Коварства.

***

      Маргарита Жданова проплакала ночь в подушку. В ее голове вертелись мысли о веских и резких фразах Юры о ее муже Паше. Это причиняло женщине физическую боль от того, что Юрий до сих пор любит ту Риту, которой она была в юности. «Я пойду к Юрию и стану его любовницей. Попляшет и поплачет Пашка! Не понимает, я переступлю порог «Зималетто» и увижу призраки Леночки и Валерочки, а также слова обвинения Катюшки, которую вижу и слышу каждый божий день в своих мысленных взглядах. Не смогу и умру в приемном вестибюле внизу компании! Воропаев, если действительно любит меня, то поймет причины, по которым я не могу передавать свое дело новому юному модельеру». Утром Рита, как только Жданов ушел на работу, набрала Юрия и назначила встречу в Юриной тайной от Марианны квартире. Маргарите Рудольфовне была важна месть муженьку, а не моральные принципы и бывшая подруга. Марианна отвернулась от Риты и прекратила дружбу 10 лет назад. Маргарита прихорошилась для Юрика и надела свое лучшее черное платье, давно немодное, но подчеркивающее все достоинства женщины. Нанесла немного туши на ресницы, накрасила губы алой помадой, щекам предала бледность белой пудрой. В зеркало на себя не посмотрела и пошла на выход.

***

      Юрий обставил деловой обед с милой дребеденью — цветов живых и искусственных, лент ярких цветов, стулья, накрытые сверху чехлами голубого цвета. Проверил по тысяче раз приборы, блюда, как разложены и расставлены на столе. Воропаев волновался перед встречей до сих пор с любимой Риточкой. Он принимал и любил ее, какой она сейчас была. Раздался звонок в дверь. Юра расцвел в улыбке и пошел открывать входную дверь. Впустил Маргариту. — Здравствуй, Юра. Я не могу вернуться в «Зималетто», Пушкаревы, как живые перед глазами стоят и боюсь умереть от разрыва сердца и не вырастить Андрюшеньку хорошим мальчиком, — всплакнула Рита, — Как там Катенька в детском доме одна, так и Андрюшенька будет расти все равно, что там, с Пашей. — Здравствуй, Рита. Понимаю тебе до сих пор больно, и ты не можешь отпустить лучшую подругу и ее мужа в спокойную загробную жизнь. Я бы мог бросить весь мир к твоим ногам, но ты выбрала не меня, — ответил Павел. — Я пришла сюда не его обсуждать. Стану твоей любовницей, но сначала тайно от моего мужа. Не готова к скандалам, — сказала Рита. — Я рад, Риточка. Пойдем, поедим, и я покажу тебе настоящую любовь, — проговорил Юрий с улыбкой и пафосом. — Пойдем, Юра! — ответила Маргарита Жданова.

***</center       Веронику Орлову до бешенства достала Юлия Волкова, тупая, как дубовая пробка от шампанского. Нику задрали отвлекания от писания отчетов просьбы Юли сделать за неё кофе шефам, нарезать бутерброды, принести со столовой обеды и завтраки, так как у «прынцессы» сохнет лак, запись к цилюрнику в обеденный перерыв и тому подобное. Всегда срочные эти дела у Орловой. " Попросит сегодня, как обычно и я ей устрою! Не будет больше спекулировать моей добротой Юлия Орлова!» — Приветик, Никуся! Мне сегодня в обед надо отойти на приём к гинекологу. Принесешь обед со столовки Павлу Олеговичу и Юрию, — сказала Орлова, войдя в приемную президентов «Зималетто». — Конечно, Юлечка! — сладким тоном и с улыбкой ответила Ника.       » Ммм, тупица подкинула подставу для проучения. Не закажу в столовой предприятия и скажу, что это Юлия сделать обещала сама. Попадет Орловой от злых Жданова и Воропаева, которые любят четкость в обеде».       Юля с улыбкой полетела с кофе в кабинет шефов. Так и потёк рабочий день. Вероника писала, очередные отчёты и считала сметы. Юлия трещала по телефону рабочему с секретарями и поставщиками, ела шоколадки и мандарины, таскала кофе и приглашала в кабинет начальников посетителей. Нику бесило ее сладкий голос для посетителей и шефов и секретарей вечно слышимый и частно пытался сбить с мыслей о цифрах на мысли о ее возлюбленном. Для Волковой время до обеда тянулось резинкой, несмотря на то, что она бегала часто из приёмной на кухню, из кухни в кабинет шефов. Для Волковой время до обеда тянулось резинкой, несмотря на то, что она бегала часто из приёмной на кухню, из кухни в кабинет шефов. В обед ушла.       Ника не позвонила в столовую и корпела над сметой на поставку тканей с «Ирис». Через пять минут просроченного времени приноса в кабинет начальников обеда, раздался звонок стационарного телефона. — Ника, Юля, вы там уснули?! Поторопите официантку со столовой! — прорычал в трубку Воропаев. — А Юлия заказывает обычно, — пролепетала Вероника. — Где эта тупая кукла опять ходит?! — прорычал зло Юрий. — Юля сказала, сделает заказ обеда и принесу. Она у врача, — ответила Орлова. — Вероника, звони в столовую и торопи их! — рявкнул Воропаев. — Хорошо, сейчас сделаю все, — с обидой и надув губы в гармошку ответила Ника. Проделала всё и ее злило, что к приходу Волковой от врача Воропаев и Жданов успокоятся и забудут об этом. «Подкручу их!» — подумала некрасивая девушка с хитрицой. Пришла Алина со столовой и, открывая дверь для нее, Орлова робко попросила: — Можно я скажу? — Говори, Ника, — кивнул ей Павел Олегович. — Юля часто не работает и красит ногти на работе. Не помнит поручений. Сегодня она вот обед не заказала, — пожаловалась на со-коллегу Вероника. — Вот кукла тупая! — проговорил Жданов, — Я с ней разберусь! — Да, я поняла, Павел Олегович, — проговорила Ника, опустив глаза в пол. — Можешь идти, — сказал Жданов.       Выйдя из кабинета в приемную, Никуля танцевала и ликовала, а потом навела бардак на столе Юлии. Раскидала все, и стало хуже, чем было до ее нашествия. <center>***

      Юля мечтала, чтобы любименький Пашенька бросил старую грымзу жену и ушел к ней такой драгоценной и неповторимой. Юлькин мозг разрабатывал коварный план. «Я забеременею от Пашуни. Он уйдет ко мне. Маргарита Рудольфовна не родила ему более. Уверена, что Пашенька рад будет мальчику или девочке в пару к своему старшему сыну, которого Паша очень сильно любит. Надобно провериться в женской клинике. Напрямую Паша одобрит мой план на ребеночка. Проверюсь и обрадую Пашеньку, если все у меня там в порядке. Надеюсь на это. А если нет, то пролечусь, и по-любому у нас будет маленькая девочка или мальчик!» С этими мыслями Волкова бегала туда-сюда-обратно. Она и не помнила, что что-то важное забыла сделать по работе перед упархиванием к гинекологу. В голове Юлии мелькали мысли о заполучении в полное личное пользование Жданова и потомстве от него.       В женской консультации ей сказали, все в норме. Юля бабочкой радостной прилетела в «Зималетто» и не посмотрев на хитрую улыбку Вероники, пролетела в кабинет к любимому Пашеньке. — Пашенька, я вернулась! — сказала Волкова. — Ты где шляешься шлюха?! — грубо проговорил Павел. — Пашенька, я была у доктора одного. Ты чего кричишь? Ника должна была тебе сказать, — лепетала Юля. — Ты, дура отбитая, забыла заказать нам с Юрой обед и умотала к врачу! Скройся с моих глаз! Сегодня, чтоб не попадалась мне остаток дня на глаза! — рычал на Волкову Жданов. — Прости, Пашенька! — ответила Юля, добавив в голос слезы и вышла.       » Вот змеюка подколодная Ника! Ничего я тебе устрою!» — подумала Волкова и приступила к наведению порядка на столе.