Моя прекрасная семейка

Первый рабочий день начался у новоиспечённых учителей по-разному и разное время, хотя успели они на рабочее место вовремя, ибо помятый угнанный кабриолет Ваасилия Монтенегро таки ещё мог передвигаться по суровым русским дорогам. Бабка Снега, самая пожилая во всей школе, заявилась на работу как только солнце взошло и принялась наводить порядок в учебном заведении, устанавливая свои правила и законы. Первым делом она выделила одну подсобку под «курильню» для учителей и своих дорожайших внуков/правнуков/праправнуков, далее неугомонная бабулька перепрятала весь школьный спирт в химическую лабораторию, ссылаясь на то, что слабоумный Шурик не пьёт. Уже после неё припёрлась и Рита Рифма, притащив с собой целый ящик художественных принадлежностей, чтобы проводить мастер-классы, после чего отправилась домой и вторым заходом принесла на спине своей пианино, дабы разучивать с учениками революционные песни времён СССР и гражданской войны. А далее как-то незаметно проскочила полуголая Лего. Следующим неспешно пришёл в здание дядя Жопа, ему ничего не надо тащить из дома, весь его инвентарь в голове, чего нельзя сказать о Михаиле, который таки нашёлся на следующий день своим братом в подсобке. Уж после психолога в школу ленивые подростки и выпускники девятых классов. Лениво переставляя свои изящные ноги, волочился в школу Пётр. Когда он проходил мимо групп, состоящих из одних девок, те ссались кипятком и визжали что-то своё. По левую сторону от крутого Песошки шёл самый настоящий эмо и защитник рыб — Ренат. Он глядел на этот серый и унылый мир пустым взглядом из-под опущенной на один глаз чёлки, ведь Рыбохер давно бы суициднулся, если бы не его любимый кот Уголь, который тоже был эмо. По правую сторону от лейтенанта уверенно шагала в новой школьной форме Полина Пылина, которая как бы ещё недавно училась в институте, но по известным обстоятельствам стала считаться погибшей. Спустя некоторое время припёрлись два друга из параллели. Это были опять пьяный Григорий и уже успевший где-то заработать фингал Петух. Следом за три минуты до звонка на первый урок забежали любовнички Джейсон Броди и Ваас Монтенегро. Синему деду и Яре повезло, ибо у них не было первого урока, значит смело можно было переться ко второму. А Шурик? А Шурик никуда и не уходил, он выжидал и исследовал. Сама же школа представляла из себя здание, напоминающее удлинённую перевёрнутую букву «П» в три этажа. На первом располагался кабинет директора и секретаря, так же столовая, два спортивных зала, четыре раздевалки при спорт.зале, две при выходах. Второй этаж был более богат на кабинеты, там пристроились кабинет английского языка, информатики, искусства, русского языка и литературы, ОБЖ, физики и математики и небольшая лаборатория для экспериментов. Третий, замыкающий этаж располагал большой зоной отдыха с кофейными и снэк-автоматами. Там же находились кабинет истории и общества, географии, химии и биологии, химическая лаборатория, кабинеты психолога и завуча. На лестничных пролётах располагались подсобки со швабрами и прочей бытовой фигнёй, а вот подсобка на первом этаже превратилась в продвинутую курильню с диванчиком и одиноким завянувшим фикусом. Успев забежать в школку за три минуты до звонка, Жосс направился в кабинет секретаря, где в то же время располагалась учительская, за журналом и учебниками. В этот день, второго сентября в средней школе должно состояться знакомство учеников с их новыми классными руководителями и учителями. Волей судьбы выпало, что 8А классом, где обучались Песок, Пыль и Рыба, стал управлять Ваасилий, 8Б, отличавшимся наличием Гриля и Петуха, синий дед, невинным 6 — суровый Жосс, 7 класс автоматически превратился в биохимиков имени Шурика, а 9 таки должен будет сдавать нормы ГТО под руководством Ярославы. Пирату в учительскую заходить не было никакого смысла, на урок он тоже не особо спешил, поэтому зашёл опробовать новую курильню, где просрал пять минут от урока, что было на руку ученикам. Тем временем в 8А разгорались нешуточные страсти, пока их учитель отлынивал от своих обязанностей. Класс состоял из двенадцати совершенно неуравновешенных человек. Из них были уже знакомые нам Пётр, Рыба и Полина, а так же хитрожопая неуравновешенная Цитра, богатенький и такой же хитрожопый Волкер, своя Шкурыга — Лиза Сноу, гей Хьюз, он же мастер каламбуров по типу ножик-хуёжик, жизнь-хуизнь и т.п., мажор Кит Рамси, любящий пофапать на порнуху на задней парте, добродушный Деннис, чувак по кличке Торчок, чьё сложное имя за восемь лет учёбы никто так и не запомнил, в отличие от бадяги, которую он гнал, ещё один гей Оливер, а так же однофамилец Жосса Райли, мечтающий стать пилотом, из-за чего частенько выходит от проблем в окно, типа тренируется. И в этот раз класс гудел, галдел и балдел. Торчок опять набадяжил какую-то хуйню, которую покуривала добрая часть класса. Пыль вместе с Лизой и Цитрой сбились в кучку и что-то тихо обсуждали, ибо были единственными бабами в классе. Ренат довёл однофамильца Жосса своими воплями о эмо и не просто периоде до очередного выхода в окно со второго этажа в заросли кактусов, привезённых полоумной директрисой из самого Китая, а главное хрен знает откуда они взялись в Китае и почему прижились в суровой русской почве. Пётр чувствовал королём всея мира, окружённый геями, которые пускали слюни на его святой лик. И в самый неподходящий момент, когда Хьюз на спор запивал бадягой галлюциногенный порошок Торчка, в класс зашёл Ваас. Одним взглядом усадил всех дегенератов на места, сел за учительский стол, закинув на него ноги, и взял журнал, чтобы провести перекличку. — Я ваш новый царь и Бог, можно просто преподобный Ваасилий Игоревич, мудилы. Сейчас мы перейдём к перекличке, а потом проверим на что вы способны. Итак… — суровый Монтенегро, не сумевший не матюкнуться при учениках, открыл журнал и вопросительно изогнул бровь, — Какого хера, Райли? Нет, ну скажи, какого хера ты Броди? Ар, будешь моим любимчиком. Песок, сидящий прямо перед отцом, нахмурил брови. — Естественно, после этого личинуса, — пират отметил сына в списке, — Хойт Волкер, Оливер Красвелл. Ничего необычного, опять богатые детишки мажоров и гомосеки. Ренат Монте... Проехали, Полина? Ага, здесь. Кит-Кат тоже. Деннис Роджерс? — Здесь, — снял очки добродушный ниггер. — Отныне ты умер как Деннис Роджерс, но родился с новым именем… Дэниска, — под оглушительный гогот школьников, исправил имя афроамериканца Ваас. — СНУП ДООООГ, — заорала обдолбавшаяся бадягой Торчка Цитра.

***

Тем временем у Жосса в очередной раз бомбил пукан. Не просто бомбил, прям горел адским пламенем, а всё потому, что тупые шестиклассники нихрена не шарят в реальной математике, практически как и сам Джейсон. Поэтому в первый же день он дал им контрольную, чтобы выплеснуть весь свой гнев и нелюбовь к детям. Однако дети хоть и были тупыми, но хитрожопостью обделены не были. На учительский стол милашки в футболке с тираннозавром прилетела аккуратно сложенная записочка, написанная каким-то поехавшим перфекционистом, которая гласила следующее: «Милый учитель, Вы так прекрасны. Но пожалуйста, не хмурьте брови, а то видны Ваши неумело замазанные тоналкой морщины. Тайная поклонница.» Не успел Джесси начать бомбить, как на его стол во второй раз прилетела записка, только уже от другого автора, которая гласила: «Соси писос, долбоёб. Милый Анон.» Однако, такого обилия записок, летящих в Броди, могло хватить, чтобы заполнить небольшую экспериментальную лабораторию при кабинете. Поэтому по окончанию урока, Джейсона просто завалило бумажками. Такого издевательства он не смог простить, поэтому пошёл жаловаться своему любовнику на то, что дети его не любят.

***

А у Вааса урок продолжался вполне спокойно. Спокойно, по его мнению, отнюдь не по мнению учеников и убирающейся рядом технички, которая периодически заглядывала, чтобы попросить орать потише и без мата, за что была послана далеко нахуй. — Итак, долбоёбы, как я понял, с лета вы забыли всё, даже английский алфавит, так? — в гневе ходил между рядами Монтенегро, раздавая подзатыльники, — Хорошо… Начнём с самого начала. Подойдя к доске, пират изобразил английскую букву S. — Кто мне скажет, блять, что это за буква? — разломав мел пополам, выдавил Ваасилий, обращаясь к тупым школьникам. — Хуюква! — крикнул с задней парты Хьюз. — Да доллар это, — предположила не менее тупая Лиза Сноу. — S это, блять! S как доллар, блять. Сука, аж башка зачесалась от вашей тупости. S — это сучка. S как крючок, на котором я каждого из вас, блять, повешу. А это что за буква? — сдерживая внутренний крик и гнев, чтобы не разнести класс к чёртовой бабушке, учитель выцарапал на доске букву В. — Хуюква! — опять крикнул особо умный Хьюз. — Возможно, это Б, — предположил Песок. Вообще Пётр был особо одарённый гуманитарий, он знал все языки стран бывшего Советского Союза, а так же сербский и испанский, но вот с английским была беда. — Правильно, В как Б, блять. То есть В как блять. В — это что? Да, В — это блять, так и пишите. А вот это Р. Р — это пиздец, это П. Н — это хуйня, — распинался перед учениками Ваас. — Тогда М — это мудак? — предположила смышлёная Цитра. — Да, два раза. — Мудила? — Мудильчик. — G — гавно, — спустя пятнадцать минут понял схему эмо Ренат. — Причём гавно великое. Это можно было не записывать. А вот возьмём J. J — это что? J — это палка такая, блять, с точкой, ага… — С хуёчкой! — не смог не вставить своё слово Бак Хьюз. — А — это эй. Эй как «эй, пацанчик». А впрочем… — услышав спасительных для обоих сторон звонок, пират почесал репу и харкнул в вазон, — Забейте нахуй на этот английский. Со следующего урока мы приступим к мировому языку — испанскому, так что сожгите учебники с этим дерьмом к хуям собачьим. Вы свободны, мудилы. Так и прошёл первый урок у сына голубого деда. А сам Икра вместе с приёмной дочерью преспокойно припёрся ко второму уроку. По расписанию у Ярославы должна быть физ-ра с 8Б, а Хач проведёт свой первый в жизни урок истории с выпускным девятым классом. В это самое время Броди таки добежал до своего любовника, у которого пустой урок. Шурик возился в своей лаборатории, ожидая прихода своего класса. Лего так и не оделась, а сидела да пила чай с коньяком в компании бабки Снеги и шизанутой директрисы. Рифме же показалось, что пианино занимает в классе слишком много места, поэтому отловила Петра с Рыбой, заставила перетаскивать его на третий этаж в зону отдыха. Жопа залип за просмотром индийских сериалов, разминая в руках шарики-антистрессы в виде женской груди. Прозвенел звонок. Учителя и ученики лениво поплелись по кабинетам. Нараяна уже ожидала своих учеников в спорт зале. 8Б представлял из себя сплочённый коллектив школьных хулиганов, состоящий из восьми человек: Григория и Павла, который Петух, двух лесбиянок — Циркиной и Леоновой, араба Абхада, неопределённого пола Бульбуки, мажорки Саши и жирного задрота Юрчина. Продемонстрировав кто в хате хозяин путём нанесения увечий спортивному/-ой Бульбуке, Яра дала им мяч и приказала играть на выживание. Всё бы ничего, но Бульбука ретировался/-ась в медпункт, а араб Авраамов хвостиком увязался за ней. — Чё ты не занимаешься, а? Освобождение есть? — нахмурила брови строгая училка. — Нет, но его можно выиграть, — в руках Абхада показались карты. После пяти партий, в результате которых смышлёный араб выиграл освобождение на всю неделю, косарь, советскую зажигалку в виде совы и упаковку дошика, Яра поняла, что она неправильный человек. Ведь как говорится, не везёт в деньгах — повезёт в любви. Однако ни там, ни там женщине не везло. Грустно вздыхая, физручка попёрлась на второй этаж одалживать у своего возлюбленного косарь. По дороге она встретила своего отца Хача, который не менее грустно вздыхал, придерживая подол своего древнегреческого одеяния. — К Ваасу? — Ага, — и родственники синхронно вздохнули, направляясь в кабинет английского языка. А тем временем и Ваас, и Броди снимали стресс вознёй. Вернее возился только Джейсон под столом, присосавшись к любовнику. И на моменте кульминации всего процесса, когда просто невозможно сдерживаться, входят родственники. Красный пират сжал зубы и кивнул в приветствие. — О, сынку, неплохо устроился, зачётный кабинет. А стены как, звуконепроницаемые? — задал вопрос синий дед, вынуждая сына раскрыть рот. — А-ах… Нет, — опять сжал зубы Монтенегро. — Что «А-ах»? — не понял Хач. — Я сказал «У-ух». — Нет, ты сказал «А-ах», — прищурил глаза батя. — Отстань, мудильчик. — Ваас будто кончает, — тихо прошептала Нараяна, однако, подумав, отбросила эти мысли, — Можно занять косарь? — Ага, там, в шкафу… А-а, блять, Броди! — И тут чувак спалился окончательно. — Стоны, покраснение лица, фамилия Джейсона. Совпадение? Не думаю, — изрёк Икра, вглядываясь в лицо Вааса, — Мне кажется, что у кого-то под столом сидит сосальщик. Жосс, не кусай моего сына за хер, он ж матюкается. Яра. Эй, Яра, стой! — Трах-тибидох, блять. — Яра, не надо, не лезь. Яра, фу, — попытался остановить кузину, которая полезла оттаскивать Джесса от объекта воздыхания, пират, — Жосс, не тяни и не матерись. А-а-а… Нараяна вылезла в бешенстве. Она терпела. Восемь лет терпела, но терпение её не вечно. И вот теперь просто бомбануло покруче всякого ядерного оружия и бомбалейо. Развернувшись на 360 градусов к двери, Яра произнесла прощальную речь: — Ваасилий, я устала за тобой гоняться. Раз ты не ценишь моей любви и заботы и шлёшь постоянно на гору, где свистит рак, я ухожу. Будь счастлив с Джессом. И под эпичную игру Рифмы на пианино, доносящуюся с третьего этажа, она ушла, хлопнув дверью. Воцарилась гробовая тишина, которую поспешил разрушить синий дед. — А вот знаете, мои вечно тихие улитки по ночам начинают адски шуметь: шуршат, чмокают. Я тут подумал… Они ебутся… Наверно.