Маленький принц

— Дети мои, — отец Ифаня летел к распахнутым дверям, улыбаясь во все имеющиеся зубы. — Как же я за вас счастлив. Ваше Величество, — кланяясь, выражает почтение, но Крис одергивает родителя, говоря о том, что дома не нужно формальностей. Бэкхён хмыкает и разворачивается на пятках, подходя к большому дубовому столу, залезая на него с ногами. — Бэкки? — Я король Южной Кореи, а не Бэкки, — цедит он и Крис озирается по сторонам. — Хочешь знать, что происходит? Хорошо, — кивает омега. — Ваше Высочество, заходи, — кричит он и сладко улыбается, когда его Ёлли, переодетый в королевские одежды, входит в помещение через боковую дверь, спрятанную за стеллажами книг. — Знакомьтесь, это Пак Чанёль, король этой страны и моего сердца, а вы, — выплюнул хрупкий правитель, — ублюдки, которые не понимают ценности ни отношений, ни человеческой жизни. — Что… — посол дергается к выходу, но натыкается лишь на плотно стоящую колонну охраны за дверьми помещения. — Я чиновник другого государства, вы не имеете права! — Если бы Вы сидели даже в своей машине на территории дворца, Вас бы не тронули — таковы правила, но посол, вспомните, самолично ли Вы переступили порог резиденции? — усмехается Чанёль, накрывая руку своего омеги своей. — Ты умничка, мой принц, — шепчет еле слышно, но и без этого понятно, что спектакль хоть и был построен в основном на импровизации, но прошел на ура. — А, да, хочу вам кое-что сказать, — серьезно начал омега. — Вы зря взорвали самолёт, — совершенно спокойно, но так до хруста паковских костей больно, что альфа шипит, но понимает, что его принц должен сказать это. — Во-первых, после гибели родителей, черный ящик самолета пишет всё нон-стоп, поэтому мы смогли прекрасно расшифровать переговоры ваших пособников, что не скупились называть вас на записи по имени. Я передам им «спасибо» перед тем, как власти вашей страны расстреляют их за пособничество терроризму. Во-вторых, Крис, милый, ты бы выражался поосторожнее на своем родном языке, — улыбнулся немного загнанно Бён, благодарно кивая привалившемуся к дверному проёму всеслышащему и всех подозревающему Ханю. — Можно я ему еще раз сломаю нос? — фыркает Су и пытается вырваться из объятий своего истинного. — Ну Нинни… — Су-я, зачем ломать нос, когда можно сломать жизнь? — пожимает плечами король Пак и гладит по волосам своего мальчика. — Ты мой герой, Хённи. — В-третьих, мой брат — Король Чунмён, официальный указ о признании Пака моим супругом и наследным правителем страны, в случае его кончины, не вез с собой на самолете. Он подписал его в 6:25 утра и направил пассажирским рейсом. Вы взорвали не то воздушное судно, посол. И кстати, представленные Вами документы — филькина грамота, потому что мой отец был левшой и некоторые буквы смотрелись у него не так ровно, как у моего папы с каллиграфическим подчерком. Поэтому все общедоступные документы, что шли на публикации в СМИ, писал папа, а внутренние приказы, что подлежали выполнению и не покидали королевского хранилища — отец. Вы даже не удосужились подкупить кого-то приближенного. — А вот мы, — басом засмеялся показушно альфа, — не совершили вашего промаха. Сколько людей в уши вам лили о моей болезни и о том, как мой омега несчастен? — Но синяки? — не выдержал Крис. — Он и правда еле сидит! — Боже, Ифань, ты взрослый мальчик, подумай, почему молодой король, раз в две минуты, касающийся участка тела, где судя по запаху есть свежая метка, еле сидит? — Ёль, блин, хватит! — А, я думал можно всем рассказывать, что у тебя метка, — пожимает плечами альфа. — Ладно, тссс… Давай, нам еще жениться сегодня. — Ну и последнее, — омега спрыгивает со стола и делает три размашистых шага вперед. — Посол Ву, вы арестованы на территории Южной Кореи, по предварительному уведомлению китайских властей. Вы обвиняетесь в террористической атаке на королевскую семью, в смерти части правящей династии в числе трёх человек: Бён Чунмёна, Бён Минсока и их неродившегося сына — наследника престола. Также вам вменяют подделку государственных документов, попытку присвоения королевской власти, попытку заговора и переворота в стране. Вы будете заключены под стражу и осуждены на пожизненное заключение в одиночной камере без права покидать её в течение десяти лет для посещений и прогулок, — отчеканивает маленький король. — Ву Ифань, вы будете переданы в руки властям Китая, лишены неприкосновенности, а также вас будут судить за пособничество вашему отцу. Также, в связи с подозрением в шпионаже, вам не засчитают обучение в Сонгюнгване, и еще, въезд в страну для вас будет закрыт пожизненно. — Бэк, нет, прошу, — стоящий на коленях Ифань дрожал, заплаканными глазами глядя на белого, словно мел, отца. — Да, Крис, твоя игра не стоила свеч и ты должен был это понять раньше. Зря ты сегодня пришел и прощай, — говорит омега и смотрит в глаза жениху. — Всё? Всё закончилось? — Отец, уведите их уже и бога ради, где папа и этот непоседливый Чондэ? — воет альфа. — Свадьба через час, кошмар! Надо торопиться, Хённи, иначе… — Я всё равно выйду за тебя, любовь моей жизни, поэтому выдохни и успокойся, — улыбается своему счастью Бён и говорит что-то про то, что он не тыква и не исчезнет, поэтому можно и немного опоздать. — Как же я тебя люблю, Бён Бэкхён… — Так, — в тесное кольцо из рук влезает Су, толкая альфу в грудь. — Ты, длиннющее Высочество, иди гладь рубашку! Ким и О, уведите Пака, — орет большеглазый омега. — Так, а эти две мечты педофилов идут со мной и встречаемся через час у алтаря! — даёт указания До. — Су-я, я наконец-то выхожу замуж, — пищит Бён. — Я тоже! — громко выдыхает До. — Что? — замирают все присутствующие, а самым первым Ким — не в курсе свадьбы его омеги — Чонин. — Су? — тянет его отец и с жалостью глядит на альфу, что смотрит так побито, словно ему снова пять и он спалил папу за тем, что совсем не Санта приносит подарки под пушистую ель. — Министр До, — вжимает голову в плечи его единственный сын, — предупредите папочку, что он — почти дедушка. А ты, — он поворачивается к Чонину, — придурок! Как ты мог подумать, что я… — Су-я, я люблю тебя! Очень-очень люблю! — Дурак, — краснеет омега. — Я тебя тоже. — Эй, у меня свадьба, ау, люди! Лухан? — друг умоляюще смотрит на китайца и спрашивает о том, что у них со временем. — Сорок пять минут? — БиБиСи приехали, — кричат снаружи. — Альджазира здесь. — Таймс. — Воуг. — Зашибись, а я даже не накрашен, — ноет Бён вскидывая тонкие руки вверх, но слышит то, что всё же заставляет его улыбнуться: — Ты самый красивый омега, Хённи! Ой, больно! Ладно, не бейте, ну хватит. Для меня ты самый красивый омега, Хённи! — Дураки, — смеется Кёнсу и осторожно гладит свой живот. — Но они нас любят, бедные, — поддакивает Хань и краснеет, тоже опуская руки на живот. — А меня? — врывается в ряды троих друзей еще один сладкий запах. — Чондэ-я, ой, простите, господин главный художник, — треплет ребенка по голове король. — Мы с Его Высочеством тебя очень любим, наш принц. — И мы, — кивают старшие. — Хён, а хён, — зовёт короля мальчик и показывает подойти ближе. — Знаешь, что Чанёль-хён — Ваше Высочество, потому что он высокий. А ты, хён, Ваше Величество… — Почему? — Потому что Чунмён-хён, приходя к нам в гости говорил, что ты самый великий подарок в его жизни и для всей страны, Бён Бэкхён. Величество в чистом виде, хён… И Бэкхён впервые за долгое время плачет, обнимая маленького омегу, что смотрит на короля такими умными и светлыми глазами, а потом гладит по волосам, целуя в красивые щёчки. Этот бессердечный мир многому учит, подкидывает преграды и испытания, но не все знают, что каждое из них можно преодолеть встретив лишь нужного человека, что всегда прикроет твою спину, в которую попробуют уж точно ни раз вонзить нож, обнимет в самый незначительных холод, чтобы подарить частичку уюта и никогда не выпустит твоей руки, потому что ты для него дом, семья и смысл жизни. Бэкхён представить не мог, что встретит своего альфу, в тот единственный раз, когда разругается с братом, кажется лет в двенадцать, а потом решит, что об этом стоит сообщить начальнику королевской охраны, который просто был обязан дать указ своим подчинённым не пускать в покои маленького принца, его старшего брата — Мёна. Но судьба распорядилась отнюдь не так и вместо старшего Пака, омега замер, осматривая сидящий на стуле ушастый шарик с меховым комочком на руках. Чанёль тогда поклонился принцу, а тот, в свою очередь, сообщил, что это чудо станет его другом. Через год он заикнулся и про место супруга. Именно с Чанёлем Бён понял, что смеяться можно над чем угодно, но ни с кем попало и это его полностью устраивало. Он тонул в Паке, тонул в его любви и бесконечной преданности, он всецело отдавал себя своему Ёлли, но всегда чувствовал на талии сильные руки, что не давали захлебнуться. — Я хочу провести с тобой каждую минуту своей жизни, разделить с тобой каждый свой вздох и не выпускать твоей руки из своей ладони, мой бесконечно прекрасный маленький принц… — Ваше величество Бён, согласны ли… — Да, да, всегда и навечно — да! — Я люблю тебя, Ваше Величество. — Я живу тобой и для тебя, Ваше Высочество. Поцелуешь?