Сапфировый океан

Уже не помню, как почувствовал, что он вошел в меня. Помню лишь, как закричал. Потом мои крики не прекращались. Когда я сильно дергался, и видимо мешал ему, скипетровец бил меня, и бил очень больно… Когда он безумно облизнулся, я испугался не на шутку, и начал сопротивляться. Но Фушими прижал меня к кровати крепче, чем раньше, и стал водить ножом по моей спине, как оказалось немного позже, вырезая свое имя... А потом продолжил насиловать меня. Сначала я кричал от боли, или даже скорее от неожиданности, а потом от удовольствия. Сарухико двигался все быстрее и быстрее с каждой минутой, под конец уже просто вколачивая меня в кровать. На лице насильника было такое выражение, что я могу с уверенностью сказать, что мои стоны ласкали ему слух. И только когда он уже вышел, я понял, что мне адски больно, и что по моим ногам стекает кровь вперемешку с белесой субстанцией. -Руки..Сару..Руки…Развяжи…-жалобно протянул я, даже боясь пошевелиться. Он наклонился надо мной, и, глядя мне в глаза, распустил ремень. Его руки так нежно держали мои, и он так ласково смотрел на меня, что я снова ненадолго попал в плен сапфирового океана. Мы оба знали, что если бы я захотел вырваться, то я бы уже давно вырвался, стоило мне сжечь этот кожаный ремень на руках. Но я не сделал этого. Почему? Наверно потому что я в глубине души желал этого. Со стороны это выглядело, как насилие, да и для меня сначала это выглядело также, но потом я понял, что просто всегда хотел именно этого. Но… Но что? Боялся признаться себе? Или ему? Возможны оба варианта. Сарухико обессилено упал на кровать, и я увидел другого его. Он лежал весь мокрый, и тяжело дышал. Все его лицо покрывал ярко-розовый румянец. Он выглядел таким беспомощным, таким ранимым… Я коснулся его губ. Даже не верится, что человек, который сейчас кажется настолько беспомощен, еще пять минут назад выступал в роли жесткого насильника. -Именно этого я всегда и хотел.. Люблю тебя. Прости меня, Мии-сааа-кии.. –прошептал он, и закрыл глаза. Я тоже жутко хотел спать, я хотел отдохнуть, ведь я так устал. Пережил такое… Еле-еле двигаясь, подползаю к своему насильнику, и ложусь под бочок. Так мы и заснули… POV Фушими. На следующее утро я проснулся от звонка разрывающего будильника, и, дотянувшись до него, мгновенно отключил. Перевернувшись на другой бок, я наткнулся на испепеляющий взгляд Мисаки. -Что-то не так? –спросил я его сквозь дымку в голове. -А ты значит думаешь, что все так?... Передай мне телефон, позвоню Изумо, скажу, что заболел, и сегодня не приду. -Ты заболел? Чем? -Придурок. Я ничем не заболел. Я просто не могу встать с кровати!! Элементарно не могу подняться! –я непонимающе посмотрел на него. И чего он разорался? Я виноват, что ли, что он с кровати встать не может? Передаю ему его телефон, и слушаю довольно короткий разговор. -Так что с тобой случилось, Мии-саа-кии? –любопытно, что же с ним, раз он встать не может? Может где-нибудь грохнулся со своего скейта? -Ты идиота строишь из себя, или ты реально ничего не помнишь? –Хмм... Сегодня он разговаривает со мной очень грубо. -Тц... Ну я помню, я напился. Рождество же. Потом спать лег. –я почесал макушку, пытаясь вспомнить какие-нибудь детали, или хотя бы во сколько Мисаки пришел домой, но так и не смог. -Выходит ты и правда идиот. Встань-ка с кровати. Я еще раз цыкнул, пытаясь показать ему недовольство, но все же встал с кровати. Вопрос не заставил себя ждать. -Ээээээээ……Мисаки…а почему я голый? –сие открытие заставило меня нахмуриться. -Значит не помнишь, насильник хренов. –фыркнул он. -Значит сорвался… -я прислонил руку ко лбу, и тихонько вздохнул. –Но знаешь, надо во всем искать плюсы. -Какие на хрен плюсы?! В чем? В том, что встать не могу? Или в том, что ты мне на спине свое имя ножом нарисовал?!! Ты вообще понимаешь, что будет, если кто-то из Хомры увидит твое творение, скотина ты недалекая?!!! Что? Что значит порезал? Ничего не отвечая ему, подхожу и слегка приподнимаю его с кровати. Он морщится, видимо от боли, и я вижу ту надпись, которая красуется у него на спине. Осторожно опускаю его обратно на кровать, и только тут замечаю, что вся постель украшена засохшими кровавыми пятнами. -Плюсы… Ну теперь у меня нет повода называть тебя девственником. –он чуть ли не зарычал, услышав эту фразу, чем заставил меня улыбнуться. –Ладно, прости меня. Я не думал, что напьюсь до такого… Я выпил-то пару стаканчиков. -Ага. А всю бутылку не хочешь?? -Правда всю что ли? Ну и ладно, подумаешь. –снова рычание в ответ. –Давай-ка я тебе чай принесу. Или ты есть хочешь? –я наклонился к нему так близко, как позволяло чувство вины. Ну, то есть, в сантиметре от его лица. -Чаю. Три с половиной ложки сахара. –буркнул мне в ответ Мисаки. -И это все? А как же поцеловать свое солнышко, и сказать «С добрым утром, любимый Сару», а? Он с целую минуту дул губы, кидал на меня ненавистные взгляды, и фырчал, будто еж. -С добрым утром, любимый Сару. –тихо произнес он, и подавшись чуть вперед мягко коснулся своими губами моих. -Так то лучше. –улыбнулся я, и отстранился. –Эй, Мии-саа-кии. А можно вопрос? -Какой еще? -Почему ты постоянно так подолгу смотришь мне в глаза? –я подошел к столу, на который вчера кинул свои очки, и одной рукой одел их. -Ну… Знаешь.. Твои глаза.. Они похожи на океан. На сапфировый океан. И не утонуть в нем просто невозможно. Усмехаюсь, и ухожу на кухню. В другой комнате громко заорала мелодия звонка моего телефона. По любому Мунаката. А, да пошел он! Не буду снимать трубку. Сегодня у меня второй выходной. Ну, подумаешь, потом, как обычно выслушаю нагоняй от него самого и от Авашимы в придачу. Это для меня уже что-то вроде ежедневной процедуры. Лучше пойду, приготовлю моему Мисаки сладкий чай. Сладкий, как и моя любовь.