Шагая по Млечному пути

Сижу за барной стойкой, пью только что поданный мне чай и нервно перебираю пальцами по гладкой поверхности, которую бармен Костя не так давно натер. День сегодня с самого начала не задался, поэтому с уверенностью могу заявить, что все запланированное на сегодня пойдет наперекосяк. — Даш, — Костя, сконфуженный тем, что назвал меня, как называл раньше, а не так, как положено сейчас, замялся, — Простите, никак не могу привыкнуть. — Да ничего страшного, — я постаралась исправить эту неловкую ситуацию, которая возникала у меня на протяжении уже двух недель со всем персоналом отеля. — Скоро все это закончится, и тогда мне все равно придется искать новую работу, — я горько усмехнулась, представляя, как буду бегать по Москве, а меня отовсюду будут слать. — Меня здесь держать никто не будет. А еще сегодня приезжает Элеонора и когда она узнает о том, что сделал ее любимый Павлик, то мы оба пойдем на улицу. Ну, он то, конечно, нет, а вот я вылечу отсюда, как должна была вылететь еще в свой первый день. — я немного отпила теплого напитка, но от этого не стало легче, наоборот, какой-то не проходящий ком обиды на саму себя и окружающих образовался в горле. — Ну, может, все не так плохо, как может показаться на первый взгляд? — парень с искренней улыбкой посмотрел мне в глаза, но мой взгляд сейчас выражал только боль и досаду. — Костя, я раньше никогда не думала, что управлять отелем настолько трудно. А сейчас я не могу спать, не могу есть, не могу жить нормально, потому что, когда я только закрываю глаза, мне снится отель, мне снятся вечно что-то требующие постояльцы, мне снятся отчеты, теперь это мой личный кошмар. Когда я только беру вилку и подношу ее ко рту, от меня кто-то что-то требует. То на третьем этаже перегорела лампочка, и никто не знает, какую нужно вкрутить именно туда, понимаешь, без меня этого не могут решить. А когда я собираюсь взять себе хотя бы один день выходного, обязательно приезжает какой-нибудь важный гость, которого я должна встречать лично. Я так больше не могу. Я теперь — не я. Я — это часть отеля, а я так не хочу. Больше не хочу. — Откажитесь от этого тогда. Хотя, если так посмотреть, то вы справляетесь с обязанностями лучше, чем это делали до вас, — бармен на минуту осекся, но потом продолжил. — Дела «Элеон» пошли в гору, а все почему. Потому что вы управляете, а не бухаете и не водите каждый день новых девушек показывать им свой люкс. Вам осталось потерпеть совсем немного. — Костя прервал свою пламенную речь, потому что увидел на горизонте управляющую. — Дарья, я не настаиваю, но все же должна еще раз напомнить, что через полчаса к нам заезжают очень важные гости, их необходимо встретить с улыбкой на лице, никому не интересно знать, как тебе тяжело и плохо, никого не волнуют твои жизненные переживания. — София как всегда говорила все отчетливо и понятно, женщина была одета в строгий костюм темного цвета, а волосы ее были убраны в тугой пучок. Вот кто действительно относится к своей работе с полной отдачей. Ее необходимо ставить всем в пример. — Да, спасибо, я все помню. — я ехидно улыбнулась, нехотя натянула на себя маску хозяйки отеля и продолжила уже в другом тоне. — И не надо мне грубить, — но тут же я осеклась, и весь мой пыл куда-то улетучился. — Можете быть уверенной в том, что, когда весь этот цирк закончится, я уйду, здесь я не задержусь надолго. — легкая грусть коснулась моих губ, внезапно захотелось разрыдаться, сегодня я уже не была так сильно уверена в своих силах, как это было две недели тому назад. В этот момент к нам подбегает растрепанный Егор, на котором совсем нет лица. Рубашка вылезла из брюк, а правый рукав пиджака свисает вниз. — Что произошло? — в один голос спрашиваем мы с Софией Яновной. — Павел Аркадьевич, он… он… — портье еле дышит от быстрого бега, — Он ударил постояльца. — Черт, кажется все это закончится еще раньше, чем я могла себе представить. — я вскакиваю со стула, хватаю папку с документами, ключи и мчусь улаживать конфликт, хотя и так понятно, что справиться с этой проблемой у меня не получится. Лифт, как мне кажется, не едет, а ползет. Я нервничаю, не могу ничего придумать, что скажу в оправдание этого взрослого оболтуса, который не может сдерживать свои эмоции. И тут вспоминаю о том, как вообще оказалась в таком положении. Когда некоторое время назад Алехин отказался инвестировать деньги в «Элеон», я пошла извиняться перед Павлом, так как чувствовала в этом и свою вину тоже. Но стоило мне только переступить порог злополучного люкса, как на меня обрушился весь гнев начальника. — Ааа, — злобно протянул парень, — Госпожа горничная к нам пожаловала. Ну, заходи, чего стоишь. — сербский акцент был в этот момент особенно слышен. — Ну что? Добилась своего? Рада? Теперь этот урод купит отель, а все мы пойдем на улицу, слышишь меня? И у тебя уже не будет того доброго Павлика, который в любую дебильную минуту будет готов защитить тебя. Ты меня слышишь, мать твою? Даша, — парень кричал так, будто ему на ногу упал кирпич. — То есть вы хотите сказать, что я во всем виновата? — скрещиваю руки на груди, — Это я спала с женой инвестора? — делаю ударение на последнем слове и специально стараюсь показать, что мне плевать на то, что он вообще с кем-то там спал. — Да если бы ты меньше бухал и шлялся не понятно где, то и отель был бы в лучшем состоянии, не было бы тех долгов, которые есть сейчас. — срываюсь на крик, потому что Павел Аркадьевич меня не слушает, он чем-то любуется, отвернувшись к окну. — Не смей на меня орать, девочка. Если я тебе помог и не уволил уже хер знает сколько раз, это не значит, что ты можешь вести себя на равных со мной. Ты — горничная, и навсегда ею останешься. Тебе это понятно? — выплевывает эти слова мне прямо в лицо. — Конечно, мне все понятно, я хоть и просто горничная, а все же не тупая. Только мне вот одно не понятно. Почему вы, вроде бы умный и добрый человек, хотите казаться другим? Вам нравится, чтобы все считали вас плохим? Чтобы все думали, будто вы плевали на все? Чтобы все были уверены, что вам нужны только деньги? Но ведь вы другой, в глубине души вам важно то, какой у вашего собеседника внутренний мир, а не кошелек. Увы, мне кажется, что я поняла смысл вашей жизни куда раньше вас самого. Еще раз простите меня за Алехина и прощайте, больше я не буду портить вам вашу жизнь, которую вы и сами умудритесь испортить. Разворачиваюсь и уже собираюсь открывать дверь, как слышу позади себя тяжелый вздох. — Пари. — Что? — удивленно спрашиваю я. — Пари, я предлагаю тебе пари. Срок — месяц. Мы меняемся местами. Ты становишься тут главной, а я буду работать под предводительством вашей злой мегеры, как там ее зовут? Валентина, кажется? — все эти слова молодой человек произносит с таким облегчением, будто он не управление отелем кому-то передает, а только что оправился от серьезного заболевания, боль от которого наконец его отпустила. — Но я же… — Что? Боишься не справиться? Но это же так легко управлять отелем. Разве не это ты мне пыталась доказать пару минут назад? А сейчас я даю тебе возможность попробовать доказать, — он делает акцент на этом слове и продолжает, — Мне это на деле. Будешь вместо меня лизать постояльцам жопы, разбираться с финансами и отчитываться перед тетей Элей. Хотя нет, тете мы ничего не скажем, потому что она мне за такую гениальную в кавычках идею кое- что оторвет, и это будет точно не голова. Значит так, с завтрашнего дня я — это ты, а ты — это я. — довольная улыбка озарила не только лицо серба, но и залила светом все помещение. — Но я еще не дала своего согласия. Это все глупо. Это безумно. Это, в конце концов незаконно. — я стала отпираться от этой сумасшедшей идеи своего начальника, как только могла, но у меня ничего не получалось. — Эй, а где же наша бесстрашная Даша Канаева, которой все нипочем? Или ты хочешь уже сейчас мне проиграть? Ах, да! Наверное, сразу стоило сказать о том, что будет, если раньше, чем через месяц ты приползешь ко мне на коленях и будешь молить меня о том, чтобы я вновь стал хозяином отеля. Так вот, в наказание ты должна будешь пойти со мной на ужин с продолжением, — в этот момент рука парня вычерчивала в воздухе то самое «продолжение». Мне от этого даже стало стыдно, и мои щеки залил румянец. — А что будет, если проиграете вы? — Предлагай! — Если дела отеля пойдут в лучшую сторону, и я со всем справлюсь и ровно месяц отработаю на вашем месте, то вы говорите об этом Элеоноре Андреевне и просите ее сделать меня главной, а вы будете моим, — я немного призадумалась, — Ассистентом. — как ни в чем не бывало говорю я и смотрю на реакцию молодого человека. Для того, кто никогда не привык быть вторым, потерять отель и стать моим помощником — это самое жестокое наказание. Пытаюсь не улыбаться от радости, которая меня переполняет, но не могу скрывать этого долго, поэтому стараюсь как можно быстрее ретироваться из номера. Теперь настал мой черед радоваться. Какая же я все-таки молодец. — До завтра, Павел Аркадьевич. И я согласна. — в приподнятом расположении духа выхожу в коридор. И даже в ту минуту я еще не осознавала, как этот спор мне тяжело будет даваться и как он многое поменяет в моей жизни.