Bad Things

Мэлани оказалась единственной, кто не полез к вернувшейся Табите с распросами. Пока Кэрол и Ариана пытались выдавить из Мортон хоть что-то, Мэл красилась, прекрасно понимая, что если Табс захочет — сама расскажет. Нет — значит нечто личное, поэтому лезть не стоит. Все-таки у каждого есть право на секреты. Завибрировал лежавший рядом телефон. Отложив бордовую помаду, Мэлани открыла только что пришедшее сообщение и не смогла не улыбнуться. Селфи тоскливого Пьетро с подписью: «Твое лицо, когда тебе двадцать восемь годиков, а тебя посадили под домашний арест». Значит Клинт все-таки выполнил свою угрозу о том, что теперь никто без его разрешения никуда не пойдет. И, вероятнее всего, к этому подключилась Ванда, которая всегда не против поучить брата-оболтуса уму-разуму. Да, закончилось все сомнительно, но они хотя бы добились своей цели — Кэр в среду идет в ресторан с Клинтом! Это не могло не радовать. «Домашний арест означает, что приходить никто тоже не может?», — написала Мэл в ответ парню, возвращаясь к макияжу. Вроде обычное выступление в баре, а вроде что-то не то. И помада слишком темная, и шорты чересчур короткие, и топ, кажется, маленький… Хансен привыкла быть королевой всегда и во всем, но сейчас чувствовала себя крайне неуютно. Как будто что-то скоро произойдет, а судьба всеми возможными способами пыталась ее заставить не выступать сегодня. — Ты чего? — спросила Ариана, отставившая попытки разговорить Табиту и увидевшая взвинченное состояние Мэлани. — За партии Даны переживаешь? Да ладно тебе, если забудешь, то кто-нибудь из нас подхватит. Мы же уже много раз обсуждали это. — На самом деле я переживала за другое, но теперь ты мне напомнила про соло Даны, поэтому я переживаю за это, — вздохнув, отозвалась Мэлани. Стрейт часто пела намного ниже, чем Хансен, привыкшая к высоким нотам, поэтому Мэл уже предвкушала, как завалит все. — Не знаю, сама не своя. Волнуюсь чего-то. — Ты что это, уже не дочь Бейонсе, раз волноваться начала? — засмеялась Тэмплтон, шутливо растрепав волосы младшей. — Отставить волнение, дорогая. Успокой себя тем, что скоро мы выступим, ты вернешься домой, а та-ам… — Пьетро под домашним арестом. Как я понимаю, Ванда тоже помогла, так что он не выйдет. Натворили мы дел… — произнесла Мэлани. За прошедшее время она стала действительно зависима от Пьетро. Без этого шебутного парня, который ни секунды не мог спокойно посидеть на месте, жизнь казалась очень скучной. И медленной. С парнем-спидстером быстро привыкаешь к его темпу жизни. — Ладно. Я тоже настроена тусить. — Знаете, единственное, что я могу рассказать… — внезапно начала Табита, немного неуверенно улыбнувшись. — Дана в порядке. И Дана счастлива, вот. Она не вернется, но… она счастлива. Подруги ненадолго замолчали. Знать, что Дана счастлива, было прекрасно. Но при этом… обидно стало. Почему она поговорила только с Табс? Почему не позвонила Кэрол, Мэлани или Ариане? Ведь они тоже сильно переживают, но Дана, кажется, даже не подумала о них. В этом, пожалуй, и есть вся Стрейт. Она прекрасная подруга, но чужие чувства для нее всегда стоят на втором месте. Если Дане не нравится человек, она всегда выскажет все в лицо. И иногда ее слова могут быть очень обидными. Излишняя прямолинейность, некоторая эгоистичность и легкий пофигизм пугали многих, но со временем к такому привыкаешь. Нужно просто узнать Дану лучше, а не судить по первому впечатлению. Вдруг громко заиграла музыка. Девушки непонимающе посмотрели друг на друга, потому что… Ричард включил все слишком рано! Табита так и замерла в своей милейшей футболке с пандой, которая никак не соответствовала сегодняшнему репертуару. Выбора не было, пришлось бежать прямо так. Мэл молилась, чтобы никто не заметил, что один глаз она так и не докрасила. Как всегда в баре собралось много людей. Девушки показались на сцене под довольный свист публики, запыхавшиеся и растрепанные. Табита еле успела восстановить дыхание, потому что ей предстояло начинать. И вроде все отлично, только Мэл запоздало поняла, что идея пробежаться от гримерки до сцены была так себе. Расстояние как бы не маленькое, а бронхиальная астма подбирается все ближе и ехидно интересуется: «Ну что, давно не виделись?». Поэтому-то во время исполнения энергичных песен Мэл редко исполняла свои соло чисто. Дыхание сбивалось, зато на медленных девушка отрывалась, шокируя всех высокими нотами. Но вот сейчас, после небольшой пробежки, еще и сразу с танцами… ух. И благополучно забытый дома ингалятор. Кто победитель? Мэлани победитель! Она честно пыталась дышать глубже, надеясь обмануть организм, но бесполезно. Горло сдавливало тисками, так еще и в зале кто-то из женщин как будто вылил на себя целый флакон духов с крайне мерзким запахом. Они что, специально что ли?! Приближалось соло Мэлани, а в боку уже неприятно закололо, и она понимала — ничерта сейчас спеть не сможет. И это не плохо, а просто ужасно. — I know you’re always on the night shift, — начала Мэлани, перехватив встревоженный взгляд Кэрол. С первого слова поняла, что Хансен не очень хорошо. Мэл направила микрофон в зал, чтобы немного перевести дух. — But I can’t stand these nights alone! — охотно прокричали несколько присутствующих женщин. Вот и повзаимодействовала с клиентами, со стороны вроде бы смотрелось неплохо. — And I don’t need no explanation ‘Cause, baby, you’re the boss at home! — Получилось хрипло и натянуто, но не так плохо, как ожидалось. Главное не сорваться после предстоящих энергичных танцев. Если Мэл станет совсем плохо, то придется уйти со сцены. А если она пропадет, то девочкам очень трудно будет вытянуть выступление втроем. Мэлани слишком любила Кэрол, Ариану и Табиту, чтобы так подводить их. Ей бы просто совести не хватило уйти, поэтому она все вытерпит. Медленных песен, конечно, сегодня не будет, но ничего, у нее должно получиться. Тем более, если станет совсем плохо, то кто-нибудь из девочек поможет. Вдвоем-то они точно вытянут. Только не надо уходить со сцены. Как же сейчас не хватало Пьетро с его талантом всегда оказываться в нужное время в нужном месте…