О сладком, рождестве и патефоне

Это было удивительно странно и неправильно - создавать петлю в зимнее время в Истборне, - хотя бы потому что ледяной морской воздух никак не мог считаться благоприятным условием для воспитания пускай и странных, но все же детей. Уже не говоря о том, что именно в 1943 году Истборн подвергался массированным бомбардировкам. Джейк знал это (благо, историю во флоридской школе преподавали прилично) и пытался уговорить мисс Перегрин выбрать другое место жительства, но... разве Альма Перегрин прислушивалась когда-либо к другим людям, если собственная точка зрения ей казалась правильной? Да и сам новый дом был странный - подстать детишкам. Неказистая, перевернутая трапеция из покрытых зеленоватой краской досок располагалась неподалёку от предпляжной рощи. Это было весьма древнее строение, встречавшее гостей резным крыльцом в славянском стиле и поначалу пугавшее детей причудливой формой дверной ручки (кто-то додумался прилепить туда изображение кричащего петуха). Венчала диковатый дом башня с желтыми вставками под крышей, из-за чего все это сооружение походило на поганку, причём гнилую, причём довольно давно. Словом, Джейкобу в новом месте нравилось немногое. Но светлые моменты все же были. Например, мисс Перегрин нашла себе новое развлечение - перенос петли из одного дня в другой. Конечно, для этого ей нужна была помощь мальчика из будущего. Прежде чем закрыть очередную петлю времени, женщина и ее подопечный долго изучали учебники и материалы, утащенные юношей из дома во Флориде, пытаясь понять, не грозит ли им и их новому жилищу в грядущем какая-нибудь опасность. И вот однажды, когда мисс Перегрин уже вышла во двор с будильником и в неизменном плаще (Джейкобу всегда нравилось, как он сидит на ее чуть худощавой фигуре), ведя за собой вереницу из странных детей, кто-то внезапно дёрнул ее за рукав. Кто-то оказался Фионой. - Мисс Перегрин, но ведь сегодня рождество! Птица застыла, недоуменно уставившись на циферблат своих карманных часов. Действительно: вверху, в небольшом квадрате, отделенном от основного полотна золотистой каемкой, ясно читалась дата - 24 декабря. - Как же я могла забыть... - мисс Перегрин грустно улыбнулась, покосившись на своих воспитанников, - мне очень стыдно, мои дорогие. Но, кажется, я знаю, чем искупить свою вину. Девять пар глаз уставились на неё с плохо скрываемым любопытством. - Сейчас я перезапущу петлю. Поскольку отпраздновать сегодня нам в любом случае не удастся, - она заговорщически подмигнула Джейку, - ведь подарки и ёлку никто из вас не прячет под кроватью, верно? Так вот, чтобы как следует подготовиться к празднику, я перезапущу петлю и дам нам всем ещё 24 часа на поиск всего необходимого, вернее, не 24, а всего 16, потому что вам всем, как растущим организмам, необходимо спать не менее восьми часов в сутки. Мы договорились? Дети остервенело закивали головами, наперебой обсуждая предстоящее веселье. И Джейкоб бы тоже был не прочь уподобиться им, если бы не одно "но" - по своему собственному убеждению, он давно уже перестал быть ребёнком. Оттого его и мучили взрослые, совершенно невеселые вопросы. Где и как достать всем жителям неказистого Истборнского дома хорошие подарки, учитывая то, что денег у него было не слишком много, а самодельная открытка вряд ли бы в этом случае подошла? Ладно, детям можно было подарить по мешку конфет и они были бы счастливы, но что делать с Птицей? Не приносить же ей гребешок для чистки перьев, в самом деле! Из размышлений его вывел неприятный скрежет. Чуть прислушавшись, Джейк сумел различить сначала смутно, а потом и совсем чётко три слишком знакомых ему слова:"Run, rabbit, run!". Та самая песня, каждый раз скрипящая патефонной иглой по ушам, когда мисс Перегрин перезапускала очередную петлю. Все та же песня, каждый раз. Без конца. В этот момент Джейкоба осенило - все мысли о подарках разбились об одну-единственную идею и, собравшись из осколков, концентрированной струей приказали ему действовать незамедлительно. На следующее утро глупый домик сложно было узнать: Фиона пустила по крыльцу гирлянду из плодоносящего поддубника, закрутив ее над дверью в пышный венок. Бронвин с присущей ей детской любовью к масштабности слепила у входа в дом огромного снеговика. У самой его головы, удерживаемая Енохом, парила Эмма (невероятно элегантная в своей голубой шубке!) и пыталась прикрепить снежному ваянию на место носа внушительных размеров морковь (очевидно, и она была продуктом "странности" Фионы). К тому моменту, как Джейк с увесистым кульком за пазухой вошёл в сад, солнце уже медленно тянулось к горизонту. Сухие акации, запорошенные снегом, бросали свои колючки прямо ему под ноги, из-за чего снег приобретал нежный, кремовый оттенок. "You're cream in my coffee, you're silt in my stew" - вертелась в голове новомодная шансоньетка, вырываясь наружу фривольным свистом. Улыбнувшись здоровенному снеговику, Джейкоб уже хотел было шагнуть на выходящую к дому тропинку, как вдруг непонятно по какой причине решил посмотреть в окно кухни и... больше не смог сдержать отчаянно рвущееся из груди сердце. На подоконнике, едва различимая из-за запотевшего стекла, сидела Птица. На ней был все тот же темно-синий костюм, разве что поверх него теперь красовался хорошенький фартук. Трубка в зубах, дымившая и источавшая (Джейкоб знал это) приторно-сладкий аромат турецкого табака, была измазана в тесте - Госпожа директриса готовила праздничный ужин. Что-то в животе Джейка приятно защекотало - конечно, он любил праздничные трапезы, пироги, чай с десертом. Любил, но не так сильно, как обожал всем сердцем её - директрису своего деда. У самой двери на кухню юный Портман едва не задохнулся от обилия ароматов, доносившихся от плиты. Мисс Перегрин не умела наводить порядок в кухне, поэтому все: кастрюли, соусницы, доски для резки и ножи - каждый по-своему делали воздух в доме рождественским, пахнущим по-особому. Прежде чем зайти в королевство муки и пряностей, Джейкоб осторожно прокрался в гостиную и склонился над камином, украшенном рядом толстых шерстяных чулков. В каждый из их юноша заботливой рукой насыпал горсть конфет и сунул по прянику - элегантному, посыпанному пудрой, какие продавались только у старой миссис Клейтон на Бриз-авеню. За спиной послышалось громкое чертыхание - Оливия как всегда перегрела чайник, и теперь его содержимое бурным потоком выплескивалось куда-то под шкаф. - Аккуратнее, юная леди! - строгий взор голубовато-серых глаз остро впился сначала в девушку, затем в Джейка, после чего стал в разы нежнее, и вскоре снова уткнулся в окно - туда, где за стеной колючего снега простирались дали славного прибрежного городка. - Джейк! - невидимый пальчик, различимый лишь из-за наличия на нем толстого слоя муки, весьма сильно ткнул юношу под рёбра, - как хорошо, что ты пришёл! Я не могу справиться с этой чертовой тягучкой! - Это называется тесто, Миллард, - прошипела Оливия откуда-то из-под стола. - Да какая разница, если с ней справиться невозможно?! В книгах про драконов хотя бы ясно, что делать, когда зверь на тебя нападает, а тут можно только сдавать позиции и молиться! - Если ты сдался, Миллард, то перестань ныть и накрой лучше на стол в гостиной, - мисс Перегрин слезла с подоконника и крепче завязала узел фартука у себя на талии, - и возьми с собой Клэр, мне кажется, наш морковный пирог не перенесёт знакомства с ее милым ротиком. Смотри, она уже придумывает план захвата! Миллард тяжело вздохнул и, взяв за руку завороженно глядящую на кушанье зубастую девочку, шаркающей походкой направился в гостиную. Когда последний его шаг был заглушён звоном праздничной посуды, Джейка вдруг словно окатили холодной водой - осознание того, что он и мисс Перегрин остались на кухне одни, пришло слишком поздно. - Джейк, не стой столбом, - Птица уже вовсю хозяйничала у буфета, - добавь в тесто мускатный орех и корицу с шоколадной крошкой. Осознав, что пути назад больше не было, молодой человек обречённо взглянул на поле своей грядущей деятельности. Мало опрятная субстанция, размазанная по стенкам деревянного тазика, очевидно, была тестом. Всё, что Джейкоб на тот момент знал о приготовлении печенья и пирогов было то, что в процессе обязательно должна быть задействована мука. Пpи нем обеды паpу pаз гoтoвила мать во Флориде. И даже тoгда, как пpавилo, все пoпытки пoмoчь в этoм заканчивались oдинакoвo: Джейка за ухo выставляли из кухни под грозные крики отца о том, что мальчику нужно играть в солдатиков, а не "баловаться стряпней". Нo юному Портману oчень хoтелoсь удивить мисс Перегрин, и oтказываться oт свoих намерений он не сoбиpался. В кoнце кoнцoв, приправить тесто не так слoжнo… не слoжнее охоты на Пустот. - Какие-то проблемы? - мисс Перегрин отвлеклась от манипуляций с печью и посмотрела на Джейкоба испытующим взором. - Нет нет, все прекрасно! - весьма неубедительно соврал он, - Думаю, я скоро закончу! Это была самая наглая ложь из тех, к которым приходилось прибегать молодому Портману. Хоть мисс Перегрин и не особо любила что-то делать на кухне, она, в отличие от Джейкоба, хотя бы знала где что находится. После довольно продолжительных поисков несчастному кулинару удалось наконец-то обнаружить множество маленьких склянок, мешков, жестянок и пакетов, запах, исходивший из которых, не говорил ему ровным счётом ничего. Когда через полминуты Джейк обнаружил на себе пристальный, чуть лукавый взгляд, ему впервые за все время пребывания в доме странных детей стало по-наставшему стыдно. - Я тут слегка... - Слегка запутался, верно? - мисс Перегрин положила на стол свою трубку и медленно подошла к Джейкобу со спины, - я предполагала, что мужчина на кухне - к беде. Она потянулась к самой верхней полке, и через несколько секунд перед носом Джейка оказалась жестяная банка без каких-либо опознавательных знаков. - Возьми, - из банки показались кончики нескольких мешков, - это корица, это мускатный орех... Где шоколадная крошка - разберёшься сам. Тонкие пальцы с острыми когтями как бы невзначай дотронулись до руки юноши. Джейкоб пpикpыл глаза, вдыхая смешавшиеся в кухне запахи – чуть дуpманящие, нo пpиятные, тo нежные, тo теpпкие. Вместе oни складывались для него в некoе пoдoбие кpасивoй мелoдии, кoтopую даже великому Моцарту никoгда не удалoсь бы сoчинить, а тoлькo услышать кpаем сoзнания. Эта мелoдия пpинадлежала кoндитеpам и винoделам, нo для простых смертных, и даже для некоторых странных смертных людей, oна была увы недoсягаема. Невoльнo Джейк взглянул на маленькие высушенные плoды, пoхoжие на звёздoчки и издававшие oсoбеннo пpяный аpoмат - мисс Перегрин достала их из тонкого стеклянного пузыря. - Чтo этo? - удивился юноша. - Бадьян, - Птица беpежнo взяла две звёздoчки и пoлoжила на липкую от теста ладoнь Джейкоба, – очень капpизный плод, должна сказать. И сладкий, и гopький oднoвpеменнo… и дoбавлять егo нужнo в меpу. Думаю, нашему печенью он не повредит. Хрупкие звёздочки одна за другой тонули в вязком тесте. Мисс Перегрин все объясняла и объясняла что-то, одновременно с этим дoбавляя в печенье пpянoсти весьма необычным способом - не сама, а направляя руку Джейка. Кoгда он бpал слишкoм мнoгo, пальцы тут же мягкo пеpехватывали ингредиент и, едва ощутимо коснувшись кожи на мужской ладони, бросали его обратно в исходную ёмкость. Пoследними Джейкоб бросил в тесто сладкo-гopькие трубочки корицы, предварительно измельчённые до порошка, и пopазился тoму, как изменился запах – oт негo даже немнoгo закpужилась гoлoва. А мoжет, вoвсе не oт негo - ведь рука мисс Перегрин по-прежнему покоилась в его ладонях. Рождественский ужин вышел поистине праздничной трапезой - даже Миллард, любивший появляться за столом нагишом, надел свой лучший костюм оттенка крепкого кофе. Звонкий смех разбивался о граненые стаканы, летая по зале так же весело и легко, как пузырьки выскакивали из малиновой газировки и задорно щёлкали по носу всех, кто стремился ее попробовать. Обзор каждому из сидящих за столом закрывали башни из угощений и горлышки бутылок, но среди всего этого великолепия Джейкоб, одетый, в отличие от странных детей, довольно просто - в уютный свитер с узором поверх рубашки - видел только одно - сияющие в неярком свете электрической лампы хитро прищуренные глаза. Больше всего юноша был поражён тем, что эти самые глаза также не отпускали его взгляда, становясь то умильно-ласкающими, то ложно-строгими. И каждая эмоция, отражавшаяся в них, казалась Джейку самой нужной, самой искреней из тех, которые могли бы увидеться в них в этот самый рождественский вечер. После ужина были, конечно же, символические подарки - те, что побольше, ожидались быть найденными на следующий день в чулках. А какие подарки могли подготовить дети? Правильно: кроме Эммы и Оливии, имевших, как и Джейк, возможность выходить в город и принёсших оттуда по милой безделушке для каждого "странного" гостя, все дети, разумеется, сделали в подарок открытки. К некоторому удивлению юноши, рисунки у странных детей странностью вовсе не отличались - это были такие же ёлочки и сани Санты Клауса на фоне луны, какие рисовали тысячи детей в его мире - в мире обычных людей двадцать первого века. Кто-то из ребятишек весьма трогательно поместил на свои рисунки мисс Перегрин. Подняв голову, дабы оценить реакцию директрисы на это милое проявление внимания, Джейкоб с удивлением отметил, что Птица куда-то исчезла. Поскольку все дети от мала до велика были увлечены поглощением печенья и обсуждением открыток, Джейк встал, украв со стола кусок засахаренной груши, незаметно вышел из гостиной и, нацепив куртку, вышел из дома прямо в заснеженный сад. Он нашёл Ее там, где и предполагал - мисс Перегрин со свойственной ей щепетильностью очищала от снега выставленный посреди поляны патефон. Окоченевшие пальцы с длинными ногтями, дрожа, слегка задели иглу, и мерзкая мелодия, режущая слух рокотом второсортного джаза, как стая жирных червей расплескалась по саду, достигая вершин елей, окон, двери заднего входа и даже морковки - носа гигантского снеговика. Неслышно подойдя сзади, Джейк, не спрашивая разрешения, мягко, как некогда делала Птица, коснулся руки мисс Перегрин и снял ее пальцами иглу с проигрываемой пластинки. - Мне кажется, эта песня должна остаться в прошлом, как и все остальное... - Забавно, - сказала мисс Перегрин, - те события кажутся нам прошлым, минуло столько лет и дней... а по сути, мы все в том же 1943 году, без каких-либо изменений, разве что пара месяцев прошла с момента разрушения петли... - Ну, здесь бы я поспорил, - Джейк подумал вдруг, что этот разговор нужно разбавить каплей юмора, - изменения есть. В Уэльсе было хотя бы не так холодно... Юноша поёжился, а мисс Перегрин вдруг извлекла из-под ворота своего пальто обвязанную лентой прямоугольную коробочку. - Но... - попытался возразить смущённый Джейкоб, - подарки принято вручать утром двадцать пятого числа... - Ну мы же странные люди, чему тут удивляться, - мисс Перегрин загадочно улыбнулась и легонько ткнула углом коробки прямо в грудь собеседнику, - ну же, открывай! Джейкоб развязал красивый бант. На дне коробки, проложенной тонкой писчей бумагой, лежал широкий шарф крупной вязки, украшенный по краям перемежающимися изображениями дыма и голубых сапсанов. - Чтобы ты больше не жаловался на холод, - улыбнулась Птица, - и на то, что я стала слишком много курить в последнее время. Она встала на цыпочки и бережно обвязала шарф вокруг шеи юноши, подойдя непозволительно близко и вдыхая так глубоко, что ее горячее дыхание касалось тёмных волос гостя из будущего, ероша их и сбрасывая с их кончиков надоедливые хлопья снега. Бережно разгладив узел на шарфе, мисс Перегрин провела ладонями сначала по плечам Джейкоба, затем по груди, но вдруг слегка поморщилась и отдёрнула руки. - Это что? - спросила она, ещё раз нажав на то место на теле Джейка, откуда доносился подозрительный хруст. Молодой человек, до этого стоявший без движения в состоянии близком к эйфории, дёрнулся, как от удара током, и вытащил что-то из-за пазухи. Мисс Перегрин улыбнулась: в ладонях Джейкоба шуршала упаковочная бумага патефонной пластинки. - "Коул Портер"? - прочитала она тонко выведенное на пергаменте название, - это должно что-то значить? - Ничего, - Джейк замялся, - просто каждый день, перезагружая петлю, вы включаете одну и ту же старую пластинку... - Ту, что про кролика? - женщина засмеялась, - тогда, в начале года, она была музыкальной новинкой... Тонкие пальцы с когтями накрыли ладонь мальчика из будущего. В саду было темно, так темно, что нельзя было разглядеть даже пуговицы на собственных рукавах, но Джейкоб отчётливо видел, как снежинки, хитрые шалуны, похожие на звёздный пепел, липнут, как мухи на мёд, к замысловатой причёске женщины-сапсана. Холодный ветер сгонял их вниз, туда, где из-под ярко очерченных бровей на собеседника смотрели синие, чуть раскосые глаза, обычно злые, но полные в ту минуту какой-то таинственной, странной любви. - С рождеством, Джейк, - шепнула она, дотрагиваясь кончиками пальцев до его замёрзших губ. - С рождеством... Иные слова были излишни. Снежинки падали и рассыпались, окутывая пару сотней мерцающей в свете окон искр. Каково это было - целовать Альму Перегрин, птицу, директрису твоих друзей и твоего уже покойного дедушки? Если бы Джейка попросили описать это чувство, он бы не смог вымолвить и слова - лишь загадочно улыбнулся бы и потёр подушечками пальцев свои красные от мороза щеки. Каково это было - целовать Альму Перегрин? Медово, тягуче, пряно - то ли от табака, то ли от времени, так удачно застывшем в ее карманных, на удивление точных часах. А на фасаде дома один за другим зажигались огни рождественской гирлянды, точно так же мерцая, как и дорогой каждому странному сердцу свет добрых окон Истборнского дома. Патефонная игла, снова сдвинутая неловким движением хозяйки, все так же хрипло и грубовато, но весело стрекотала новую мелодию, полюбившуюся Рождественскому вечеру и подходящую ему вполне: "Let's do it, let's fall in love"