Сказка для зайки

      Тишина в квартире была неправильной. Не той умиротворяющей, когда можно развалиться на диване и спокойно смотреть на Ютубе видео с глупостями и смешными падениями леммингов. Это была звенящая, напряженная тишина, густая, как патока капнувшая на шерсть, и холодная, как взгляд уборщицы после того как кто-то проходит по вымытому полу. Ник чувствовал ее каждой шерстинкой на загривке и даже немного ниже. Он сидел на диване, делая вид, что с головой ушел в чтение невероятно захватывающей истории состава на бутылке с водой, но на самом деле все его рыжее существо было нацелено на кухню, где Джуди уже десять минут перебирала пакеты с продуктами. Всё бы ничего, но делала она это молча.       Она вернулась с дежурства полчаса назад. Устало чмокнула его в щеку, бросила на стол ключи и ушла на кухню. И с тех пор — ни слова. Ник знал свою крольчиху. Обычная усталость сопровождалась вздохами и жалобами на Буйволсона, рассказами как Когтяузер в 40000 раз предлагал ей сладкое в размере, превышающем рост среднего кролика. Если она совсем уставала, то как минимум спрашивала у Ника, как прошёл его день и иногда поддакивала когда он говорил. А вот такое молчание… Оно было предвестником бури. Огненного дождя. Маленького метеорита, готового на большой скорости прилететь из космоса и уничтожить всю живую жизнь в радиусе одной квартиры и все запасы морковки. Лис судорожно сглотнул, пытаясь вспомнить все свои наказуемые прегрешения за последние сорок восемь часов. Вроде ничего критичного. Посуду помыл, почти всю. Мусор вынес и даже не в коридор и не к соседям. Ее любимые морковные кексы не трогал, кроме одного, но она же это всё равно не заметит? Грехов за ним почти не было, кроме пары несущественных авантюр. Так в чем же дело?       Ответ пришел сам. Точнее, вылетел из кухни и, прочертив в воздухе элегантную пассивно-агрессивную дугу, шлепнулся на диван рядом с его лапой. Это была маленькая, глянцевая полоска фотобумаги. Фотография из автомата. Всего четыре кадра. Ему очень сильно захотелось попробовать воды из бутылки, состав которой он так пристально читал.       На первом кадре он, Ник, и какая-то белая лисица, оба с дико удивленными мордами смотрят в объектив. На втором они уже хохочут, многозначительно прижавшись друг к другу в тесном пространстве кабинки. На третьем лисица игриво покусывает его за ухо, а он картинно морщится. А на четвертом… На четвертом она, склонив голову ему на плечо, смотрит в камеру с лукавой ухмылкой, будто выиграла в лотерею сумму с множеством нулей, а он… он смотрит на нее. И взгляд у него был такой, что даже у самого Ника внутри все похолодело, будто волшебная лошадка с северного полюса наколдовала внутрь него пару тысяч тонн льда.       — Объяснишь? — голос Джуди, раздавшийся из дверного проема, был спокоен. Пугающе спокоен.       Она стояла, скрестив лапы на груди, и ее фиолетовые глаза были похожи на два грозовых облака, готовых утопить. Буквально.       «Так, Уайлд, соберись. Без паники. Главное — уверенность и правдоподобная история. Очень правдоподобная. Самая правдоподобная в этой жизни, чтобы не пришлось придумывать в другой», — пронеслось в его голове.       — А, это… — он взял фотополоску, повертел ее в лапах с таким видом, будто пытается вспомнить что-то совершенно незначительное. Даже больше, будто фотографию как вещь не видел много лет, — Ты не поверишь, Лапка моя, какая история с этим связана! Я бы сам не поверил, услышав впервые. Просто уморительная.       — Я вся во внимании, — Джуди не сдвинулась с места. — И чем смешнее будет история, тем меньше у тебя шансов ночевать сегодня ковриком.       Ник глубоко вздохнул, призывая на помощь все свое врожденное актерское мастерство, лисью удачу и благословение всех известных Богов.       — В общем, сижу я вчера в кафе, никого не трогаю, пью свой любимый латте, листаю Реддит. И тут…

***

      Ник действительно сидел в кафе, но пил он не латте, а крепкий эспрессо, пытаясь проснуться после бессонной ночи за видеоиграми. Где-то после обеда мелькала необходимость идти на дежурство, благо с утреннего дежурства он успешно смылся под самым благовидным предлогом. Жизнь была хороша, небогата и сонлива. И в этот момент кто-то закрыл ему глаза мягкими, пахнущими корицей и авантюрами, лапами.       — Угадай кто? — промурлыкал до боли знакомый женский голос.       — Ева? — Ник удивлённо убрал лапы от своего лица и обернулся.       Перед ним стояла лисица. Белая, как лист бумаги перед незадачливым писателем, стройная, с глазами цвета виски и такой хитрой ухмылкой, что его собственная на ее фоне казалась невинной улыбкой младенца. Там где он учился невиновно улыбаться, она преподавала. Лёгкое летнее воздушное платье цвета безоблачного неба и столь же безоблачного будущего эффектно подчёркивало её фигуру. Ева Вебер. Его бывшая напарница по самым рискованным аферам, королева блефа, мастер перевоплощений и талантливая карманница. Она была для него когда-то почти недостижимым идеалом, ведя его с Фином по дороге приключений, пока однажды… Не случилась невероятная история. Они не виделись с тех пор как он ушел в полицию плюс ещё немного до.       — Собственной персоной, Хитрый лис, — она плюхнулась на стул напротив, лёгким движением лапки перехватив его кофе. — Слышала, ты променял свободную жизнь на значок и кролика. Неужели остепенился?       — Представь себе, — усмехнулся Ник. — Зачем бегать за кроликами, когда есть кролик дома? А ты все так же сеешь хаос и разрушение?       — Скорее, разорение. Немножко денег тут, множко денег там. И вообще, я предпочитаю называть это «перераспределением незаслуженно нажитых благ ради нуждающейся», — подмигнула Ева. — Слушай, раз уж мы неожиданно встретились… У меня есть одна идейка. Маленькая, безобидная шалость. Для поддержания формы.       Ник хотел отказаться. Он теперь коп, он на стороне закона. Тем более, что закон живёт с ним в одной квартире и спит в одной кровати. Но когда Ева изложила свой план, в его душе проснулся старый азарт. План был и впрямь безобидным: проучить одного напыщенного павлина продавца, а так же кабана, владельца соседнего ювелирного бутика, который был известен своим хамством. Нужно было всего лишь подменить его эксклюзивные визитки на такие же, но с дурацким номером телефона службы по отлову бездомных.       — Но скажи честно, это же не только ради смеха, да?       — Ник, это же классика! — убеждала Ева, ее глаза горели пламенем приключений. — Никакого ущерба, чистое искусство. Он не потеряет ни единого цента! Исключительно доллары! И то немного. Вспомни старые добрые времена!       И Ник, глядя на её улыбку приключенца, не устоял.

***

      — …и тут подбегает ко мне маленький скунс, весь в слезах, соплях, говорит, маму потерял. Ну ты же знаешь меня, Зай, я не мог пройти мимо чужого горя. Сердце-то у меня не каменное. Я взял его за лапку, купил ему на все свои деньги большое-большое мороженое и мы пошли искать его маму по всему торговому центру. Обошли все этажи, все магазины. И вот этот малыш, его, кстати, звали Тимми, увидел фотобудку и говорит: «Дядя лис, а давайте сфотографируемся на память! Вы мой герой!». Ну как я мог ему отказать?       Джуди очень недоверчиво прищурилась.       — Погоди. А вторая лисица на фото — это кто? Мама Тимми?       — Нет! Что ты! Это была случайная прохожая! Она тоже вызвалась помочь, увидела, как я с малышом вожусь. Добрейшая душа. Мы с ней вместе его и утешали. А когда фотографировались, она просто рядом оказалась. Чистая случайность!       — Случайность, значит… — протянула Джуди, медленно приближаясь ближе, словно кошка на охоте. — А почему на последнем кадре ты на эту «случайность» так смотришь?       — Так я не на нее смотрел! — воскликнул Ник, чувствуя, как хвосту пробегают мурашки. — Я на Тимми смотрел! Он стоял за кадром и так уморительно морщил носик, что я не выдержал и улыбнулся. Просто ракурс такой… неудачный.       — Неудачно, пока, звучит твой рассказ… — протянула Джуди — Но ты продолжай.       — Идём мы, значит, искать дальше. Проходим мимо ювелирной лавки…

***

      Операция «Визитка» прошла почти гладко. Почти. В тот момент, когда Ева, отвлекая павлина-продавца, незаметно меняла визитки на стойке, сам владелец бутика, огромный кабан в дорогом костюме, неожиданно вернулся в зал. Он сразу заметил что-то неладное.       — А ну стоять! — рявкнул он, и его голос заставил задрожать хрустальные люстры.       Бежать было никогда не поздно. Быстрые лапы, особенно если они лисьи, наказаний не знают. Единственным укрытием на пути их побега была та самая фотобудка, стоявшая в холле торгового центра, прямо за поворотом после религиозного магазинчика. Не сговариваясь, Ник и Ева нырнули внутрь, задернув шторку за несколько секунд до того, как мимо пронесся разъяренный кабан.       Внутри было невероятно тесно и жарко. Они стояли, прижавшись друг к другу, едва дыша. Сердце Ника колотилось от адреналина и опасной близости. Ева хихикнула ему прямо в ухо.       — Прямо как в старые времена, да, Никки?       И в этот момент автомат, приняв их за очередных клиентов, вспыхнул вспышкой, делая первый снимок. Они удивленно уставились в объектив. Потом, осознав комичность ситуации, расхохотались — вспышка, второй кадр. Ева, все еще смеясь, игриво дернула его за ухо, словно собиралась ласково укусить — вспышка, третий кадр. А потом смех стих. Они замолчали, глядя друг на друга в тусклом свете кабинки. Адреналин от погони смешивался с чем-то другим, давно забытым. Ева медленно склонила голову ему на плечо.       — Я скучала по этому, Ник, — тихо прошептала она.       Он ничего не ответил. Просто смотрел на нее, на отблески света в ее глазах, и в этот момент мир за пределами кабинки перестал существовать. Ему не хватало в жизни приключений. Не хватало авантюр своей подруги. Ей лёгкости. Вспышка. Четвертый кадр.       Мгновение спустя они услышали, что шаги кабана удалились. Они неловко выскочили из будки, и Ева, схватив выползшую из автомата фотополоску, сунула ее Нику в карман, обнимая на прощание.       — На память о нашей маленькой шалости. Бывай, коп, — прошептала она ему на ухо, после чего подмигнула, пряча украденный у него бумажник и растворилась в толпе, оставив Ника одного с компрометирующей фотографией, очень сложными чувствами, ещё более сложной неоднозначной ситуацией и совершенно без денег.

***

      — …и вот, когда мы нашли его маму, она так благодарила нас! Плакала от счастья! — продолжал свою душещипательную историю Ник, глядя в честные глаза своей жены. — А эта вторая лисица, ну, та добрая самаритянка, она сказала, что это был самый трогательный момент в ее жизни. Мы потом еще посидели немного в кафе, выпили по чашечке чая и разошлись. Вот и вся история.       Джуди молчала, внимательно разглядывая фотографию. Затем она подняла взгляд на Ника.       — А как звали эту… самаритянку?       В её голосе уже не было угрозы, но Ник знал, что это может быть затишье перед катастрофой, способной разломать кору планеты, затопить равнины или как минимум утопить одного лиса. Возможно, в слезах умиления, а возможно и нет.       — Э-э-э… — мозг прохвоста лихорадочно заработал. — Джейн! Точно, Джейн. Очень простое, милое имя.       — Джейн… — повторила Джуди. Она подошла к нему вплотную и провела лапкой по его щеке. — А пахнет от твоей куртки почему-то не чаем и не слезами счастья скунса, а духами «Ночная авантюра». Я их знаю, у нас в участке куча вещдоков проходят по делу о мошенничестве и несёт от них этим запахом.       Ник замер. Провал был так близко, что холодное дыхание пропасти можно было почувствовать по всей длине хвоста.       — Духи? — Ник изобразил крайнее удивление. — Морковка, да ты что! Наверное, та мама-скунс меня обняла, а на ней были такие духи. Ты же знаешь, какие у них… специфические вкусы. Они и сами специфические, верно?       Джуди смотрела на него долго, изучающе. Казалось, она видит его насквозь, читает каждую его мысль. А он сидел, стараясь быть невиновнее полупустой бутылки, чистым как вода и совершенно абсолютно милым со своей фирменной улыбкой. Наконец, она вздохнула и забрала у него фотографию.       — Ладно, Уайлд. Допустим, я тебе верю.       Ник почувствовал, как гора свалилась с его плеч.       — Но, — продолжила она, и в ее глазах блеснули знакомые властные искорки закона, — раз уж ты такой герой и спаситель потерявшихся детей, то геройство нужно продолжать. Сегодня вечером и весь следующий месяц ты моешь всю посуду, чистишь ванную и выносишь мусор. А завтра с утра идешь со мной на пробежку. Пять километров.       — Джуди, солнышко — умоляюще начал было заискивать Ник, но его зайка была непреклонна.       — Пять километров и утренняя зарядка.       Лис страдальчески улыбнулся, соглашаясь со всем. Она развернулась и пошла в спальню, но у самого порога обернулась.       — И да, Ник… Фотография останется у меня. На память. О твоем подвиге.       Она ушла, оставив лиса одного в гостиной. Он облегченно выдохнул и рухнул на диван. В этот раз его пронесло. Но глядя на пустой стол, где только что лежала улика его маленького приключения, он понял, что эта история еще не закончена. И что его умная, проницательная крольчиха знает гораздо больше, чем показывает.