Шагая по Млечному пути

Выбор… Человек так часто сталкивается с этим понятием в своей жизни. Выбор… От этого слова порой зависит все, причем без какого-либо малейшего преувеличения. Иногда нам кажется, что мы выбираем одно единственное правильное решение, но как мы в этом ошибаемся. Часто, решив проблему выбора, мы поступаем не так, как следовало бы. И от этого всегда становится хреново на душе. И ведь ладно бы сами от этого страдали, но мы делаем больно еще и окружающим. Выбор… в это слово еще с детства закладывается глубинный смысл бытия. Нас постоянно заставляют что-то выбирать, сравнивать и решать, что же все-таки лучше. Правильно ли это? Никто не знает, да и решать это должен каждый сам. И даже сейчас перед каждым из нас встает проблема выбора. Увы! Выбор… мы выбираем, нас выбирают, и как поется в знаменитой песне, как это часто не совпадает. Именно выбор часто приводит к самым негативным последствиям. Именно из-за незнания, что выбрать, мы теряем друзей, любимых, самих себя. Стрелки часов сегодня стремились куда-то вперед так быстро, что я не успевала даже заметить, когда один час сменялся другим. Было настолько сложно прийти в себя, что когда ко мне кто-то подходил, я не сразу воспринимала, что разговаривают именно со мной. Шутка Павла Аркадьевича вывела из строя не только лично присутствующих на его stand up шоу, но и всю работу отеля. В этот день с самого утра, которое у меня началось уж слишком рано, все только и говорили о нашем с ним споре и о том, как это он весь такой лакшери парень будет работать горничным. Также все мусолили без умолку мои реплики, сказанные Валентине Ивановне по поводу хозяина отеля. Пока мы шли к месту боевых действий, я невольно стала прокручивать все произошедшее в голове. — С этой минуты Павел Аркадьевич перестает быть Павлом Аркадьевичем и становится вашим коллегой, глаз с него не спускать, если узнаю, что кто-то убирает за него номера, уволю лично вас. Теперь я имею на это право, и не уступлю вам. Горничных кругом полно, а вот мест рабочих мало, поэтому, я надеюсь, что мы друг друга поняли. И да, Валентина, закажите ему форму, самым срочным заказом, и чтобы сегодня же он вышел на работу, отдадите ему мои номера. — в моем голосе с каждым сказанным словом все сильнее и сильнее слышались нотки раздражения. Особенно вывело меня из себя то, что кто-то стал смеяться надо мной из-за выходки серба. Вот это переходило уже всякие границы. Не выдержав, я сорвалась и практически закричала. — Если я хоть слово от вас еще сегодня услышу по поводу этой шутки, я вас все равно уволю. — мои ладони сжались в кулаки, чтобы не натворить ничего, мне следовало бы уже уходить, но в этот момент, вошел он, тот, кого я меньше всего хотела видеть в данный момент. — Дарья Сергеевна*, вижу вы уже в ударе. Взяли полностью отель в свои руки, похвально-похвально, дорогая.— виновник нашего спора медленно шел в мою сторону при этом машинально размахивая руками. Как бы странно в данной ситуации это не было, но мое внимание, как и всегда, привлекла его одежда, что же, не поспоришь, одеваться он умел. Не знаю, сам ли он выбирал себе вещи или кто-то ему советовал, но взгляд порой от него было невозможно отвести. Как и обычно, не изменяя своему стилю Павел был в светлых брюках и красной футболке с вырезом, который так выгодно открывал выпирающие ключицы. Внезапно меня отвлек голос с акцентом. — Я, конечно, понимаю, что созерцать меня любят все девушки, но в данный момент я требую, чтобы ты ответила мне на мой вопрос. — Какой еще вопрос? — я недовольно уставилась на него, все еще злясь за утреннюю выходку. — Какой? — повторил парень за мной, — Ты вообще где летаешь? — серб развел руками. — Так, у меня нет времени здесь с тобой разговоры вести, через три часа приезжают гости. Разберешься со всем сам, теперь Валентина Ивановна будет твоим наставником. Удачи, милый. Это все для тебя, — повторяя утренний жест Павла, я обвела руками помещение для персонала и когда уходила из комнаты, успела заметить, как недобрая улыбка озарила лицо моего противника. Ладно, еще посмотрим, кто лучше умеет шутить. Как и всегда бывает, мои угрозы всех уволить не подействовали. То ли никто не воспринимал мои слова всерьез, то ли просто они все были так в себе уверены, но казалось только я одна не перешептывалась об этом, и это начинало порядком надоедать. Спрятаться от происходящего я могла только в кабинете Софии, который на сегодняшний день женщина почти любезно мне предоставила, правда делили мы его на двоих, и мне досталась совсем малая его часть на диванчике у входа. Со слов Михаила Джековича, который занимался этим вопросом, завтра должны будут что-то придумать, вот как раз и посмотрим, как выполняют мои поручения. — Что там с труппой**, они приехали? — спросила я, когда после обхода отеля вошла к управляющей. — Еще нет, но звонил их организатор, сказал, что скоро будут. — Скажите, Дарья, а почему вы согласились на спор? Просто мне кажется, что вы, ну, как бы мягче выразиться… — Что я ничерта не понимаю в управлении отелем. Можете не утруждать себя в подборе слов, думаете, я не понимаю этого? Просто захотелось попробовать, я ведь от этого ничего не потеряю. — с веселой улыбкой сказала я. — Я бы не спешила с такими выводами. Все имеет свою цену, Даша, и очень важно, чтобы вы это поняли раньше, а не тогда, когда все отвернутся от вас, когда все бросят вас, потому что устанут ждать того момента, когда у вас будет время не только на работу, но и на любимых людей. Не позволяйте самой себе остаться одинокой, потом будете жалеть. — Милые дамы, у нас проблемы, — с перекошенным набок галстуком, влетел в кабинет заместитель управляющей.

***

Тем временем, сразу же после ухода Дарьи, горничные стали сторониться Павла Аркадьевича, отнекиваясь от того, чтобы ему помочь. Никто не хотел ввязываться в эту авантюру, потому что сегодня за хозяина Канаева, но хозяин то все еще племянник Элеоноры. И этот цирк может закончиться так же быстро, как и начался. — Валентина Ивановна, мне нужна форма, чтобы работать. — парень недовольно хмыкнул, беря в руки тряпку с тележки, что стояла рядом с ним. — Ее скоро вам привезут, не беспокойтесь. Пока можете посидеть здесь и ничего не делать. Тем более, что у этой (намекая на Дашу) сегодня то и смены вовсе нет. Отдыхайте, Павел Аркадьевич, мы все сами. Сидите здесь, — все эти слова женщина буквально лепетала себе под нос, при этом пятясь назад к двери, чтобы поскорее выйти в коридор и бежать куда подальше, лишь бы не быть рядом с начальством и уж тем более, чтобы не руководить начальством, которое потом ей все это может припомнить. Решив не спорить, серб залез на одну из машин для стирки и стал размышлять над тем, как сделать, чтобы первый день запомнился его госпоже горничной на всю жизнь. В этот момент одна из горничных вошла за чистыми полотенцами. — Тебе тяжело работать? — раздался вопрос в адрес молодой особы. — Да нет. — девушка лишь пожала плечами, но прикованная взглядом Павла, не ушла, как собиралась сделать до этого. Что-то, никто не знал, что именно, всегда привлекало людей в Павле, то ли его харизма так влияла на окружающих, то ли акцент, с которым он всегда так мило говорил, то ли внешняя красота, но эта неведомая сила тянула всех к нему, и он не мог этому не радоваться. — Ведь это даже не работа, это адский труд. А к нам еще и так относятся, слова не скажи, все грозятся уволить, а куда идти после этого? Нормальной работы совсем нет. Вот так вот сидишь иногда, как я сейчас, — в этот момент парень, как маленький ребенок стал махать ногами, что вызывало лишь улыбку, — И думаешь о семье, о том, что надо самому что-то есть, родителям денег выслать, если дети растут, то и их накормить. Ведь так? Разве я не прав? — Правы, Паша, правы, — за время пламенной речи хозяина отеля успели войти еще две девушки, и самая полненькая из них ответила на вопрос. — Эта Дашка самая мерзкая девка, каких я только видела. Считает, что она птица высокого полета, а нет, это совсем не так. Она такая же, как и мы. А она ходит вся такая важная персона, за людей никого не считает, с Егоркой только одним и дружит и с этой своей, рыжей. — Эй, ты че несешь? Ты это про меня? — Комиссарова, как и все остальные, появилась будто из-под земли. — Я вообще поведение Дашки не одобряю, согласна, первый день на новом месте, а уже даже Валентину не считает начальством своим. Не права она. Сидя все на том же месте, Павел смотрел на разворачивающуюся перед ним картину с любопытством, он хоть и имел за плечами довольно богатый жизненный опыт, но все никак не мог понять, почему людей можно поднять на свержение баррикад всего лишь одним словом, одной репликой, одной идеей. Но он не собирался сдаваться, выбрав такой нечестный путь к победе, он будет верен ему до конца, пока не увидит сидящую перед ним Дарью где-нибудь в ресторане, куда она непременно придет в том самом черном платье, в котором она так часто ему сниться, пока в его объятиях нежатся другие девушки. — Она что-то говорила про гостей, так вот давайте не будем убирать номера, пусть сама это делает, — кричала рыжая громче всех. — Валентина Ивановна, Паша, — девушка кокетливо улыбнулась начальнику, — Вы с нами? Устроим ей бойкот? Что порой движет людьми до сих неизвестно. Страх, ненависть, любовь, зависть или что-то другое? Да, собственно говоря, это, наверное, и не важно. О последствиях никто никогда не думает, но они бывают самыми разными. И никогда не знаешь, что принесет тебе сделанный тобою выбор. Павел с удовольствием смотрел на то, какой мятеж ему удалось поднять буквально за пять минут. До этого ему так быстро даже девушку на секс не удавалось развести. А тут сразу такая бурная реакция, ему эта Юля даже стала симпатизировать, ох и отблагодарил бы он ее за такое рьяное недовольство нынешним начальством. Если все и дальше так пойдет, то Канаева уже через три дня сама попросит его о свидании, лишь бы только отказаться от спора, главной задачей сейчас было — довести её до ручки, а там и победа не за горами. — Мы должны ей показать, что нами нельзя командовать, мы не рабы. Мы — люди. — горничную уже было не остановить. Она залезла на какие-то ящики, что стояли рядом с ней, выступала так громко, будто защищала свою честь, и ее все поддерживали, все стремились перекричать друг друга, предлагали свои идеи по свержению Канаевой, все хотели идти к ней, чтобы показать, что настоящая власть отеля у горничных, поэтому никто и не заметил, как судьба за них решила их проблему.

***

Я слышала почти все, что они говорили, больше всего была удивлена словам Юли, не ожидала от нее такого, в открытую дверь я заметила сидящего рядом со всеми Павла, в груди защемило от предательства, но ломаться нельзя, вернее, нельзя, чтобы они видели, что я уже сломалась. — Когда зайдешь, сделай вид, что ничего не слышала, пусть они сами выберут жертву, так ты настроишь против себя одного, а не всех, — но спохватившись, София добавила, — Ну, я так бы поступила, а ты решай сама. — Вы люди, которые получают зарплату за свою работу. Рабы, хочу тебе напомнить, за свой труд ничего не имели. — в этот момент я в сопровождении Толстой появилась на пороге до боли знакомой комнаты отеля. — Я говорила, что если услышу от вас сегодня хоть какое-то слово, то уволю? — мой взгляд остановился на подруге, которую до этого считала лучшей из всех, с кем работала. — Я сдержу свое слово. Я не знаю, кто именно поднял здесь весь этот балаган, поэтому предлагаю вам самим сказать мне, кто все это начал? Я жду две минуты, потом увольняю всех по очереди. Начиная с тебя, — моя рука указала на короткостриженную блондинку. Естественно, все увлеченные рассказами Юли забыли напрочь о существовании Павлика, поэтому он все также тихо сидел на своем месте и ждал реакции. — Это все она. — взгляд говорившей упал на Комиссарову. — Она говорила о том, что вы плохая начальница и… — Избавь меня от сплетен обо мне, я не собираюсь слушать о том, что про меня говорили. Она — это Юля? Говори. —я посмотрела на управляющую, та одобрительно кивнула. — Да. Юля. Прости, — последнее слово уже предназначалось для той, кого она только что обвинила в предательстве. — Комиссарова, я предупреждала всех. Уволена. Собирай свои манатки и проваливай из отеля. А ты, — я указала на улыбающегося серба, — Сегодня убираешь ее номера, при этом я не разрешаю ждать тебе, пока твою новую форму пошьют, надевай женскую и вперед, главное, попкой виляй, попкой. — горькая усмешка появилась на моем лице, я была готова разрыдаться прямо на месте. — Я не буду этого делать. — возмутился парень. — Будешь, или ты проиграешь спор. — Но… — Ты сам сделал свой выбор, тебя никто не заставлял его делать. Так что теперь решай, что тебе важнее. Хотя, что так, что этак, а будет страдать твоя репутация. Делая выбор, мы порой не замечаем, что делаем больно окружающим, мы считаем, что по-другому поступить было нельзя. За каждым нашим действием стоит наше принятое решение, исправить которое очень трудно. И каждое такое решение делает нас все более и более черствыми, мы теряем нашу душу, нашу легкость, потому что последствия принятых решений падают на нас, как камень, удушающий и тянущий на самое дно камень. Поэтому выбирая что-то, так важно сделать это правильно, при этом никому не навредив. Что же касается лично меня, то сегодня приняв решение, я потеряла подругу, но, возможно, приобрела поддержку в лице Софии Яновны, которая совсем не такая бездушная, какой пытается казаться. * Дарья Сергеевна ( не знаю точное отчество Даши, в сериале, кажется, об этом не говорили, поэтому решила взять такое, надеюсь, что никто не против) **Дорогие читатели, обращаюсь ко всем Вам, мне неоднократно стали приходить сообщения об ошибках, которые Вы мне присылаете, пользуясь публичной бетой. Но хочу обратить Ваше внимание на то, что слово ТРУППА у меня написано верно, не ГРУППА, а именно слово ТРУППА должно присутствовать в моем тексте. Если мне не доверяете, то поверьте google! скопировано из Википедии: "Тру́ппа (от нем. Truppe) — постоянно действующая творческая группа актёров, певцов, музыкантов. В России слово «труппа» обычно обозначает творческий коллектив определённого театра или цирка. Тип театра определяет характер труппы, они бывают драматические, оперные, балетные, опереточные."