Часть 1
5 января 2017 г., 20:20
Никифоров нервно топчется на месте, всё время дергает молнию на форменной куртке, оглядываясь по сторонам.
— О Боже, о Боже. Вот он идет!
Виктор дергает Плисецкого за плечо и украдкой кидает взгляд в сторону японского фигуриста.
— Как думаешь, что он скажет?
— Блять, Виктор, заебал уже со своим японцем.
— А что мне ему сказать? — продолжает Никифоров, словно не замечая фразу подростка.
— Я те че, любовный советник? — огрызается Плисецкий.
— Я хочу фото с ним. На прощание. Хочу, чтоб было совместное фото.
— Как будто у тебя недостаточно фоток с этим придурком.
— Не называй его так, Юра, — тянет Никифоров. — Да, фото много. Но… Я хочу фото, где он трезвый. Ну и…
— И… Ебана, Витя, говори быстрее или вообще не еби мне мозги.
— Какой у тебя грязный рот, Юра, — качает головой Виктор.
— Я пошел.
— Нет, стой! — Никифоров хватает его под руку. — Хочу фото с ним в очках. Он так мило в них смотрится.
Виктор глупо улыбается, кидая неловкие взгляды в сторону Юри, который о чем-то беседует с тренером.
— Извращенец. Почему именно мне ты выливаешь все свои любовные страдания?
— Кому же еще, Юрочка. Ты единственный, кто может меня выслушать и поддержать.
— Нашел, блять, жилетку для рыданий. Если ты хочешь это ебучее фото, то просто попроси, блять!
— Но я так переживаю! — всплескивает руками Виктор.
— Какая же ты королева драмы, Виктор! — почти орет Юра, чем привлекает внимание окружающих.
— Просто так много эмоций. Я никогда не испытывал такого.
— Что вообще за хуйня. Я тебя не узнаю.
Плисецкий говорит это тихо, почти шепчет и смотрит из-под капюшона на Виктора. На его лице очень странное выражение, которого Юра никогда не видел. Чуть затуманенный взгляд, отведённый в сторону, словно у смутившейся девицы, и раскрасневшееся лицо.
— Такое бывает, — бормочет Виктор, — когда влюбляешься.
Он проводит дрожащей рукой по волосам.
— Что за глупости ты несешь? Вы вчера с ним просто выпили и потанцевали. Какая любовь? Или ты повелся на его пьяную речь в конце?
Виктор вздыхает и вновь кидает взгляд в сторону Кацуки.
— То тёплое чувство в груди, выворачивающее меня наизнанку… Это не просто симпатия. Юра, это любовь. Сердце бешено стучать начинает, когда его вижу. И так переживаю. Так переживаю. Что он думает после вчерашнего вечера? Что чувствует? Нам ведь было весело вместе. Как он поведет себя сейчас? Как мне его удержать?
Юра со скептицизмом смотрит на Виктора, а потом выдаёт:
— Да у вас горячка, Никифоров.
— Вот когда влюбишься — поймешь.
Никифоров еще раз поправляет волосы, дергает молнию на куртке и бросает взгляд в сторону Юри Кацуки.
— Он идет. Он идет! — Виктор хватает Юру за руку и трясет, словно тряпичную куклу. — Что делать, Юра?
— Для начала успокойся и отпусти меня, мудак!
Виктор отпускает и начинает откровенно паниковать.
— Ты ведешь себя, как ребенок!
— Чувствую себя так же.
— А ну успокойся, болван!
Юра херачит, именно херачит, а не бьет, Никифорова по плечу, что тот почти вскрикивает от боли.
— Успокоился? А теперь иди и проси фото у своей принцессы.
Плисецкий почти толкает его навстречу Кацуки.
***
— Фото на память? — спрашивает Виктор, привычно махнув челкой. Фирменное очаровывающее движение. Оно не будет лишним. Сердце колотится как бешенное, а на лице обычная уверенность и спокойствие. Виктор ждет, когда же причина его прошлой бессонной ночи улыбнется ему, как тогда на банкете, и упадет в его объятия для совместного фото. Они обменяются контактами и по прилету домой первым делом созвонятся и проболтают всю ночь по Skype. Узнают друг друга получше, а потом договорятся о личной встрече. Но Юри лишь пораженно смотрит на Виктора, сжимая ручку своего чемодана. Зрительный контакт длится несколько секунд, а затем, ничего не ответив, Кацуки прячет лицо в воротнике куртки, разворачивается и уходит в сторону своего терминала. Все краски спадают, оставляя лишь бледное потерянное лицо с напряженным взглядом, сверлящим спину Кацуки. Рядом раздаётся громкий истеричный смех. — Он тебя отшил! — Юра сгибается пополам, держась за живот. — Ха-а-а, так отшил. Даже слова не сказал, проигнорил. — Заткнись, Юра. — Вот и вся любовь. — Плисецкий, кажется, сейчас задохнется от смеха. Виктор прижимает ладонь к своей щеке. — И что это тогда вчера было? — Алкоголь! — Юра вытирает подступившие слёзы. — Пошли, горе-любовник. В самолёте погрустишь. — Но почему… — бормочет Виктор. — Вчера ведь было так весело… — Ты такой неудачник, Никифоров! — Юра вновь взрывается смехом. — Ведь вчера… Он так смотрел на меня. Так… влюбленно? Мне так показалось. Юра тащит Никифорова к терминалу за рукав. Виктор на автомате идет вслед за Плисецким, бормоча себе под нос. — Ему не понравилось? Или, проснувшись с утра, он пожалел? О Боже, он жалеет о прошлом вечере! И совсем не хочет со мной разговаривать! Я, наверно, выглядел таким идиотом, когда спросил о фото. — Ставлю косарь, что он просто ничего не помнит. Ты видел, сколько он выпил? — Нет! — Виктор хватается за голову. — Он не хочет со мной говорить! Иначе… Иначе почему он так грубо меня проигнорировал? Мы ведь соперники… И коллеги по катку! — Забудь Витян, не светит тебе ничего. — Не называй меня так, — на автомате говорит Никифоров. Юра беспечно махает рукой.***
— Подожди! Так ты хотел со мной сфотографироваться? — Юри чуть не подскакивает с места. — Да! Это же очевидно. Иначе зачем бы я просил? Кацуки стушевался, неловко крутя кольцо на безымянном пальце. — Ну я просто подумал… — Что ты подумал? — Ну, что ты принял меня за своего фаната или типа того, ну и что ты не против фото… Голос Юри становится всё тише и тише, пока совсем не затихает. Виктор сдавленно стонет и закрывает лицо руками, падая на колени к Юри. — Юри, мой милый Юри, я тогда такое потрясение пережил! Не знал, что думать! Вот ты весь такой очаровательный льнешь ко мне на банкете, а вот откровенно игнорируешь меня, как будто вчера ничего не было! — Прости, — Кацуки зарывается пальцами в мягкие волосы Виктора. — Тут простым прости не отделаешься. Ты мне сердце разбил, а еще я Юре косарь проспорил! Я даже не помню, как согласился. — Ко… Кос… Что? — Тысячу рублей. Он сказал, что ты ничего не помнишь с банкета, поэтому меня проигнорировал. Прав оказался, чертёнок маленький. Юри! — требовательно тянет Виктор. — Я заслужил извинительный поцелуй! — Что? — Юри спешно краснеет и не знает, куда девать взгляд. — Заслужил! — настаивает на своём Виктор и смотрит прямо Кацуки в глаза. Юри нервно дергается, но наклоняется и касается губ Виктора в мягком, нежном поцелуе. Извинительно-сладком и тягучем. Виктор очерчивает пальцами контур лица Юри и улыбается. — Хорошо, что мы сейчас вместе, — произносит он, когда совсем бордовый Юри отрывается от него. — Хорошо, что нет никакой недосказанности. Виктор обнимает Кацуки за талию и утыкается носом в живот. — Я так счастлив, — бубнит Никифоров. Юри снова зарывается пальцами в шевелюру Никифорова. — Я тоже.
