Не романтика

      Шерлок не просто ненавидел своего брата, в этот момент он желал ему умереть самой страшной смертью, корчась в агонии, пока он сам будет глухо смеяться. Майкрофт чуть ли не силком притащил его на этот банкет по случаю важного награждения и, пообещав прибыть чуть позже, благополучно впихнул Шерлока в толпу абсолютно незнакомого народа. Шел час-два-три, а Майкрофт все не объявлялся.       Поправив узкую черную удавку, которую люди в простонародье назвали "галстук", будущий великий детектив, облокотившись о резную колонну, устало наблюдал за кружащимися дамами, что, надев свои лучшие платья, мило хихикая, общались с другими гостями. Шерлок мог точно сказать, что вон та обворожительная леди с прелестным румянцем на щеках питает тайную симпатию к лысеющему женатому мужчине, у которого, кстати говоря, за плечами отнюдь не первый брак. Его выворачивало от ужасного слова "этикет", навязываемого в этих кругах, он воротил курносый нос от сладковатых фальшивых улыбок и лживых дам, что отчаянно пытались втянуть его в разговор. Все это ему было откровенно противно.       Шерлок терпел и терпел мужественно, все что ему нужно - это дождаться брата, облить бокалом шампанского и преспокойно улизнуть в любой подъехавший кэб. Мерно покачивая полупустым бокалом, детектив, приобнимая сам себя, высматривал официанта, - болтающий фужер ему уже порядком надоел. - Сэр, Вы позволите? - возникая, буквально, из ниоткуда, спросил его приятный баритон. Шерлок поспешил обернуться на этот прекрасный голос.       Протягивая бокал, детектив, чуть склонив голову, от чего прелестные иссиня-черные кудряшки упали на его высокий лоб, мягко улыбнулся подошедшему официанту. "Джон" красивыми ровными буквами значилось на блестящем золотистом бейдже, и Шерлок со сладким придыханием произнес это незнакомое имя, словно пробуя на вкус, как же оно будет звучать? - Составите мне компанию? - занимая свою позицию, как можно непринужденне уточнил мужчина у официанта. Джон ожидаемо зарделся.       Разумеется, это не положено и не принято: обслуживающий персонал не считался за людей, скорее безликие обезьянки, не имеющие своего голоса и права выражать собственные желания, призраки, без которых вечер не был бы таким грандиозным. Шерлок прикусил острый язычок. Джон так мило краснел, алея щеками и что-то бурча под нос, он, чуть ли не роняя оставшиеся, но уже пустые бокалы, шумно вздохнул. - Простите, сэр. - Тогда принесите мне еще один бокал шампанского, чтобы я смог продолжить мой с Вами разговор, - прищурившись, как сытый кот, вполголоса произнес детектив, с удовольствием ловя на себя зачарованный и одновременно удивленный взгляд Джона. - Конечно, сэр.       Он исчез, как ненавязчивое видение, растворился в толпе под тихий отстук маленьких каблуков отличных классических ботинок, а Шерлок снова заскучал. Опустив глаза цвета бирюзы в пол, мужчина нетерпеливо коснулся собственных губ, что-то тут было не так. Отчего далеко не бедному юноше понадобилось прислуживать на каком-то жалком третьесортном мероприятии? Джон не был беден, далеко нет. Вся форма обслуги была пошита индивидуально и, вообщем-то, ничем не различалась, кроме ботинок, внимательный взгляд уцепился за эту немаловажную деталь, вся обувь хоть и была черного цвета, явно вышла не из одной партии. Ботинки Джона были новыми и довольно-таки дорогими.       Пока детектив, увлекшись собственными баталиями, сложил руки "домиком", к нему из толпы, видимо посчитав его крайне одиноким и довольно-таки интересным молодым человеком, выплыла тоненькая фигурка. Молодая мисс, одарив его самой обворожительной улыбкой, стрельнула накрашенными глазками, явно намереваясь завести разговор, а сейчас просто напросто прикидывала с какой стороны подойти. - Отличный вечер, не правда ли? - кокетливо зыркнув на него из-под веера черных ресниц, спросила незнакомка. - Был, - усмехнулся мужчина, но видя, как лицо дамы побелело, поспешно добавил: - был, пока не появились Вы. Теперь он просто чудесен.       Смущенная неожиданным комплиментом девушка, растерянно моргала глазами, а Шерлок тем временем, чуть приподнявшись на носках, выглядывал своего нового знакомого. Всклоченная макушка мелькнула совсем рядом, и вдруг Джон почему-то стремительно повернулся назад, наверняка намереваясь благополучно затеряться в толпе.       Чувствуя себе воистину глупо, Холмс, не слушая тихий щебет светловолосой незнакомки, собирался рвануть через гостей, делая небольшой крюк и намереваясь поймать так понравившегося юношу около стола с закусками. Не слушая робкие возражения покинутой особы, он, бесконечно извиняясь и кое-как протискиваясь сквозь нерасторопных, как тюлени, гостей, несся чуть ли не наугад. Единственным ориентиром ему был невысокий вазон с цветами, около которого и был тот самый столик. Выныривая из толпы, он, отчаянно озираясь, вертясь на месте, словно волчок, налетел на какого-то спиной, тотчас послышался звон бокалов, но, к счастью, ничего не разбилось. - Вы напугали меня, сэр, - поправляя упавшие бокалы, снова умильно краснея выпалил Джон.       Джон. Все же нашелся. Не зная почему он так ликует, Холмс сдержанно улыбнулся уголками губ. - Вас хоть иногда можно увидеть не в обществе подноса и посуды, Джон? Это ведь Ваше имя? - после слабого кивка, мужчина, не скрывая собственного триумфа, откровенно расплылся в улыбке. Этот парень ему определенно нравится. - У Вас очень красивое имя, молодой человек.       Что-то смущенно бурча про то, что он самый обычный, как и его имя, юноша, топчась на месте, в первый раз за время их знакомства поднял на своего неожиданного собеседника глаза. Невероятные, нужно сказать. Холмс не смог удержаться от восхищенного вздоха, он погибал, тонул в этой необъятной синеве, захлебывался, умирая от одного взгляда этих темных омутов в ореховой оправе. - Как и Ваши глаза, - не думая ни секунду, добавил Шерлок и, о Боги, это того стоило. Он бы отдал все. Все богатства, накопленные его родителями, сердце, душу, все, что бы только потребовалось ради одной-единственной возможности вечно наблюдать, как мило краснеет Джон. - Я должен идти. Простите, сэр. - Насколько я понимаю, Ваша обязанность разносить напитки? - скорее для юноши, чем для себя, уточнил мужчина. Джон утвердительно кивнул ему. - Тогда постойте со мной еще немного. Я намереваюсь опустошить весь поднос.       Чуть нахмурившись, парень замер подле него, на вытянутой руке держа серебряный поднос с напитками. Сведенные к переносице светлые брови и тоненькая морщинка поперек переносицы выдавали официанта с головой. Как он мучился, прикидывая в голове о возможности задать вопрос гостю, даже пару раз юноша тревожно обернулся, словно высматривая в толпе того, кто бы смог ему помешать. Шерлок, неторопливо делая глоток игристого шампанского, украдкой наблюдал за этим прелестным созданием, одновременно еле справляясь с улыбкой. Что-то его цепляло, манило в этом не испорченном, чистом и открытом сердце. В самом Джоне, его глазах, той улыбке, которой хочется касаться вечно, с упоением целовать и заставлять смеяться, Шерлок уверен, - смех Джона будет подобно маленькому колокольчику. - Шампанское может сильно ударить в голову. Сэр. От такого количества... простите мне мою несдержанность.       О, как бы Холмсу хотелось, чтобы юноша был именно "несдержанным" таким только для него. Он отчаянно прикусил внутреннюю сторону щеки. - Продолжайте, пожалуйста, - не терпящим пререканий тоном, велел мужчина. - Вы производите впечатление человека умного.       Шерлок, прекрасно понимая к чему клонит этот кроткий, но невероятно острый на язык, юноша, притворно вскинул темные брови. - Так и есть, - кивнул он, - но если это единственный способ удержать Вас, Джон, я им непременно воспользуюсь. Простите, - разочарованно выдохнул Холмс, глядя как на него надвигается серая туча в виде главного помощника Майкрофта, - я должен Вас покинуть. К огромному сожалению.       Не пришел. Отправил короткое сообщение о том, что планы изменились, как всегда. Кроткий и одновременно лаконичный. Черт, как знал, что все сорвется, и Шерлоку придется выступать с речью за него. Как на зло, пришлось бросать Джона в такой важный момент. О Боги.       Ловко взбираясь по маленьким ступеням вверх, мужчина, на ходу застегивая темную пуговицу пиджака, быстро напялил обыкновенную дежурную улыбку. Приветствуя людей коротким взмахом руки, Холмс важно прошествовал дальше вдоль импровизированной сцены, ровно до красного крестика на полу прямо перед маленькой кафедрой с микрофоном. Вступительная речь нашлась тут же.       Говорил он, говорил и говорил до тех пор, пока не пересохло во рту и не пришлось оторваться, чтобы освежиться, а потом снова. Невыносимая мука слушать собственный голос и следить за размеренной речью, чтобы не сболтнуть лишнего на протяжении получаса и одновременно представлять, как чьи-то хорошенькие губы накрывает покрасневшую головку члена, а через секунду с упоением слушать сладкие стоны. Он точно сойдет с ума.       Взгляд выразительных лисьих глаз от тоски скользнул по толпе, словно встроенный радар, он легко отыскал в этой серой массе Джона. Юноша следил, кажется, за каждым его словом, чуть приоткрыв рот и бездумно облизывая губы. Шерлок плохой человек, определенно. Подмигнув ему с огромной сцены, Холмс, тщательно делая вид, что ничего не произошло, тихонечко кашлянул в кулак.       Краснея щеками, Джон стремительно рванул через всю толпу, ловко маневрируя между гостями и стараясь не разлить шампанское. С грохотом ставя поднос на стол, юноша, чувствуя как кожа, буквально, горит огнем, судорожно потер щеки. - Он тебе нравится, правда? - облокотившись о дверной косяк, что ведет в кухню, с самым хитрым выражением лица спросил его Майк Стемфорд - однокурсник, друг и "коллега". - Джо-он. Я тебя насквозь вижу.       Охваченный каким-то неясным томлением, юноша, собрав всю свою волю в кулак, направился прямиком в зал, как раз, чтобы увидеть, как само совершенство, - загадочный мистер Холмс спускает вниз. К сожалению или к счастью, но загадочный, минутный собеседник уже увидел его в толпе. Не говоря ни слова, мужчина сгреб в охапку мало соображающего юношу. Джон очнулся от неприятного соприкосновения собственной спины с шероховатой стеной, когда лицо мистера Холмса зависло от его всего в нескольких сантиметрах. Джон судорожно сглотнул. - Шерлок. - Ч-что? - Мое имя - Шерлок. - Джон Ватсон.       Усмехнувшись, Шерлок, чуть приподняв упрямый подбородок вверх, с вызовом облизнул пухлую нижнюю губу, от чего пальцы на ногах Джона непроизвольно поджались. - Приятно познакомиться, Джон. Не будешь против, если я тебя поцелую?       Губы Шерлока были с полусладким привкусом шампанского, невероятно мягкие и волнующие, казалось, они были везде, каким-то образом ему удалось коснуться языком белой кромки зубов и в то же время собственными зубами оттянуть верхнюю чужую тонкую губу чуть вверх. Джон, цепляясь за него, как за спасательный круг, обхватив бледное правильное скуластое лицо дрожащими пальцами, неумело пытался отвечать на поцелуй, задыхался от одного прикосновения острого языка Шерлока к шероховатому небу, скулил, стоило этим губам хотя бы на секунду оторваться от его.       Холмс, прижимая это чудо к себе, с утробным рыком коснулся исступленно бьющейся жилки на солоноватой от пота шее. Первым препятствием в этом нехитром деле стал воротник строгой рубашки, пуговицы которой Шерлоку хотелось с тихим треском рассыпать по дорогому паркету, но стоило приспустить гадкого изменщика, как появился второй, - Шерлоку каким-то чудом удалось расцепить хитрую застежку на галстуке-бабочке. Чувствуя, как все еще нервно подрагивающие пальцы Джона нерешительно касаются его роскошной шевелюры, мужчина еле сдержался, чтобы не замурлыкать в тот же момент. Заменяя ненужные слова и неуместные звуки горячими нетерпеливыми поцелуями, Шерлок беспрерывно терся своими бедрами о чужие, затянутые в шерстяную ткань строгих брюк. На них по-прежнему было слишком много одежды.       Не думая ни секунды, Холмс требовательно подхватил Джона под бедра, что парень воспринял с должным энтузиазмом, забрасывая ноги на чужую тонкую талию и скрещивая ноги в лодыжках. Шерлоку хотелось смотреть в эти глаза вечность, наблюдая за волнительными переливами и невероятной темнотой, с каждой секундой, словно пеленой, накрывающей проклятую синеву. От одного вида смущенно раскрасневшегося Джона с припухшими губами и развороченным воротничком рубашки хотелось выть. Невинный, даже сейчас Джон был именно таким.       Руки с длинными музыкальными пальцами ненавязчиво переместились чуть дальше, крепко фиксируясь на небольших крепких ягодицах, от чего Джон в его руках тихонечко завозился, видимо стараясь устроиться комфортнее. И только через секунду, Шерлок понял, как черт возьми, ошибался. Его Джон (ведь он может назвать его так?), отчаянно прикрывая прекрасные, умные глаза нетерпеливо терся своим полувозбужденным достоинством, очертания которого не скрывала тонкая шерсть о его собственное.       Черт возьми, как же все не во время.       Облокачивая юношу о стену и продолжая придерживать его второй рукой, Холмс освободил одну конечность, твердо намереваясь сбросить скучные серые брюки, вместе с мешающим нижним бельем, хотя бы до середины икр. Вздрогнув от металлического щелчка, Джон, упершись высоким лбом в его, Шерлока, лоб, отрешенно наблюдал, как ловкие бледные пальцы, дрожа, расправляются с кожаным ремнем, а через секунду все, абсолютно все, что мешало летит вниз. Задыхаясь от собственного возбуждения, что уже головкой неприятно упиралось в молнию брюк, Джон запрокинул голову вверх, несильно стукаясь затылком о стену и прерывисто выдыхая.       Ощущая еле различимое тепло пониже пояса, юноша нетерпеливо завозился в крепком кольце рук, чувствуя, как шерлоковы пальцы бережно приподнимают край измятой рубашки, а через секунды касаются маленькой пуговички на поясе брюк, Джон, мелко задрожав и прикусив губу, издал какой-то невероятный, по мнению Шерлока, милый звук. И вот его брюки, вместе со смешными боксерами, летят на пол, облачком сворачиваясь у ног Шерлока. Он не понимает, как ему это удалось, да и не время сейчас.       Горячие губы вновь касаются его соленой от пота кожи, мягко целуя в районе ключиц и еле ощутимо прикусывая в смешной впадинке. Джон горит, кажется каждый сантиметр кожи там, где касалось его личное наваждение, горит, он вплетает свои пальцы в эти синеватые пряди и несильно тянет вверх, за что тотчас награждается нежным поцелуем куда-то в бровь. - У нас нет смазки, - чуть ли не рычит он. - Мы в пустом коридоре, а за стеной идет мероприятие по случаю награждения Вашего брата, сэ... Шерлок. В любую секунду сюда могут зайти, так что Бога ради! Придумайте уже что-нибудь!       И он придумывает, изворачиваясь как долбанутая змея, чтобы одновременно удержать на руках нелегкого Джона и облизнуть собственные, отнюдь не короткие пальцы. Кивая самому себя, Шерлок вновь, прислоняясь лбом к вспотевшему лбу Джона, ненавязчиво приставляет кончики пальцев к сжатому колечку мышц. Подушечками пальцев скользит вокруг входа, мягко пытаясь успокоить и одновременно подготовить к неумолимому вторжению, и Джон расслабляется с видным усилием, обмякая в его руках.       Первый палец проходит легко, и Шерлок спешит добавить второй, просто не представляя, как сможет справиться одним, Джон кажется ему невероятно хрупким, способным рассыпаться в ту же секунду, милым, нежным, он просто не может сделать ему больно. Юноша резко дергается вверх, пытаясь уйти от неприятных жгучих прикосновения, и Холмс, ощущая себя самым настоящим садистом, опускает свою ладонь на его плечо, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Влажные пальцы растягивает его изнутри, требовательно надавливают на сжимающиеся стеночки, пока губы, невероятные губы Шерлока, собирают с чужого лба соленые капли.       Он никогда не делал чего-то более безумного. Наверное, стоит упомянуть об этом. Но ни в коем случае не говорить Джону. Он точно прибьет его. Завтра. Ведь у них будет завтра, правда?       Головка члена входит очень и очень туго, кажется, еще малейшее движение, и он разорвет своего милого мальчика напополам, но вот секунда, две, и он уже может двигаться довольно-таки решительно. Джон стонет, вцепляясь в его пиджак, до боли стискивая худые плечи и как сытая кошка выгибается в спине. Стон. Еще и еще один. Он двигается, размеренно пыхтя и постоянно меняя угол проникновения, так, чтобы Джону было приятно, и тому, кажется, нравится, по крайней мере тихое урчание указывает именно на это. Джон просто невероятный, как он сжимается вокруг Шерлока, как стонет и запрокидывает голову.       Холмс решительно опускает свободную руку на чужой, небольшой, извитый тоненькими венками член и начинает надрачивать Джону в такт собственным толчкам. Он кончает быстро, бурно, пачкая их белесой спермой и заливая весь коридор тихим протяжным стоном. Секунда, и Шерлок срывается за ним. - Я, обычно. Обычно. Я так не делаю, - выдыхает ему на ухо милый официант. Шерлок сыто улыбается. - Я был убедителен, - моментально находит нужную отмазку будущий великий детектив. Джон довольно утыкается ему носом куда-то в ухо.       А Шерлок... Шерлок тихо радуется собственной прагматичности. Где-то в груде одежды, на полу, в кармане его брюк, лежит не вскрытая пачка влажных салфеток, а так же ручка с блокнотом. Джон от него так просто не отделается.