаба поворачивает голову, смотрит на него несколько секунд и вдруг касается его губ своими, утягивая в поцелуй. Он уже держится не за перила, а обхватывает шею Асами, но целует легко и нежно, без намёка на продолжение. Асами поддерживает этот темп, поднимая и кладя одну ладонь между чужих лопаток, привлекая к себе ближе.              Асами влип по-крупному. Влетел так, как не влетал никогда в жизни. Ему это нравится.              И он научится с этим жить.