Lurk

Джош Дан ненавидит свою жизнь, но, в конечном счёте, он приходит к заключению, что Тайлера Джозефа он ненавидит гораздо больше. Это не потому, что он боится этого парня, и не потому, что Тайлер — что-то вроде демона, и даже не потому, что Джошу пришлось столкнуться со всей хуйнёй, которая произошла с ним. Это вообще не из-за всего этого, и Джош чувствует себя каким-то психом, — спойлер: может, он и есть псих, да? Но на данный момент он уже давно прошёл это, и он принял тот факт, что у него глубоко укоренившиеся проблемы, которые однажды придётся решить. Скорее всего, лучше сделать это как можно раньше. Это такие проблемы, которые неизбежно запали настолько глубоко, что теперь они выгравированы на его костях, и он понимает. Ему нужна помощь. Несмотря на это, он ненавидит Тайлера Джозефа, и не из-за обоснованных конкретных причин, например, что этот парень разъебал всю его жизнь к хуям. Это далеко не из-за этого, и из-за всех его рассуждений по этому поводу он больше разочаровывается в себе, чем в человеке, о котором идёт речь. Джош ненавидит его, он ему отвратителен, потому что он увиливает от прямых ответов на его вопросы, и он манипулирует им, и берёт, и берёт, и берёт, пока Джош не забывает, что он вообще хотел. Тайлер пришёл к нему, вытащил из него то, что тому, очевидно, было нужно, и исчез. Джош не злится из-за того, что в его жизни появился Тайлер. Он злится, потому что тот решил просто пропасть. Он уже немного понял, как тот всё делает, как Тайлер действует, потому что он постоянно об этом думает, несмотря на свой здравый смысл, который твердит ему, что это, скорее всего, травмирует его, и он, скорее всего, страдает от ПТСР* или что-то наподобие этого. Неважно. Кому вообще не насрать на его ментальное здоровье? Он в любом случае не удивился бы, это уж точно. Не считая всего того, через что он прошёл вместе со своей мамой, это было вишенкой на торте, которая толкнула его с края пропасти в безумие. И, окей, хорошо, ему кажется, что он слишком спокойно себя ведёт, когда думает обо всём этом, типа, ему следовало бы больше волноваться, но что, если это что-то вроде сообщения, которое пытались ему донести? Типа попытки его мамы с ним… связаться, несмотря на то, насколько безумно это звучит. — Блять, — выдыхает Джош, и даже ему самому кажется, что его голос слишком дрожит. Он опирается головой о стену и устремляет взгляд к потолку, как будто тот даст ему ответы на все интересующие его вопросы. Всё это было бессмысленно — в этом и не должно было быть никакого смысла, потому что Джош не живёт во вселенной какого-то научно-фантастического фильма. Ему не нужны были эти паранормальные вещи, которые с ним случались. Боже, если бы он мог их прекратить, он без капли сомнений так и сделал бы. Он пережил достаточно хуйни, чтобы хватило на всю жизнь, так почему она всё продолжается? Но, видите ли, тут-то всё и становится запутаннее — Джош шарит в концептах альтернативных вселенных. В другом мире был или есть ещё один он, кто по-настоящему живёт нормальной жизнью со своей мамой, или он — супергерой, или известный, мать его, барабанщик, кто его знает. В сценарии этой вселенной существует миллион вариантов развития событий, и именно он живёт вот с этим. Боже, его жизнь — отстой. Но он не хочет, чтобы его жизнь была отстоем. Он не просил, чтобы его жизнь становилась отстоем. Это может показаться удивительным, если учесть всё, через что он прошёл, он ни разу не раздумывал о самоубийстве как о варианте всё улучшить. Он гордится этим, и, может, это эгоистично с его стороны, учитывая статистику людей, которые действительно раздумывают и проходят через это, но Джош чувствует прилив гордости где-то внутри, думая о том, что он может прожить свою жизнь так, как хочет он, даже если это произойдёт всего на одну жалкую секунду. Он закрывает глаза, в его мыслях сразу же начинает прокручиваться вся ночь, которую он только что прожил за своими веками, как будто проектор поджидал этого момента, чтобы включиться. Он видит ладонь Тайлера вокруг своего горла, полностью чёрные глаза и ухмылку, которая являлась слабым местом Джоша (он неохотно это признавал), и тот смотрит на него так живо, как будто он действительно сейчас стоит перед ним. — Ты боишься? — мурлыкал Тайлер, и Джош хотел сказать ему «да», он был в ужасе, но теперь Тайлер целовал его шею, как будто минуту назад не он швырнул его через всю комнату и угрожал ему. — А должен? — удалось вымолвить Джошу, заикаясь, когда Тайлер укусил его, совсем не нежно, в место, где его шея перетекала в плечо, и тот хмыкнул. — Да, — задумчиво пробормотал Тайлер, безо всяких усилий поднимая Джоша за шею, как будто тот не весил как он сам, даже ещё больше. — Да, должен, — сказал Тайлер, и Джош вздохнул, выпучил глаза, зрачки были расширены. Когда Тайлер снова опустил его на землю, его мысли мчались одна за другой, но Тайлер не колебался, отпуская шею Джоша, опуская того на колени. Джош некоторое время просто дышал, вдыхал воздух назад в лёгкие и пытался успокоить себя мыслями, что, может, Тайлер не сделает ему больно, если тот будет повиноваться. Он посмотрел перед собой, его взгляд на уровне паха Тайлера, его эрекция такая явная, что Джош почти скулит, потому что он уже был в такой ситуации — они с Тайлером делали это так много раз. Это было ему знакомо. Всё, что произошло в следующую минуту, пролетело так быстро, Джош и моргнуть не успел: Тайлер расстегнул свои штаны, освобождая свой член, и, подразнивая, прижал его к щеке Джоша, размазывая по ней мокрую естественную смазку. — Давай тогда. Соси, — сказал Тайлер монотонным голосом, пальцами царапая череп Джоша. — Ты хочешь этого. Ну же, малыш Джоши, возьми мой хуй в свой ротик, как ты и должен сделать. Ты — маленький хуесос, прямо как твоя мать. — Иди нахуй, — прорычал в ответ Джош, отодвигаясь. Тайлер сжал его волосы сильнее и потянул, пока не стало больно, поворачивая его так, чтобы его лицо снова было напротив его. Джош раскрыл губы и простонал от боли, его ладони устремились к бёдрам Тайлера, чтобы попытаться его оттолкнуть. Тот не сдвинулся с места. — Ох, ох, ох, так не пойдёт. Куда пропали твои манеры, Джошуа? — пропел Тайлер, проталкивая головку своего члена в раскрытый рот Джоша, без какого-либо предупреждения пытаясь резко насадить того головой. Вся эта ситуация далека от идеальной, и Джош всё ещё считал лучшим выходом притворяться, что они с Тайлером — нормальные. Как будто они были на одном из свиданий-которое-закончилось-сексом, вместо конфронтации, во время которой что-то пошло не так, и теперь он практически был приговорён к смертной казни. Джош изо всех сил пытается нормально вдохнуть, но за его волосы снова тянет Тайлер, и он высовывает язык, чтобы облизать головку, стоная от вкуса Тайлера, и… Джош открывает глаза, его разум — белый шум, и его лоб сияет от пота и воспоминаний, его тревожность обостряется. Он инстинктивно оглядывает комнату, осматриваясь, ожидая, когда Тайлер появится из одного из тёмных углов, как он уже не раз делал. Он ничего не находит, и это не то чтобы его шокирует, потому что Тайлер никогда не умолял о внимании Джоша к своей персоне сразу на следующий день после их встреч. И Джош рад этому, и он трясущимися ладонями трёт глаза, пока за веками не начинают взрываться звёзды. Он в безопасности. Он в порядке. Всё хорошо. — Пока что, — бормочет Джош пустой комнате, снова устало моргая. Он понимает, что теперь осмотр комнаты станет рутинной повторяющейся вещью. На мгновение он задумывается, что делает этот тупой кот. Он видит в углу его маленькую миску с едой, но не видел и не слышал ничего от этого чертёнка. Неважно, вообще, сейчас всё, что он ассоциирует с Тайлером, могло убираться подальше, будь это кот или что-то ещё. По правде говоря, несмотря на то, как безэмоционально он себя ведёт, он был в ужасе от мысли, что ему придётся покинуть свою комнату. Джош никому не мог объяснить, почему Тайлер так в нём заинтересован, никому не мог объяснить всё, что происходит, но он мог признаться себе, что теперь бояться для него стало ещё одним природным инстинктом. Нормально ли то, что он не помнит, как вчера вернулся в свою комнату? Он пришёл утром? Он не знает… как он может, блять, не знать? Как будто из его памяти стёрли эту деталь, и он сжимает зубы, сдерживая крик разочарования. Он практически чувствует фантомные пальцы Тайлера вокруг его горла, поднимающие его в воздух так, как будто это было так же просто, как дышать. Он помнит, как ему перекрыло дыхание, удовольствие и боль смешались воедино, когда Тайлер сжал, так просто перекрывая доступ к кислороду. Вообще без усилий, и Джош не сомневался, что Тайлер мог без проблем свернуть его шею, и это его возбуждало. Можно ли после этого считать его суицидальным? Может, он слишком рано подумал о гордости за себя по поводу этого. Нет, это могло быть чем-то вроде странной БДСМ практики, которая его возбуждала, пытался сам себя убедить Джош, не принимая правду такой, какая она есть. И он её не примет. Он не хочет умирать. Не хочет. Он подсознательно подносит пальцы к горлу и потирает заметные синяки на всём его горле, морщась от дискомфорта, который последовал после. Джош вообще не знает, как со всем этим справиться, или как ему удалось настолько дико проебаться, что он оказался в такой ситуации, поэтому он прибегает к единственной вещи, которая смогла бы решить эту проблему. Он изолирует себя. — На третий день безвылазного нахождения в своей комнате Джош начинает получать сообщения от друзей, и они беспокоились. Ни одно из сообщений не было от Тайлера. Он вздохнул с облегчением — возможно, Джош вспомнил, чем он пытался напугать Тайлера. Тайлер прорычал, прижимая знакомый холодный объект к его щеке, который, казалось бы, появился из ниоткуда. — Ты нихуя меня не пугаешь, Джошуа. Джош нерешительно бросил ему вызов, сказав, что, если тот не отпустит его, он пойдёт и всем расскажет, кто он на самом деле. Это должно быть самым большим нет-нет в демонической стране, не так ли? Оказывается, нет, потому что Тайлер снова без проблем поднимает его, нож скользит по щеке вниз, к шее, ещё немного, и острый конец его порежет. У Джоша перехватило дыхание, и он отклоняет голову, на его лице появляются страх и паника. Боже, он возненавидел этот ёбаный нож с того момента, когда Тайлер воткнул его в дверь Джоша. Он должен был предугадать, что тот будет его преследовать. — Валяй, иди и расскажи всем, — насмехался Тайлер, его голос низкий и угрожающий, и дразнил его ножом, вплотную прижатым к бледной коже Джоша. — Кто тебе поверит, м? Они упекут тебя в психушку, где тебе и место. — Пожалуйста, хватит, — умолял Джош, боясь сглотнуть, его нервы на пределе из-за близости ножа к его кадыку. — Оу, прошу, избавь меня от этих речей, — издевался Тайлер, убирая нож и показывая шоу, снова и снова перебирая нож между своих пальцев, а затем втыкает его в стену рядом с правым глазом Джоша. — Ты дашь мне себя изрезать. Ты будешь умолять, чтобы я не останавливался. Ты уже вырезал моё имя у себя на бедре как хороший мальчик, стремясь мне угодить. Как насчёт того, чтобы добавить кое-что в коллекцию, Джошуа? Джоша передёргивает из-за воспоминаний, дыхание учащается и становится неровным и бешеным. Ладно, Тайлер действительно не боится, в этом он точно уверен. Тогда почему он не пытается найти его? — С их встречи проходит неделя, и Джош выходит из комнаты. Не то чтобы он этого хотел, но, он думает, что свежий воздух пойдёт ему на пользу. Первый шаг к тому, чтобы не сойти с ума, это заботиться о своём ментальном здоровье, когда это нужно, верно? Всё хорошо. Он решает провести время с друзьями, несмотря на то, что он не разделяет их… харизматичные натуры. Тем не менее, никто не упоминает его синяки, поэтому он особо и не может жаловаться на плохое отношение к себе со стороны друзей. Но сейчас он полностью погружён в разговор (скорее, в дебаты) о том, что Рождество — очередной хуёвый праздник, и его не стоит воспринимать всерьёз. Джош не обращает внимание и не высказывает мнение, потому что почти всё время он погружён в свои мысли, время от времени попивая кофе, чтобы избежать разговора. Он не знает, как они вообще пришли к этой беседе, потому что сейчас март, но он уже не утруждался следить за разговором. Откровенно говоря, больше ему было не с кем проводить каникулы, по-настоящему ими наслаждаясь. Не поймите неправильно, он всегда покупает подарки сестрам и брату, чтобы поддерживать традицию, но он никогда не задерживается дома настолько долго, чтобы увидеться с папой. Сложно даже представить их встречу после всего, что случилось. Он помнит, как его отец сорвался на него перед тем, как он переехал в общагу, обвиняя его в смерти мамы, говорил, что это всё его вина, ведь он не помог ей, когда у него была возможность. Обвинение возникло из ниоткуда и, насколько Джош помнит, он не плакал. Он лишь несколько секунд спокойно дышал, пребывая в шоке, собрал свои мысли и спросил его отчётливо болезненным и обиженным тоном: «Ты хоть когда-нибудь любил меня? Давай, скажи, я всё равно уезжаю. Что плохого со мной станет, если я буду знать? Ты винишь меня, это я знаю, но мне нужно знать ответ на это. Ты хоть когда-нибудь любил меня, или нет?» Когда его отец уставился в никуда, глаза стали стеклянными, как будто он был не здесь, Джош повысил голос: «Ответь мне! Ну же! Соври, дай мне почувствовать себя куском говна, ведь я и есть кусок говна! Ты любил меня или нет?» Его отец полностью его игнорировал, и Джош выкрикнул, что тот — жалкое подобие отца, и что тот заслужил то, что его старший сын его ненавидит, а затем откинул кухонный стул с своего пути и ушёл. С того момента он его не видел, и ему абсолютно плевать. Ему интересно, лучше ли он относится к Эшли, Эбби и Джордану. Он надеется, что да. Эти дети были рождены, чтобы стать чем-то прекрасным. Они заслужили быть любимыми. Джош мог взять удар на себя, справиться со всей ненавистью отца, если это будет значить, что они проживут, зная, что их никто ни за что не винит. Всё было бы несколько иначе, если бы его мама всё ещё была рядом. — Я скучаю по своей маме, — вздыхает Джош, даже не осознавая. — Оу, бро, — воркует Дастин, слегка толкая его. — Я тоже по своей скучаю. Но мы увидим их после экзаменов. Джош хотел бы, чтобы так и было. Его накрывает волна ужасной усталости, та самая, которая заставляла его хотеть неконтролируемо рыдать, и, к чёрту всё, он не будет плакать в общественном месте. Он начинает подниматься со своего места, чётко давая понять, что он больше не хочет находиться в обществе людей. Большая часть его энергии всё равно растрачена, и всё, чего он хочет, это свернуться на кровати, завернувшись в кокон из одеял, и, может, потратить всю свою жизнь на Нетфликс. В этом нет никакого вреда. Он соскучился по четырём стенам своей комнаты, и ему не очень-то и нравится накатывающий страх, который появляется каждый раз, когда дверь этой не-такой-уж-и-хипстерской кофейни открывается. — Ага. — Ты куда? Всё хорошо, Джош? — спрашивает Дебби, сидя напротив, она явно взволнована, и она пытается дотянуться до Джоша. — Да, чел, в последнее время ты странно себя ведёшь. Всё хорошо? — добавляет Колин, из-за чего Джош прикусывает щёку изнутри, чтобы не рявкнуть что-то в ответ. Они и половины не знают. — Мне кажется, я что-то подхватил, — врёт Джош, пожимая плечами, его лицо остаётся без единой эмоции, потому что он блестящий актёр. Он кашляет, пытаясь подтвердить своё жалкое представление. — Не хочу никого заразить перед экзаменами, ну, знаете. Колин отправляет ему воздушный поцелуй. — Самопожертвование. Мне нравится, — говорит он, и Джош закатывает глаза, ожидая, когда беседа перестанет его касаться, и он сможет спокойно уйти, но все его друзья не спускают с него глаз. Джош громко и неловко прокашливается, его руки безжизненно болтались по бокам. — Я пойду к себе в комнату и, эм, поучусь. Или… ещё чем-нибудь займусь. Да. Дебби насмехается, отрывая взгляд от телефона. — В пятницу? — А в чём-то проблема? — огрызается в ответ Джош, прищуриваясь. — Я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты, типа, упал и умер по пути назад, — с дразнящей улыбкой предлагает Колин, пресекая резкий ответ Дебби, и встаёт, прежде чем Джош смог бы запротестовать. Он снова вздыхает, у него совсем нет сил возразить, и, не успевает он и глазом моргнуть, как они оба уже идут назад, в сторону его общаги. Снег начинает таять, превращаясь в грязевую серую жижу, потому что все постоянно по нему ходили. Погода в Огайо никогда не была постоянной, и Джош хотел бы, чтобы всё было наоборот — ему не особо нравится его промокшая обувь. Колин не сказал ни слова с того момента, как они покинули друзей, и заработал любопытный взгляд от Джоша. Колин всегда был одним из близких его друзей, он всегда был рядом, несмотря на его недостатки, и Джош чувствует себя полным дерьмом, потому что он никогда не честен с ним. В последнее время у него было много почти смертельных случаев, произошедших с ним, может, самое время начать открываться кому-то, кому он точно мог доверять. Может, кто-нибудь запомнит его, если он начнёт, поверит ему, когда он расскажет, что его жизнь — сплошное недоразумение. Когда он умрёт так же, как и его мать. У Джоша перехватывает дыхание. А это ещё откуда? — Каникулы… и вообще поездка домой… у меня с этим сложно, — говорит Джош, сглатывая комок, уже подступающий к горлу. Хватит. Уходи. Убирайся из моей головы. Он повторяет это как мантру, ритуал, который, будем надеяться, поможет ему с этим справиться. — Ну, мне кажется, так у всех, не думаешь? — размышляет Колин, идя рядом, устремив взгляд куда-то вдаль и засовывая руки в перчатках в карманы джинсов. Джош делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает. — Моя мама мертва, — выпаливает он, выжимая это из себя прежде чем потерять самообладание. Он тяжело дышит через нос, пытается очистить голову с каждым выдохом. Он не хочет сегодня переживать эмоциональный срыв. Ему следовало бы научиться, как упоминать и при этом не злиться или не начинать плакать. Прошло несколько лет, он должен был уже смириться. Темнота, которая окутывала эту часть его жизни, вообще уже не должна была здесь быть. Память о его матери не должна быть испорчена. Колин останавливается, и, когда Джош оглядывается, он видит, что тот часто моргает, чтобы предотвратить внезапный поток слёз, собравшихся в его глазах. — Джош… Его голос дрожит, как будто он не знает, что сказать. Ну, а что он может сказать? Что ему жаль? Джош бы лишь ответил, что ему не должно быть жаль, а затем они бы впали в неловкую тишину, потому что Джошу не нужна ничья жалость. И в последнюю очередь жалость от Колина. Боже, ему не нужно было обременять его этим. Теперь тот, наверняка, думает, что был плохим другом, и это не то, чего Джош хотел. — Ага, — говорит в ответ Джош, опуская взгляд вниз на возможный снег под ногами. Боже, помоги мне. Помолиться. Он давно не молился. Ему, наверное, стоит снова начать, купить крестик, раскаяться. — Я всегда рядом, если что, — Колин крепко сжимает ладонь на его плече, хватка сильная, и Джош изо всех сил пытается подавить желание дёрнуться от удивления, потому что его касаются. — Спасибо, — Джош не узнаёт собственный голос, его язык онемел. Он игнорирует это, как и игнорирует ощущение того, что за ним следят. — Не… не говори никому. Колин кивает и не давит, чтобы получить больше информации, и не спрашивает, в порядке ли тот. Они просто продолжают идти в тишине к общаге Джоша, позволяя всем незаданным и неотвеченным вопросам Колина витать вокруг них. Когда он добирается до комнаты, Джош никогда в жизни не был так благодарен, что он один. — На десятый день изоляции Джоша увольняют из Тиаваны по электронной почте. Извините его, правильный термин — снят с должности из-за сокращения бюджета. Он должен был это предвидеть, потому что на прошлой неделе или около того он не вышел ни в одну смену, но он всё равно не может подавить злость, текущую по венам. Ему позволено провести день скорби, чёрт возьми. Он оплакивает свою жизнь так, как чувствует, что должен сделать это, и он уверен, что тому, что он не может работать, есть веская причина. Можно ли это считать его затяжным кризисом? Потому что именно так оно, блять, и ощущается. — Уйди из моей головы! — резко кричит Джош, ладонями сжимая голову с обеих сторон, принимая сидячее положение на кровати, почти складываясь вдвое. После выкрика дышать становится легче, как будто произношение вслух каким-то образом ему помогло. Он едва ли держит голову над водой, и он думает, что разговоры с воображаемыми голосами в его голове помогут? Как? В конечном итоге не утонуть из-за нереалистичных стандартов, которые он сам и задал? Ну что за шутка. Но, кроме этого, из Тиаваны могли хотя бы позвонить и сообщить новости лично. Ебучие некомпетентные идиоты. Джош рад, что ему не придётся видеться ни с одним из них снова. — Тринадцать дней и две обзорные лекции спустя, на которых Джош большую часть времени не обращал внимания на материал, потому что Тайлер не пришёл ни на одну из них, и с него хватит. Джош складывает свой ноутбук и кладёт в рюкзак, с лёгкостью закидывая его на плечо, этот рутинный жест слишком приелся. Он фыркает, выходя из аудитории, коридор уже заполнен студентами, которые болтают и общаются. Прошмыгнуть между людьми незамеченным легко, Джош привык быть невидимым. Он всегда таким был, так долго, сколько себя помнит. Поэтому, он реально в шоке, когда кто-то останавливает его, хватая за руку. Сердце замирает в груди, когда он поворачивается к тому, кто это сделал, кто это мог быть, и… — Ты… ты… ты тот, кого он… — девушка заикается, её остриженные блондинистые волосы падают на лицо, закрывая сияющие голубые глаза, как будто она сдерживала слёзы. Её губы подрагивают, горло двигается, когда она сглатывает. Она оглядывает его с головы до пят, как будто оценивая его как угрозу. Джош не знает, что сказать. Она точно в ужасе, и Джош знает её. Джош опускает ладонь на её плечо, пытаясь успокоить её. Она выглядит так, как будто готова упасть на колени от истощения. — Дженна, ты в порядке? Она резко одёргивает себя от него, как будто её ударили током, когда он назвал её имя, как будто она не ожидала, что он его знает. Во что вообще превращалась его жизнь? Джош опускает руку, тоже совсем не ожидая такой реакции, и наклоняет голову, пребывая в лёгком замешательстве. Он вспоминает, как она была немного уверенней на парах, всегда поднимала руку, чтобы задать вопросы и обсудить факты с профессором. — Ты что-то хотела? — по-доброму спрашивает он. — Я… — она пытается. Дженна оглядывается вокруг, и Джош осознаёт, что она пытается найти лазейку, чтобы смешаться с толпой и сбежать. — Я не могу с тобой говорить. Он сказал, что ты опасен. — Я? — спрашивает Джош, из его горла вырывается скептический смешок, эта вся ситуация слишком нелепа, чтобы воспринимать её всерьёз. Она вздрагивает от звука, и Джош резко замолкает. Пару секунд он проводит языком по внутренней стороне щеки, не сводя с неё глаз. — Кто такое сказал? Дженна не отвечает. Она не смотрит на него, вместо этого её взгляд устремлён в пол на её красные конверсы. Джош смотрит на неё, его рот открывается и закрывается, как будто он вот-вот задаст вопрос, который хочет задать, но он не может заставить себя это сделать. — Эй, хватит стоять посередине прохода, — кто-то говорит, но Джош не шевелится, голос кажется приглушённым, как будто в его ушах вода. Наконец, она смотрит ему в глаза: — Он сказал, что ты не сможешь сбежать. — Кто? — резко кричит Джош, но слишком поздно, потому что она уже развернулась на пятках и убежала, вырвалась, пока у неё был шанс. Она оставляет его, и он стоит как идиот, пока она едет на эскалаторе, исчезая из вида. С Джоша хватит. Он идёт в том же направлении, спокойно, даже близко не так быстро, как побежала Дженна, но с таким выражением на лице, из-за которого его можно было принять за убийцу. Самая нелепая часть всего этого заключалась в том, что Джош не знал, что вообще происходит: его часто оставляли одного в темноте слишком много раз, а теперь ему придётся ещё и разгадывать слова этой девушки? Ну нахуй, решает Джош и достаёт из кармана телефон. Он открывает контакт Тайлера, палец нервно кружит над экраном, и становится на ступеньку эскалатора, тяжело нависая на перила. Нелепо. Он боится написать ебучему призраку. Нелепо, жалко, ниже его достоинства…

нам нужно поговорить

Джош? мгновенно приходит в ответ, и он изо всех сил пытается подавить самодовольный взгляд, который грозится поселиться на его лице. Он сходит с эскалатора и идёт к выходу из здания, пойти ли ему к Тайлеру? Нужно ли ему с ним сталкиваться? Поправка: присутствует ли у него желание умереть?

не делай этого

Делать что? :)

не веди себя так невинно. это не ты

Оу? Расскажи мне больше

тайлер.

Джош.

ты пытался меня убить

Разве?

да! да пытался!

Хмм Где ты был все эти дни? Потому что я абсолютно точно недостаточно тебя видел, чтобы попытаться убить. Джош сжимает зубы и медленно считает до десяти, глубоко выдыхая, чтобы попытаться успокоиться.

перестань. я знаю что ты врешь.

Ты, наверное, сошёл с ума или типа того, раз думаешь, что я попытался бы убить тебя Ты вообще меня видел? Как я могу быть убийцей? :)

потому что я помню всё

Прежде чем Тайлер отвечает, повисает длинная пауза, и Джош думает, что может словить паническую атаку, ожидая, он ощущает нервное напряжение своей кожей. Напугал ли он его этим? Нет, это было бы абсолютно бессмысленно. Тайлер умнее его, он знает, как продолжить притворяться тупым и пытаться сбить Джоша со следа, он занимается этим со дня их первой встречи. Джош думает, что он и правда сумасшедший. И теперь, если честно, он принимает это, но он точно уверен в том, что видел. Тайлер не может отобрать у него это. Какой интересный выбор слов

правда?

Да. Я бы хотел послушать, что ещё ты можешь сказать Встреться со мной, выпьем кофе Посмотрим, насколько важным и властным ты можешь быть вживую

это угроза?

Наблюдение. Ты только лаешь, да не кусаешь. Мне интересно услышать, какие ещё обвинения ты захочешь бросить в меня. Приходи. Несмотря на свои лучшие суждения и тревожные звоночки в голове, Джош отвечает окей. _ Ждать Тайлера страшно. Он не знает, чего ожидать от другого парня, и, если честно, как он вообще может знать? Он — загадка. Как бы Джош хотел его разгадать. Он уже взял себе американо, нервная дрожь не прекращается из-за кофеина. Но он посчитал, что встреча в Старбаксе — хорошая идея. Здесь есть свидетели. Тайлер не может, он не посмеет навредить ему там, где люди смогут вмешаться. Если тот вообще собирался делать ему больно. Джош не понимает, в чём вообще смысл всего этого тяжкого испытания. Он вздыхает, ёрзая на стуле, который он успел отхватить, когда группа друзей начала собираться, чтобы уйти. Это место всегда было заполнено студентами, которые учили что-то или просто проводили здесь время, это вообще было чудом, что он нашёл хоть какое-то свободное место. Но он ненавидел ждать, и из-за какофонии непрекращающихся голосов у него начала болеть голова. Это явный знак его лицемерия, когда он достаёт телефон и заходит в приложение Старбакса, нажимая на вакансии. Ему нужно что-то сделать с руками, поэтому он начинает заполнять форму, отвечая на вопросы по мере своих возможностей. Не то чтобы они его примут. У них наверняка более длинный список людей, которые лучше подходят на должность бариста. К тому времени, как он отправляет форму, Тайлера всё ещё нет, и он уже раздумывает над тем, чтобы уехать, может, сменить университет. Его никогда не привлекала учёба заграницей, но сейчас этот вариант звучит очень хорошо. Он кладёт голову на руки на столе, закрывает глаза и вдыхает. Может, он мог бы… — Пардон, — вежливо звенит знакомый голос, он доносится откуда-то спереди. Джош выдыхает. — Ты опоздал, — говорит Джош, поднимая голову. Тайлер сидит напротив, рука обыденно висит за стулом, его кожаная куртка слегка деформируется. В этом ему точно холодно. — Я уже собирался уходить. — Да, что ж, пробки. Знаешь, как это бывает, — пожимает плечами Тайлер, но Джош лишь смотрит. Это место находится в пяти минутах ходьбы от общаги Тайлера, мог бы уже придумать отговорку получше. — Что, — саркастично комментирует Джош. — Исчерпал весь запас отговорок на сегодня? Что-то промелькнуло в глазах Тайлера. — Джошуа, — он наклоняется вперёд, положив руки на стол. Его голос низкий, опасный. — Не груби мне. Джош пытается не дрогнуть, не разорвать зрительный контакт с Тайлером, но из-за чистой интенсивности момента Джошу становится трудно даже дышать. Тайлер — это… демоническое что-то, и ему удалось привлечь его внимание. — Извиняюсь, — он поправляет себя, отодвигая стаканчик с кофе. Тайлер отодвигается назад, успокоенный быстрым извинением. — Итак. Поделись своими обвинениями, бро, мне не терпелось их услышать с момента, когда я получил твои странные сообщения. — Может уже прекратишь? — устало отвечает Джош, его охватывает усталость, пока он опускается на сидении. — Мне надоело перекидываться с тобой словами. Я знаю. Ты знаешь, что я знаю. — Знаю что? — Ты знаешь, что я знаю, — медленно повторяет Джош, не отрывая взгляда от глаз Тайлера. Теперь его черёд наклониться, и он удивлён, что его голос даже не дрогнул. — Поэтому перестань пиздеть. Тайлер остро и угрожающе улыбается, и только то, что улыбка не попадает на глаза Джоша, спасает его от холода, прошедшегося по спине Джоша. Он не разрывает зрительный контакт и не начинает снова извиняться. Он думает, что он выше этого, и он не станет жертвой снова. С момента, как Джош согласился на встречу, надвигался шторм, и он, наконец, проявляется во всей разрушающей красе. — Ты убил мою мать и напал на меня, — говорит Джош, и это не вопрос, это утверждение. — И что с того, если так и было? — спрашивает Тайлер, подняв бровь, и ему плевать на человека, который проходит мимо их столика и толкает того в плечо. — Что бы ты сделал с этим? Джош размышляет, обдумывая вопрос. — А что я могу? — Умно, — кивает Тайлер, одаряя его слабой ухмылкой. И взгляд Джоша цепляется за маленькие морщинки в уголках. Джош игнорирует удовлетворённое тепло, расцветающее в груди. — Ты учишься быть дипломатичным. Есть что-то в обыденном поведении Тайлера, что сбивает его с толку. Джош молчит, прикусывая щёку изнутри. Он не может показывать свою слабость, не с момента, когда несколько недель назад Тайлер превратил его в персональную грушу для битья. — Вот что я пытался сопоставить, Джош, потому что я за всю свою жизнь не пойму. Почему ты обращаешь моё внимание на эти, хм, — Тайлер нарушает тишину, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Мысли, наверное. Почему ты обращаешь моё внимание на эти мысли, когда ты так уверен, что я кого-то убил? И, тем более, твою мать. Джош слишком устал, чтобы пытаться разгадывать его очередные словесные загадки. — Что? — Почему ты пришёл с этим ко мне, если ты думаешь, что я убийца? Ты думаешь, я не убью тебя, чтобы ты перестал говорить, Джошуа? Чтобы ты перестал пятнать моё имя перед всем кампусом? — Тайлер делает паузу, у него размышляющее выражение лица. — Или дело в том, что ты хочешь умереть, и у тебя нет никаких угрызений совести, и ты пытаешься выяснить, когда я сломаюсь? Джош моргает. — Что? Тайлер разочарованно вздыхает. — Ну же. Ты знаешь больше одного слова, ведь так? — Да, — Джош сглатывает, его горло плотно стягивает. Ощущается так, как будто он проглотил колючую проволоку, и теперь она тёрлась о пищевод. — Ладно. Хорошо, — Тайлер ставит руку локтем на стол и подпирает ладонью голову. — Мы приходим к чему-то. Почему тогда ты меня не сдашь, м? Зачем приходить ко мне самому? — Я не знаю, — отвечает Джош, шокированный собственной честностью. — Я не знаю. Когда это превратилось в допрос со стороны Тайлера? Это Джош должен быть тем, кто требует ответов! Ему быстро нужно найти способ обратить их беседу назад к его вопросам. Тайлер хмыкает, и, внезапно, он хватает рукой Джоша за футболку, притягивая к себе. Джош вскрикивает от неожиданности, но никто вокруг них не реагирует. — Так не пойдёт. Скажи мне, почему. — Я не знаю! — выходит из Джоша, который изо всех сил пытается отклониться, но хватка Тайлера очень крепкая. Это похоже на отплату за то, когда Джош кричал на Тайлера, чтобы тот дал ему ответы, и ему это не нравится. Он делает мысленную заметку в следующий раз спрашивать более вежливо. Боже, он надеется, что следующий раз вообще будет, он пока что не готов умирать. — Нет, ты знаешь. Ты думаешь, что это разумно, выводить из себя парня, который является убийцей? — Тайлер встаёт, наклоняется через стол, пока их лица не оказываются нос к носу. — Так? — Нет, — Джош снова сглатывает, опуская ладони на стол. — Тогда ответь, почему. Его слова спокойны, но Джош слышит скрытую злость, кроющуюся в каждом слове, в том, как он произносит их сквозь зубы. Если бы он был кем-то менее значимым для него, кем-то, кто не был в курсе того, на что этот парень напротив способен, он бы рассмеялся. — Потому что мне нужно самому узнать, ладно? — резко кричит Джош, падая назад на свой стул, когда Тайлер его отпускает. — Мне нужно убедиться, что я ещё не полностью сошёл с ума. Тайлер долго смотрит на него, его лицо нечитаемо. Джош дышит, с каждой минутой его сердце начинает стучать сильнее. Что это была за хуйня? — Ты уже псих, Джош. Это слово ты хотел сказать. Псих, — говорит Тайлер, произнося последнее слово так медленно, как будто он разговаривал с маленьким ребёнком. Джош скалится и резко наклоняется к нему. — Даже, блять, не смей. Тайлер лишь вопросительно поднимает бровь, и это ещё сильнее бесит Джоша. — Ты не имеешь права называть меня психом. Единственная причина, по которой я хоть немного близок к этой категории, это ты, и то, как сильно ты разъебал всю мою жизнь, — вскипает Джош, ладони всё ещё на столе, и он наклоняется вперёд. Так и пресс можно подкачать. — Отвечай на вопрос. — Я не делал этого, Джошуа, — шепчет Тайлер, но Джош слышит его слова так, как будто тот их прокричал. Как он вообще смеет притворяться невиновным сейчас? — Что… — шипит Джош, снова вставая, лицо краснеет от злости. — Делал! Не ври мне! Тайлер равнодушно смотрит на него, вычисляя что-то взглядом. — Я не делал этого. Я не знаю, как ты до этого додумался, но это лишь твоя фантазия. Джош бешено мотает головой, из него выходит недоверчивый смешок. — Нет. Я знаю, это был ты. Эта… маска, которая сейчас на тебе? Это обижает. — Оу? Чёрт, Джош, ты пиздец какой горячий, когда такой уверенный, но… — Тайлер делает паузу. Он встаёт и задвигает стул, как будто их разговор окончен. Джош стоит на своём, готовый потянуть того назад, если понадобится. — Где твои доказательства, чтобы ты смог обвинить меня? — Я, я знаю, что это был ты, на мне остались отметины, и это твоих рук дело, это первое… — М-м, отметины, которые мог оставить кто угодно, насколько я понимаю, — теперь Тайлер не сдерживал злобу в себе. — Здорово узнать, что ты трахался с кем попало. Мне казалось, мы сошлись на том, что ты мой и только мой. — Заткнись! — рычит Джош, повышая голос. Он вторгается в личное пространство Тайлера, и он всё ещё не получил ничего, кроме странных взглядов посетителей вокруг. — Больше ты меня не наебёшь! Я знаю! Теперь этот сукин сын улыбается, видно его удовлетворение злостью Джоша. Джош хочет ринуться вперёд и вырвать кусок из его горла зубами, хочет предаться медному вкусу его крови на своём языке, чтобы доказать, что тот это действительно сделал с ним. Он хочет, чтобы тот почувствовал то, что он чувствует, как ему больно и какая у него внутри неразбериха, имея которую любой бы стыдился. Хоть у Джоша и нет времени на то, чтобы чувствовать страх и ужас от самого насилия. Тайлер поднимает руку и кладёт её на затылок Джоша, зарываясь пальцами в непослушные кудряшки, а затем тянет, резко и болезненно, эффективно пресекая напор Джоша. — Ты ничего не знаешь, и у тебя ничего нет. Кроме того, ты не такой уж и умный, если так подумать. Умный человек давно бы уже ушёл, удовлетворённый тем, что его жизнь не забрали, но ты реально испытал моё терпение. Он притягивает Джоша ближе, пока не касается его уха губами. — Я действительно убил твою мать, Джош. Видишь ли, это было медленно, мучительно. Я издевался над ней, и каждый крик, который выходил из её рта, был музыкой для моих чёртовых ушей, — он хихикает, тепло выдыхая в кожу Джоша. Тайлер касается губами его кожи, призрачный поцелуй. — Но не это самая интересная часть, не так ли? Интересно то, что ты тоже её слышал, верно? Ты знал. Ты слышал её, чувствовал боль, которую она испытывала, агонию, в которой она билась. Но ты не помог ей, как хороший сын, нет. Ты ничего не сделал. Джош вздыхает, он дёргается назад, и его глаза жжёт, и он не подтверждает и не опровергает вслух утверждение Тайлера. Тайлер знал. Он настоящий, и он знает, и Джошу не удаётся быстро восстановить дыхание, его сердце в груди больно сжимается, когда он впускает воздух в лёгкие. Тайлер отпускает его с этой тупой ухмылкой на его лице с грубыми чертами, как будто тот только что не признался в преступлении, которое преследовало Джоша на протяжении нескольких лет, и признался с удовольствием. Он поправляет футболку Джоша, притворно смахивая пыль с его плеч, и это действие так и подкупает Джоша что-то сделать. Джош стискивает зубы, в груди тяжелеет. Он ничего не хочет больше, чем каким-либо образом навредить ему, чтобы совершить хоть какую-то месть за свою маму. Как он может сделать больно тому, кому нельзя сделать больно? Наверное, ему нужно найти вариант. Достаточно изучить Тайлера, чтобы найти его слабости. Унизительно. Тайлер пытается его спровоцировать. Получается противоположный эффект — все эти перепалки истощают его, и его сердце снова разбивается на миллион маленьких осколков. Джош больше не может ничего сопоставить. Края слишком острые, и они защемляют его пальцы каждый раз, когда он пытается. Это всё его вина. Тайлер радостно лыбится Джошу, на его левой щеке выступает ямочка, и Джош, парализованный, изумлённо смотрит на него. Как кто-то настолько привлекательный может быть таким подлым и жестоким. Он выходит из моментного ступора. — Что ты такое? — спрашивает Джош, двигая онемевшими губами. — Откуда ты всё это знаешь? В кофейне звенящая тишина, в ушах Джоша стоит статический шум. Он не знает, как никто ещё не пожаловался на них за шум, который отвлекает от дел или типа того, но сейчас главное, что волнует Джоша — Тайлер. Как будто это вообще когда-либо изменится. — Ты уже знаешь ответ на это, потому что я тебе говорил, — отвечает Тайлер, уголки губ всё ещё приподняты. Бог и Смерть. Он указывает головой на дверь. — Пойдём. Пройдёмся. — Зачем, чтобы ты и меня убил? Нет, спасибо, мне и тут нормально, — отвечает Джош, сомнительно оглядываясь вокруг. Тайлер щёлкает языком. — Твоя осторожность учтена, — сухо говорит он, у Джоша сжимает горло. — Но, если честно, если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв. Но это ты и так знаешь, я уверен. И, как будто пытаясь замылить глаза окружающим, Тайлер делает шаг вперёд, ладонью поднимая голову Джоша за челюсть. Когда они целуются, Джош закрывает глаза, как будто это его божественное право, как будто это — то, чего он заслуживает, а не вся нежелательная хуйня, которую он получает. Тайлер целует его нежно, но он кусается, всегда заставляя его забыться — его разум всегда ускользает, когда язык Тайлера оказывается у него во рту, делая всё так, как ему нравится. Всё, что Джош может, это последовать его примеру, мягко стонать в его горло в знак поддержки. Тайлер отстраняется, расстояние между их губами мизерное. Джош едва ли может дышать. — Но не совершай никаких ошибок: если ты хоть когда-нибудь заговоришь со мной так, как сегодня, я заставлю тебя понести ту же участь, что и все до тебя. — Правда? — спрашивает Джош, слова колеблются и трескаются как стекло. Он матерится про себя. Тайлер резко и быстро прикусывает его губу. — Ты правда хочешь проверить эту теорию на деле? Прежде чем Джош успевает открыть свой рот, тот уже уходит, повернувшись к нему спиной, и разум Джоша слетает с катушек. Что он вообще делает? Это неправильно. Он чувствует, как что-то щекочет его подбородок, и он поднимает руку, чтобы рассеянно вытереть это что-то, как будто это обычное дело. На руке остаётся что-то мокрое и красное, он выпучивает глаза, вытирая остатки. Блять. Этот парень только что признался, что убил его мать, и он с ним целовался? Джош смотрит в потолок, проговаривая одними губами прости. По существу, Джош посмотрел самой Смерти в глаза и плюнул Ей в лицо. Последние слова Тайлера раздаются эхом в его голове, они громкие, как будильник. Он прав, Тайлер может убить его тогда, когда тому захочется, но он этого не делает — он сказал то же самое, когда они в последний раз вместе провели ночь. Разве это было бы весело? Джош вздрагивает, по спине пробегает холод, пока он копается, надевая куртку. У Тайлера было столько возможностей его убить, и он не воспользовался ни одной. Это что, какая-то ёбнутая версия теста на доверие? Он идёт за Тайлером, отставая на пару шагов, открывая дверь и выходя на улицу. Идёт снег, ветер кружит его во всех направлениях, и Джошу приходится щуриться, чтобы разглядеть отступающую фигуру Тайлера. — Тайлер! — кричит Джош, в его сознании вертится последний вопрос. Другой парень не замедляет шаг. Джош пытается догнать его, поскальзываясь на льду, скрытым под снегом, и он резко достаёт руки из карманов, чтобы сохранить равновесие, но он падает. — Блять. Тайлер! Теперь ты оставишь меня в покое? Оставишь меня в покое? Я не… я так больше не могу. И, услышав это, Тайлер останавливается. Когда он поворачивается, у Джоша спирает дыхание, потому что это — Тайлер, который был в его комнате. С чёрными глазами, которые почти максимально ярко сияют в контрасте со снегом, и Джош слышит, как тот смеётся. Почти дикая улыбка красуется на его губах, и Джош чувствует, но не осознаёт, как он делает осторожный шаг назад. — Ох, Джош, ты идиот, — почти влюблённо говорит Тайлер. — Мы только начали. К тому времени, как Джош моргает, чтобы осознать, что он только что услышал, Тайлер испаряется.