Наследство

Я решила, что не буду торопить события — это плохо заканчивается. Членовредительством. Пусть это будет не моя инициатива, тем более что нежные обнимашки несколько охладили мой пыл. Ласковый такой у меня химер, ластится и только так подставляет свои милые острые уши под почесон. И урчит, урчит что-то удовлетворенно себе под нос, трется скулой о плечо и жмется поближе, как кошак, а не волкозмей. Такой лапочка... Мы весь день почти провалялись на диване — читали книгу, на ноуте посмотрели фильм, просто молча обнимались. Мне всегда этого так не хватало — чтобы побольше ласки без сексуального подтекста. Но, конечно, лучше всего это, когда в пределах двух суток был совместный оргазм. И за все это время он сказал от силы десяток слов. Видимо, долгие душевные разговоры — это не к нему. Хотя он и своими отрицательными мычаниями, угуканьем и взглядами общается активнее и понятнее, чем треть моих знакомых. Зато Макс носил меня на ручках, как принцессу. Правда, спотыкался иногда, потому что идти и целоваться одновременно не слишком удобно. Наверное. Он нагрел мне целую ванну воды и даже пообещал утром перед универом дать яблоко. Я плескалась не меньше получаса, вымыла волосы аж два раза и кайфанула от этого неслабо. А потом высушила их и, пока расчесывала, с таким удовольствием трогала — мягкие, шелковистые, наконец-то не жирные и слипшиеся в сосульки. Макс в это время готовил ужин — пасту с мясом и томатным соусом, капустный салат и мои любимые сырные булочки. Ну за какие грехи мне такое сокровище? И какое счастье, что ускоренный метаболизм позволяет есть сколько угодно и когда угодно. Правда, из-за него я могу быстро проголодаться даже после очень плотного обеда, но это не беда. Булочки я оставила себе на десерт. Они маленькие, как пятирублевая монетка, сделаны из заварного, вроде бы, теста, воздушные, нежные, просто объедение. Довольный химер оставил меня наслаждаться и поднялся наверх, а я быстренько доела и помыла посуду. Максим к этому времени уже улегся. В пижамных штанах без молнии, что немаловажно. — Неужели мы вот так вот просто в девять вечера ляжем спать? — не выдержала я, укладываясь рядом с ним на бок, подпирая голову рукой и касаясь кончиками пальцев обтянутой футболкой груди. — А ты этого хочешь? — хитро прищурился брюнет, откладывая телефон. — Ни в коем случае, — шепнула я, наклоняясь к нему и мягко касаясь губ. Чуть повернувшись, он поцеловал меня, медленно и глубоко, его ладонь скользнула по моей шее на затылок, пальцы зарылись в волосы. Как же обалденно... — Хочу тебя, — хрипло мурлыкнул Макс, по спине побежали мурашки от тембра и смысла. — И я... — еле смогла я урвать вдох между поцелуями, податливо откидываясь на спину и обнимая ногами его талию. Никакой торопливости, только долгие прикосновения, плавные движения, и его руки сжимали, гладили, практически ощупывали меня с ног до головы. Ласково куснув меня за ухо, Макс вместе со мной перевернулся на спину. Мне повезло — я ударилась только коленями. А химер с размаху прилетел всей спиной на весьма твердый паркет, еще и головой ударился об тумбочку. Два поворота в одном и том же направлении — и вуаля, мы на полу. Мучительно скривившись, Максим сел, держась за затылок. Я обняла его за шею, целуя в висок, прижала к себе. Обняв меня одной рукой за талию, брюнет страдальчески вздохнул и уткнулся лбом мне в плечо. — Слушай, надо к врачу, — заметив на его пальцах кровь, я потянулась за лежащим на тумбочке телефоном, но не достала, а Макс скептически фыркнул, — ну серьезно, ты затылок разбил, — вторично высказав свое пренебрежение, химер заерзал, явно собираясь встать, — ну пожалуйста, давай ты хотя бы завтра сходишь к Диме в клинику, чтобы я знала, что все хорошо. Ладно? Вздохнув, Максим все же кивнул и, пересадив меня на кровать, пошел в ванную, судя по звукам. Ну почему, почему, почему все через задницу? Вон на ручке одного из ящиков этой несчастной тумбочки блестит его кровь. И почему все шишки на его голову? Утром меня ждало яблоко, так что я нормально приняла душ, оделась в форму и сложила в рюкзак оставленный мне очень милый обед — пакетик с десятком сырных булочек, термокружку с яблочным соком и маленький контейнер с почищенными от кожуры дольками яблок. Сам повар, видимо, уже ушел в клинику, как я его и просила. Я была уже в универе, и до пары оставалось всего-ничего, когда мне позвонил Дима. С трудом отыскав более-менее тихий уголок в коридоре, я ответила. — Я ему пару швов наложил, — без предисловий заявил доктор, — сотрясения нет, скоро все заживет, но, во-первых, записываться надо, у нас живой очереди нет, а во-вторых, он у тебя партизан. Что случилось? — Ночью с кровати свалился и об ручку тумбочки ударился, — без подробностей изложила я правду. — Лошара... — фыркнул Дима. — Ну ты сегодня присматривай за ним, если будет нарушение ориентации в пространстве или моторики — звони мне. — Хорошо, спасибо. Сбросив, я прислонилась к стене и расслабленно выдохнула. Все хорошо, это главное. Как оказалось, сообщения пишет Максим очень даже развернуто и многословно. В свободную минутку я сразу проверяла входящие — и нам было о чем поговорить. Правда, изначально прекрасное настроение мне изрядно подпортили, о чем я к концу последней, четвертой пары химеру и сообщила. Ответ был идеальным: "Приготовить сырные булочки и трахнуть тебя?". Крепко сжимая губы, чтобы не заржать, я написала лаконичное: "Ага(". Это шикарно, ну в самом деле! В холле вкусно пахло обедом, но я мало обратила на это внимания, потому что меня вжало в стену горячее тело, футболки на котором уже не было. Тихо постанывая, я цеплялась за крепкие плечи и только подставляла шею влажным губам. — У тебя десять минут, — хрипло известил химер, остраняясь и ставя меня на пол. Да, точно, душ. Не могу думать... Пошатываясь, я поднялась наверх, отправилась в ванную, торопливо ополоснулась. Дошло, что не взяла сменную одежду, но проблему решила просто — завернулась в полотенце. Зачем мне сейчас одежда? Максим сидел на кровати, как-то нервно потирая ладони. Я остановилась в шаге от него. Теплая рука скользнула по бедру от колена до края полотенца, ухватилась за ткань и потянула ее вниз. Во взгляде, направленном на мое тело, теперь было прекрасно видно желание. — Ты очень красивая, — прошептал Макс, за запястье потянув меня к себе. Оседлав его колени, я натолкнулась на жадный поцелуй. Резким движением развернувшись, химер опрокинул меня на постель, прижался ко мне, не разрывая глубокого поцелуя. Я уже была готова, хотела его как никогда в жизни еще не хотела парня. — Давай не будем ждать, — дрожащим шепотом попросила я, скользя пальцами по теплым округлым чешуйкам на его спине. Торопливо расстегивая джинсы и шурша упаковкой презерватива, Макс целовал и покусывал мои плечи, шею, губы. Опираясь одной рукой на локоть и зарываясь пальцами мне в волосы, другой он ласково огладил мой бок, провел кончиками пальцев по бедру. Первый же толчок вырвал у меня стон. Поймав следующий губами, парень языком коснулся моего горла и, кажется, что-то сказал, но я не услышала. Зато дверной звонок был слышен великолепно. — Нет, нет, пожалуйста! — едва не захныкала я, впиваясь ногтями ему в плечи, но химер даже не сбился с ритма. — И не собирался, — заверил он меня таким шепотом, что мне хватило нескольких движений, чтобы кончить. За своим вскриком я слышала его рычание, чувствовала его губы на шее, торопливые рывки бедер, загоняющие в меня член поглубже и продлевающие мое наслаждение. Когда сладкая судорога отпустила, я расслабленно запустила пальцы в темные волосы, долгим удовлетворенным стоном на выдохе сообщая молчуну на его языке, что было очень хорошо. Я так долго этого ждала... Макс ответил коротким восхищенно-невнятным мычанием, не поднимая головы. Чуть подрагивая всем телом, он завалился на бок и, прижав меня к себе за талию, уткнулся лбом мне в плечо. Звонок повторился, заставив нас обоих вздрогнуть. Недовольно урча, химер прижался ко мне крепче на пару секунд и отстранился, садясь. Я и не подумала вставать, повернувшись на живот. Томная тяжесть во всем теле требовала поваляться и пообниматься. Как мне подсказал ласковый укус за ягодицу, моя потребность будет удовлетворена с лихвой. А сейчас надо встать, одеться и посмотреть, кого там принесло. Увы и ах, придется, Яна, дава-ай... Когда я на нетвердых ногах спустилась в холл, там уже ждал седой мужчина преклонных лет в пальто, сжимающий в руках шляпу и трость. — Мадемуазель Яна, — улыбнулся гость, — вы в порядке? Да уж, представляю, как выгляжу — раскрасневшаяся, еще и стою еле-еле. — Я вот только выздоровела, не до конца оправилась, — сказала я первое, что пришло в голову, — с кем имею честь?.. — Ох, простите, — спохватился мужчина, — меня зовут Вениамин Константинович, я член Ковена... — Бывший, — мрачно перебил подпирающий одну из стен Максим. — Пусть так, — бросил на него колючий взгляд, следовательно, маг, — и я бы хотел купить некоторые из книг, которые принадлежат теперь уже вам. — Ох, — улыбнувшись, я прислонилась к перилам лестницы, от которой так и не отошла, — боюсь, бесполезно такое мне предлагать. Я бы ни за что не согласилась, и в завещании четко сказано, что продать их я могу лишь в библиотеку Ковена и никак не частному лицу. Всего доброго, если вам больше нечего мне сказать. — Но послушайте, я готов заплатить... — горячо возразил было Вениамин Константинович, сделав шаг вперед, но тут проявилось лучшее из качеств магического дома. Дощечки паркета вздыбились и зубьями ощерились на гостя, а такое происходит только в случае, если прежний хозяин, который все еще является главным для дома, запретил пускать этого человека дальше порога. — Всего доброго, — повторила я, вежливо улыбаясь. Взглядом он смерил меня нехорошим, но все же ушел, Максим пошел запирать за ним ворота. Только охотников за древними книгами мне не хватало... На кухне в корзиночке нашлась целая горка моих любимых булочек. Как бы ни хотелось сесть, я притормозила у кухонной тумбы и сунула еще теплую вкусняшку в рот. — Портишь аппетит, — укорил меня химер, обнимая со спины, когда пришел черед уже четвертой булочки. Улыбнувшись, я удобно пристроила затылок у него на плече, схлопотав поцелуй в висок. В этот раз, по крайней мере, все целы остались.