Дьявол играет на саксофоне

      Нежная печальная мелодия, слышимая лишь избранным, нарушила глубокую полуночную тишину. Невидимый саксофон словно не соглашался с наступившей тьмой, вспоминая о солнечных лучах, и в то же время склонялся перед ней, исполняя всем известную джазовую колыбельную. Расправив затекшие за несколько недель крылья, Горгулья с наслаждением потянулась и, сорвавшись с крыши собора, растворилась в темноте безлунной ночи.       - Кто там? - спросил тяжёлый хриплый голос. В двери, которая, казалось, целиком состояла из языков полыхающего пламени, открылось чёрное отверстие. - Здравствуй, Вельзевул. Стрим уже начался? - А, это вы, - слуга сатаны посторонился, пропуская очередную гостью. - Да, уж два часа, как сидят. - Всё те же девятнадцать? - Восемнадцать. Идёмте, я провожу вас. Сегодня в седьмом. Погода в горючих песках, в третьем поясе седьмого круга, была такая же, как и всегда: огненный дождь. Капли пламени, попадая на каменные крылья Горгульи, приятно покалывали, но не обжигали. Чего нельзя сказать о живых деревьях с человечьими лицами - душах богохульников, извращенцев и нечистых на руку продюсеров. Толпы ветвистых “людей” - хотя, скорее, их можно было назвать жалкими пародиями - с отчаянными громкими рыданиями метались, не имея возможности нигде укрыться, и постепенно превращались в горящие факелы. Мольбы о прощении смешивались со страшными ругательствами и стонами боли. Вот несколько деревьев попытались приподнять широкий плоский камень, чтобы использовать его как навес. Но тут же со всех сторон с дикими криками на них налетели гарпии и разогнали. Из-под земли рядом с камнем вырос огромный Минотавр и одним ударом кулака раздробил его на мелкие кусочки. Увидев Вельзевула и Горгулью, страж седьмого круга подбежал к ним, подняв копытами тучу пыли. - На стрим? - кратко спросил он. Вельзевул кивнул. - Эх, мне бы с вами, да как работу оставить, - он махнул когтистой рукой в сторону грешников. - Ты бы хоть попросил для меня выходной. - А заменять кто будет, - сварливо ответил Вельзи. - Ты его знаешь, кто просит - тот и отдувается. И вообще, с каких это пор демоны Преисподней помогают друг другу. - Всё ещё сердишься, что я тот брелок выиграл? - удивился Минотавр. - Так тебя и не просил никто его ставить. - Ты прекрасно знаешь, что выбора не было, - демон-проводник ощерился и стал похож на крысу. - Да я бы тебе его отдал, только не могу: потерял, - Минотавр сокрушенно покачал бычьей головой. Вельзевул плюнул, попал в камень, и тот, зашипев и запузырившись, испарился. Небольшой зал, стилизованный под пещеру со сводчатым потолком, был освещен свечами в высоких напольных канделябрах и экраном большого широкого монитора. На экране под смешную, как будто игрушечную, музыку, мельтешили яркие разноцветные фигурки. За компьютером сидел молодой мужчина в сером костюме, судя по всему, полностью поглощённый игрой. Его можно было бы принять за человека, если бы не острые толстые рожки, дополняющие стильную молодёжную стрижку, и алый мохнатый хвост, совершенно естественным образом выходящий из-под пиджака и обернутый вокруг лодыжек. Вокруг стола амфитеатром располагались небольшие мягкие кресла, но не все гости ими пользовались. Прямо на полу, справа от компьютерного стола, громко комментируя игру и периодически смеясь над замечаниями геймера, сидели Ананасовый Колобок и Пуффигай. Первый действительно выглядел как колобок из сказки, с той лишь разницей, что источал невыносимый запах ананаса. Второй был типичным демоном с плюшевой шерсткой и вечной двусмысленной ухмылочкой. Не отвлекаясь от своей беседы и наблюдений за игрой, эти двое громко хрустели попкорном, горстями загребая из большого ведра. Рядышком на раскладной табуретке примостился француз Серж Ар - немолодая персона, продавшая душу Дьяволу ради искусства. Порой его спрашивали, стали ли после продажи души лучше продаваться его собственные произведения искусства - но он в ответ лишь отшучивался и подмигивал. Но сейчас-то его как раз никто ни о чем не спрашивал. Наоборот, стоящий рядом сгорбившийся Арбост, демон из младшего персонала леса самоубийц, неведомым образом выбравшийся на стрим, все норовил рассказать свою печальную историю. Он постоянно пытался ее кому-нибудь рассказать, но его никто никогда не слушал. Кончалось всё тем, что приходил рассерженный бригадир и гнал хнычущего Арбоста обратно на работу. Еще один беглец, на этот раз уже из Эдема, нарезал размеренные круги под сводами зала. Если вы когда-нибудь видели ангела в маске Бэтмэна, то легко сможете представить себе его внешность. Непонятно, каким образом сие создание дослужилось до архангельского чина, но привычные обязанности ему наскучили, он перебрался в Преисподнюю и возвращаться назад пока не собирался. Так же, как и Арбост, он любил рассказывать пафосные истории, но здешний троллистый народ быстренько окрестил его Святым Сусликом - и об имидже Цицерона пришлось забыть. В кресле, отставленном на приличное расстояние от первого ряда, восседал чопорный старик аристократического вида. Полного его имени никто не знал, но здесь его называли Рэд. Девчонки жутко боялись его, потому что он никогда не улыбался, и сочиняли про него всякие страшилки. Впрочем, боялись не все. Например, сидящая ближе всех к рогатому геймеру демоница Валентина, на чьем широком декольте периодически останавливался взгляд Пуффигая, не боялась никого и ничего. Взгляд же её зеленых огромных глаз чаще всего был устремлен на господина, чьим бессменным стражем и защитником она была. Но не одна она несла это сладостное бремя. Единственная, у кого хватало невозмутимости и хладнокровия находиться рядом с ней - Мария, заслужившая от здешних несносных юмористов прозвище “Немного долбанутая Мария”. В данный момент она тоже сидела рядом с Валентиной, дымя электронной сигаретой и ухотряясь одновременно вязать шарфик. Невысокая, с короткими и почему-то бордовыми волосами, в отличие от Валентины, любившей открытые сверху платья, Мария щеголяла без штанов, в безразмерной мужской футболке. Последней деталью, выносившей мозг любому, кто бросал на эту девушку первый беглый взгляд, были двое очков: первые, аккуратные и маленькие - на пуговке носа, вторые - синие квадраты-мастодонты - висели на горловине футболки. Остальные девчонки заняли середину первого ряда. Молчаливая брюнетка Настя, неотрывно сидящая в своем телефоне. Сталкерша Кос - худышка с белоснежными волосами, забранными в хвост, с вечными темными кругами под глазами и неизменным кульком ирисок в руках. Файр Сонг - феерическое нечто с огненной шевелюрой. Зам Зем, к внезапным перепадам настроения которой никто так и не смог привыкнуть. И грустная девушка с пухленькими щечками, прихлёбывающая из кружки горячий чай - местная несмеяна по прозвищу Елизавета Нахмуренная, сокращённо - Хмуря. Кресло рядом с ней сперва казалось пустым, но, приглядевшись, можно было различить чёрный бархатный клубочек - кошка Носфератус, пригревшись, наслаждалась теплом и тем, что в данный момент ее никто не тискает. На втором ряду расположились художницы. Они всегда держались немного особняком и были замечательно красивы, особенно в моменты полного погружения в творчество. Люция Вагнер, стройная, черноволосая, с бледной кожей, задумчиво чертила по листу угольком. Леди Каллиста, широкоплечая женщина с фигурой бойца, сегодня пребывала явно в лирическом настроении и, вопреки обыкновению, не интересовалась компьютерной битвой. Склонив рыжеволосую голову с изящно изогнутыми и не по-женски мощными рогами, она самозабвенно рисовала на листе осьминога, обнимающего бутылку. Мелкие бесы сновали туда-сюда, разнося печеньки и напитки, периодически подметая пол. Горгулья поздоровалась и, взлетев, устроилась на одном из скалистых выступов. Ещё раз оглядев зал, она все-таки разглядела того, кому лучше всех удавалось оставаться незаметным. Демон, которого никогда никак не называли, так как он никогда и ничем не обращал на себя внимания. Наблюдая за происходящим с бесстрастностью видеокамеры, он не вступал в споры, не поддерживал беседы, а когда к нему обращались, отвечал односложно и так нудно, что от него быстро отставали. Горгулье всегда было любопытно, что же это за тип, но у неё не хватало терпения наблюдать за ним долго, так как он ничего не делал и не вызывал ни у кого никаких эмоций.