Наследство

Когда мне прямо на паре позвонил кто-то с незнакомого номера, я даже посомневалась, брать или нет. Что было бы, если бы не взяла... — Химера Максим ваш? — без предисловий спросили меня. — Мой, а вы кто? — прислонившись к стене, я даже успела подумать, что с ним вряд ли могла случиться какая-то неприятность, он же из дома не высовывается почти. — Следователь, — похолодело в груди, — без вас мы не можем начать допрос. — Какой допрос? — кое-как выдавила я. — Химера обвиняется в попытке изнасилования шестилетнего мальчика, — сурово ответили мне. — Да не может быть! — вырвалось у меня. Узнав адрес, я без всяких объяснений забрала рюкзак из аудитории и быстрым шагом направилась к выходу, сдерживая желание побежать. Без меня ничего не начнется, но к насильникам всегда хреново относятся, не говоря уже о тех, кто насилует детей. Если бы я еще могла поверить, что Макс пытался это сделать! Едва мне показали звонившего следователя, я наехала на него, не успел он и попросить документ, удостоверяющий мою личность: — С чего вы вообще это взяли? Да Максим добрейшее создание! Роясь в кармашке рюкзака в поисках студенческого, я прожигала занервничавшего мужчину взглядом. Он явно не ожидал увидеть мага огня. — Мать мальчика видела, как это ваше добрейшее создание завело ребенка в ваш, между прочим, дом, а в прихожей она застала химеру раздевающим его! — огрызнулся мужчина, отдавая мне студак. — А он даже слова в оправдание не сказал! — Он с чужими не разговаривает, — я вместе со следователем поднималась на второй этаж. — Зато с маленькими мальчиками разговаривает, — съязвил следак. Пришлось сдержать желание подпалить ему волосы, — мы его на месте не пристрелили только потому, что показания ребенка отличались от показаний матери. — Я бы вам всем потом как пристрелила! — тут же завелась я. — Что за отношение к химерам? Он, мать вашу, тройной, он нормальная личность, а вам лишь бы стрелять, гребаные маньяки! — не возражая, мой сопровождающий только отмахивался от коллег, отмыкая одну из дверей. — Вы что, издеваетесь? — я сжала кулаки, но пламя от злости все равно скопилось вокруг кистей. Химер сидел на жутко неудобной даже на вид табуретке, скованный наручниками по рукам и ногам и в наморднике! — Такие правила, — пробормотал мужчина, отступая на шаг. — Бедный мой Макс, — вздохнула я, силой воли унимая гнев, — все тебя обижают, — распустив все ремешки, я стащила изуверское устройство с его головы, аккуратно вынула из его рта подобие железного удила, — надевают на тебя всякую гадость... Ткнувшись лбом мне в живот, он тихонько проскулил: — Я этого не делал... — Я знаю, — подняв голову, он посмотрел на меня таким преданно-радостным взглядом, что где-то в груди звонко сломался мимиметр, — но надо же еще и остальным это доказать. Кивнув, Макс сглотнул и, облизнув губы, начал: — Я пошел в магазин, увидел, что мальчик стоит на тротуаре и плачет. Ну я спросил, что случилось. Он сказал, что нечаянно упал в слякоть, а его мама будет ругать за грязные вещи, — чуть кашлянув, не сказавший за последние пару дней и половины от количества произнесенных сейчас слов нервничающий химер продолжил: — я сказал, что можно куртку и штаны почистить, они болоневые, легко отмоются, и мама не будет ругаться. Повел его домой, а когда он снимал штаны, прибежала эта женщина и начала кричать, что я насильник и педофил. Замолчав, брюнет опустил голову, и я заметила, что его левое ухо как-то странно висит. — Может, теперь снимете с него эти кандалы? — скрестив руки на груди, я обвиняюще уставилась на следователя. — Сейчас психолог разговаривает с мальчиком, если все подтвердится, сниму, — кажется, он тоже засомневался, — пойду узнаю, что там. Вздохнув, я сделала шаг к поникшему парню, позволяя снова прижаться щекой к моему животу. — Спасибо, что веришь мне, — прошептал он, прикрывая глаза и ластясь к моим пальцам, ласково почесывающим его за ухом. — Я не верю, — Макс вздрогнул, — я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Ты же добрый, хоть и угрюмый иногда. Расслабленно улыбнувшись, он потерся макушкой о мою ладонь. — Она мне ухо сломала, — проворчал брюнет, тяжело вздохнув. — Думаю, это можно исправить, — я огладила по всей длине здоровое во всех смыслах правое ухо, потеребив кончик. Усмехнувшись, Макс поднял на меня взгляд и тихо-тихо сказал: — Я люблю тебя. — Нет-нет, это слишком похоже на БДСМ, — отшутилась я, намекая на его несколько стесненное положение. Улыбнувшись в поддержание шутки, химер прикрыл глаза, но видно было по морщинке между чуть сдвинувшихся бровей — мой маневр раскрыт. Нет, ну я не то чтобы... — Мальчик подтвердил, что пошел почистить вещи, — распахнув дверь, следователь стремительно прошел к столу, взял из ящика маленькие ключики, — все обвинения сняты, мы убедили их забрать заявление. — А они еще и не хотели его забирать? — возмутилась я, отходя на пару шагов, чтобы моего химера могли освободить. Когда все формальности были соблюдены, мы отправились домой, причем я очень жалела, что мнительная мамулька не попалась мне на глаза. С одной стороны — время неспокойное, бдительность нужна. С другой — чего уши сразу ломать? Даже не выслушала никого! А Максим, кажется, обиделся. — Слушай, я... — коснувшись локтя его спрятанной в карман руки, я смущенно потерла кончик носа. — Я просто пока не могу тебе ответить, мне нужно еще немного времени, понимаешь? Ты мне очень нравишься, правда, с тобой хорошо, и я... — Я понял, — буркнул, перебив мои не слишком бойкие объяснения, и спрятал нос в воротник. Обиделся. Вздохнув, я опустила голову. Соврать ему в надежде, что скоро все же полюблю? А если нет? Я вообще думала, что будет с ним, как жить нам вместе, если расстанемся по какой-нибудь причине? Теперь ему будет вообще тяжело, если уж он в меня влюбился. Да так быстро... Дура ты, Янка, еще та! Вечером он долго сидел за ноутбуком, я пошла спать первая. Ближе к полуночи скрипнула тихонько дверь его комнаты. Решил сегодня спать один. Прекрасно. Рывком перевернувшись на другой бок, я крепко зажмурилась. Еще двадцать четыре часа назад он рычал и выстанывал мое имя во время первого в его жизни минета, а теперь даже лечь со мной рядом не хочет! Утром меня разбудил звонок в дверь. Я только посмотрела на часы и легла обратно досыпать свои законные два часа до восьми. Слышала, что Макс спустился вниз, снова расстроилась. Задремала уже было — звонок повторился. Странно, химер не открыл, что ли? Пришлось, зевая, вставать. Торопиться я и не думала — если уж кто-то и приперся в такую рань, пусть подождет. Пока я чистила зубы, позвонили еще раз. Вот же сволочь... Поеживаясь и мечтая о яблоке, я спустилась вниз. Заметила под ногами веревку только тогда, когда она по-змеиному обвила мои ноги. Приплыли. — Доброе утро, — улыбнулся, входя в холл с улицы, Вениамин как-его-там, — хорошо спали? — из гостиной выволокли связанного Макса. Мужчина и женщина, один из них, судя по движениям веревки, маг земли. Класс. Кричать бесполезно, дом не выпускает звуки. Хана библиотеке... — Мы бы не стали вас беспокоить, — удобно устроившись в принесенном для него кресле, бывший член Ковена наблюдал, как нас с Максимом усаживают на стулья. Химер пытался выпутаться и зло грыз кляп, но куда ж ему... — но дом не подпускает к кабинету вообще никого, даже тех, кто вошел в него впервые. — А я причем? — веревки затягивались узлами все туже, переползая по мне, как какие-то гады, запястья уже онемели. — Я еще не вступила во владение им. — О, да, я знаю, — увлеченно кивнул гребаный интеллигент, закинув ногу на ногу, — но он все же поддерживает вас, мадемуазель Яна. Не мне вам рассказывать, что будет с магом огня, который более трех дней не принимал катализатор, — холодок прошелся по спине. Истощение ауры, которое в худшем из проявлений может привести к потере способностей, — и буквально через неделю у дома не останется энергии для противостояния чужакам, все будет истрачено на вас. — Просто так вам это с рук не сойдет! — прошипела я, но что толку от пустой бравады, если я не могу даже искру высечь, не говоря уже об ее преобразовании в заклинание. — Разумеется, — мягко усмехнулся этот старый гребаный козел, — но к тому моменту я уже прочту то, что мне нужно. Не будете ли вы так любезны сказать, какой у вас катализатор? — Еще чего! — фыркнула я, гордо вскинув подбородок. — Как я и думал, — покачав головой, маг встал, — Максим, — сосредоточенно пыхтящий в попытках освободиться химер замер. Его, в отличие от меня, связали тонким тросом. Он же сильнее... — тебя никогда должным образом не ценили в этом доме, — аккуратно вынув тряпку, служащую кляпом, Вениамин Батькович погладил его по встрепанным темным волосам, — скажи мне ее катализатор, и я заберу тебя к себе. Мы раскроем твой потенциал полностью, обещаю тебе. Бросив на меня взгляд, Макс сглотнул и отвернулся. Неужели из-за того, что я не ответила на его признание, он... Буркнув одно-единственное слово, которое я не разобрала, брюнет опустил голову. — Вот же предатель! — не выдержала я. — От тебя меньше всего ожидала, ты... — задохнувшись в собственном возмущении и обиде, я замолчала и тоже отвернулась. Вот же гад! Пригрела, блин, змееволка на груди... Всхлипнув, я поджала губы. И после этого я еще его полюбить должна? Обиженно заурчало в животе. Козел! Живот тоже! — Мы не будем морить мадемуазель Яну голодом, — цокнул языком подлый грабитель, — принесите ей что-нибудь, только проследите, чтобы ни в коем случае не было моркови, — я сначала не поняла, почему именно морковка, а потом дошло. Он соврал! Сразу стало легче на душе. Он ведь не мог вот так просто меня предать... — а ты посиди пока так. Сам понимаешь, я пока не могу тебе доверять. Отвернувшись от нас, плененных и покоренных, изгнанный из Ковена маг принялся изучать одну из висящих на стене картин, покачиваясь с пятки на носок. Мужчина остался присматривать за нами, мановением пальцев заставляя узлы затягиваться — он маг земли. Женщина же пошла на кухню и вернулась с пакетом печенья и коробочкой сока с трубочкой. Сердце радостно подпрыгнуло — в холодильнике стояли несколько таких коробочек яблочного сока. Да, сок оказался яблочным. Сделав через трубочку пару глотков, я изо всех сил постаралась, выгибаясь, но все же смогла провести подушечкой большого пальца по подушечке среднего. Не нужно даже щелчка — веревки осыпались пеплом, женщина, вскрикнув, отскочила. Уже самостоятельно держа коробочку, я продолжала пить. — Попрошу не торопиться, — сладенько попросила я, перегораживая все выходы огненными стенами, — Максима развяжите, будьте добры, — Вениамин Хрен-его-знает-какович издал какой-то предупреждающий звук, но пришедший с ним мужчина теперь подчинялся мне — лишь бы выжить, — представьтесь, пожалуйста, чтобы я могла сообщить Ковену ваши имена. Неудавшиеся похитители молчали, переглядываясь, но тяжело поднявшийся Макс буркнул: — Знаю я, как их зовут. — В таком случае, — убрав заслоны, я указала на дверь, — вы можете идти, господа и дама. И, не слушая их сбивчивые попытки меня уговорить, пошла наверх. Ковен отзовет их лицензию на магию и наложит блокировки. Так что будут эти любители старинных книг доживать свой век в качестве обычных людей — чем не наказание? Доложив вместе с химером куда следует, мы сели завтракать. У меня до сих пор дрожали руки и ноги от пережитого, но, в целом, я не слишком испугалась — до последнего не верила, что все может плохо кончиться. Прячущий взгляд Макс с одним прижатым и одним сломанным ухом выглядел как воплощение раскаяния, а меня грызла совесть за то, что я позволила себе усомниться в нем. Такая вот угрюмо-виноватая атмосфера царила в доме ровно до тех пор, пока парень не прижал меня рывком к стенке, нагло и властно впиваясь в губы. Запустив пальцы в его волосы, я не менее импульсивно ответила, прогибаясь и тихонько постанывая ему в рот. Тоже неплохой вариант примирения.