Жених по заказу

В Лондон, как было оговорено с мистером Шейленом, решено было ехать обычным магловским поездом. Гермиона сама настояла на этом варианте, надеясь, что за те несколько часов, которые они с мистером Томасом проведут в дороге, она сможет получше изучить своего новоявленного «жениха». Хотя «получше» было не совсем верным словом. Ведь, по сути, Гермионе было ничего не известно об этом мистере Томасе кроме того, что он блондин, профессионал своего дела, ну и, конечно же, того, что за свои услуги он берёт весьма серьёзные деньги. Подумать только — целую тысячу! Гермиона до сих пор не могла поверить в то, что она выложила такую сумму денег за «кота в мешке». Усмехнувшись, Гермиона подумала, что ей было бы интересно посмотреть на реакцию друзей, узнай они, на что она тратит свой капитал. В эту ночь Гермиона так и не сомкнула глаз. Ворочаясь в постели, терзаемая бессонницей, она пыталась во всех красках представить себе лицо Рона в тот момент, когда она в шикарном платье из бирюзового шёлка, опирающаяся на руку высокого блондина, с гордо поднятой головой войдёт в праздничный зал. «И вот, стоит нам только переступить порог зала, как музыка в одночасье смолкнет, десятки человек словно по команде невидимого дрессировщика повернут головы в нашу сторону. По толпе прокатится шорох голосов, походящий на нестройное жужжание диких пчёл: „Кто это? Неужели Гермиона?! А что это за красавец рядом с ней?! Ты его знаешь? Интересно, как она его отхватила!“ А бедняга Рон, до этого с таким удовольствием потягивающий вино, так и застынет с открытым ртом, не веря своим глазам. Я же картинно засмеюсь несуществующей шутке своего спутника, приобниму его за талию и, на радость зевакам, позволю себя поцеловать. Вот он, идеальный план мести!» — не без злорадства думала Гермиона, забываясь неглубоким сном.

***

Утро следующего дня началось для Гермионы с противного звона будильника, заведённого ею на половину седьмого. Грубо вырванная из объятий Морфея Гермиона застонала и, не открывая глаз, зашарила рукой по прикроватному столику, пытаясь дотянуться и отключить надоедливый предмет, который уже по второму кругу будто бы назло начал играть какую-то задорную французскую песенку с очень прилипчивым мотивом.

***

С самого утра Гермиона просто не находила себе места. Не придавал ей уверенности и тот факт, что мистер Томас отменил намеченную на прошлый вечер встречу. В письме он ссылался на внезапно возникшие неотложные дела и извинялся за то, что им не удастся познакомиться до отъезда. Также он просил Гермиону, «дабы избежать ненужных задержек», отправить с почтовой совой его билет на поезд. Гермиона не без облегчения так и поступила, в глубине души пытаясь всеми способами отсрочить их встречу. Но сейчас, когда стрелки часов с непоколебимой настойчивостью неслись к отметке с цифрой два, Гермиона вновь стала сомневаться в своём решении. И чем ближе минутная стрелка приближалась к заветной цифре, тем больше таяла уверенность Гермионы в том, что она поступает правильно. Чтобы хоть как-то отвлечь себя и убить оставшееся время, Гермиона с неподдельным рвением уже третий раз распаковывала и упаковывала чемоданы, проверяя, всё ли на месте. В результате её бессмысленных манипуляций ранее аккуратно сложенные вещи превратились в бесформенную груду тряпья, в котором быстро что-либо найти не представлялось никакой возможности. От жестокого надругательства последний чемодан спас раздавшийся телефонный звонок. Вскочив на ноги, Гермиона кинулась в гостиную, где на журнальном столике надрывался старый алебастровый телефонный аппарат, купленный Гермионой на барахолке пару лет назад. Сняв трубку, она услышала приятный женский голос: — Мадмуазель Грейнджер, заказанное вами такси до вокзала прибыло. — Хорошо, я спускаюсь, — на одном дыхании произнесла Гермиона. Прижав трубку к груди, будто бы та была самой дорогой для неё вещью, она прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Всё. Будет. Отлично, — уверено произнесла она, выделяя интонацией каждое слово. — И мне не стоит волноваться по этому поводу. Самое страшное, что может со мной произойти, — это только то, что я опоздаю на поезд, если сию же минуту не выкину всякие глупости из головы и не начну собираться! — прикрикнула она на себя. Прижав телефонную трубку к уху, Гермиона свободной рукой открыла записную книжку в поисках номера швейцара. После нескольких длинных гудков трубку сняли, и на том конце провода послышался сухой голос мистера Нормонта. Поприветствовав его, Гермиона в нескольких словах объяснила, что её не будет некоторое время. И оставила координаты, по которым с ней можно будет связаться, если что-нибудь случится. Внимательно выслушав наставления Гермионы, мистер Нормонт прогнусавил дежурное: «Не стоит беспокоиться. Я обо всём позабочусь», — и, поинтересовавшись, не нужно ли ей помочь с багажом, предложил свои услуги. Гермиона без колебаний согласилась. А когда же в руке мистера Нормонта хрустнула десятиевровая банкнота, он совсем расчувствовался и, улыбаясь в тридцать два зуба, пожелал Гермионе не только приятного пути, но и скорейшего возвращения.

***

Наблюдая через машинное стекло за удаляющейся многоэтажкой, Гермиона глубоко вздохнула. Чем дальше такси уносило её от дома, тем больше крепла её уверенность в том, что она поступает правильно. И хотя Гермиона по-прежнему продолжала считать свой поступок безумным, но мысль о том, что каждый человек хотя бы раз в жизни должен совершить нечто подобное, чтобы потом, в старости, сидя холодными зимними вечерами у камина и потягивая стаканчик глинтвейна, вспоминать об авантюрах молодости. От мыслей Гермиону отвлёк Живоглот, которому порядочно надоело сидеть в дорожной сумке. Недовольно заурчав, он начал переминаться с лапы на лапу и тыкаться мордой в затянутое сеткой окошечко, пытаясь выбраться наружу. — Глотик! — прикрикнула на него Гермиона. — Немедленно прекрати, мы уже почти приехали. — Но Живоглот, не обращая на слова Гермионы никакого внимания, продолжал драть обивку сумки когтями. — Глотик, ну пожалуйста, успокойся! Обещаю: как только мы сядем в поезд, я тебя выпущу, — умоляющим тоном попросила она. Отвлёкшись от своего занятия, Живоглот поднял голову и пристально посмотрел на Гермиону, будто бы проверяя, серьезно та говорит или нет, после чего, неопредёлённо хрюкнув, свернулся калачиком и, прикрыв глаза, задремал. — Ничего себе! — изумился водитель, наблюдавший за всей этой картиной в зеркало заднего вида. — Да он у вас, никак, дрессированный! — Ну, что-то вроде этого, — ушла от прямого ответа Гермиона. — Нам ещё долго ехать? Мы не опоздаем? — поинтересовалась она, с нетерпением поглядывая на часы. До отправки поезда оставалось чуть более получаса. — Не волнуйтесь, мадмуазель, через пятнадцать минут будем на месте, — сообщил мужчина. Как он и обещал, до вокзала они добрались вовремя. Пройдя регистрацию и получив довольно подробное указание о местонахождении поезда, Гермиона погрузила свой багаж на тележку. Поставив сумку с Живоглотом сверху, она проверила, устойчиво ли та закреплена. Удостоверившись, что всё в порядке, Гермиона направилась ко второй платформе, с которой через двадцать минут должен был отправиться скорый поезд Париж — Лондон. У вагона Гермиону встретил приветливо улыбающийся проводник, который с неподдельным оптимизмом сообщил, что её багаж слишком велик и его не рекомендуется проносить в купе, а следует сдать в грузовой отсек, для всеобщего удобства, конечно. Гермиона поначалу пыталась сопротивляться — бежать на другой конец платформы ей совершенно не хотелось — но мужчина оказался довольно настойчивым, и после нескольких минут споров Гермиона сдалась. В результате в купе Гермиона примчалась за три минуты до последнего звонка, сообщающего об отправлении поезда, замученная и злая. В руках она сжимала дорожный ридикюль и сумку с Живоглотом. Быстро кинув первую и аккуратно поставив вторую сумку на столик, Гермиона без сил опустилась на сидение и прикрыла глаза. От звука открывающейся двери Гермиона вздрогнула и, резко повернув голову, посмотрела на вошедшего. — Мадмуазель, мы отправляемся через две минуты. Убедительная просьба не покидать своего места ближайшую четверть часа и не выпускать животное за пределы вашего купе, — сообщил проводник. — Простите, мадмуазель, с вами всё в порядке? Вам нехорошо? — учтиво поинтересовался он. Гермиона спохватилась и, попытавшись изобразить на лице доброжелательную улыбку, пригладила растрёпанные волосы. — Всё в порядке, спасибо. Не стоит беспокоится, — заверила она его. Мужчина кивнул и, развернувшись, направился в двери, но внезапный крик Гермионы заставил его остановиться: — Подождите! Скажите, а как я выгляжу? — неожиданный вопрос застал проводника врасплох. Заметив его замешательство, Гермиона попыталась объяснить. — Понимаете, просто сейчас сюда должен придти мой жених, а я его никогда не видела… Ну, первое впечатление ведь играет большую роль, да? Поэтому меня, как женщину, интересует ваше мнение. Вот если б вы меня увидели в первый раз, я бы вам понравилась? — Конечно, — без тени улыбки ответил мужчина, видно, сомневаясь, так ли опасны сумасшедшие, как кажется, или всё намного хуже. — Так, я пойду… Можно? — Да, идите, — Гермиона махнула рукой и улыбнулась. Настроение у нее заметно улучшилось. Развязав пояс, Гермиона стянула плащ с плеч и, аккуратно свернув, стараясь не помять, положила рядом с собой на сидение. Достав из сумки зеркальце, Гермиона придирчиво посмотрела на своё отражение, пытаясь оценить размеры бедствия: непокорные локоны, словно каждый жил отдельной жизнью, топорщились в разные стороны, создавая на голове полный хаос. Застонав, Гермиона схватилась за расческу, пытаясь придать волосам хоть какое-то подобие причёски. Пригладив волосы щеткой, Гермиона с опаской ещё раз взглянула в зеркальце, ожидая худшего, но всё было не так плачевно, как она вначале думала. «Интересно, а я ему понравлюсь? — подумала Гермиона, изучающее глядя на своё отражение. — А если не понравлюсь?! Вдруг он увидит меня и… и… Глупости! — Гермиона мотнула головой, прогоняя неприятные мысли. — Ну не убежит же он, в конце-то концов!» «Конечно, не убежит. Он не сможет, ведь тебя с ним связывает магический контракт! — пришёл „на выручку“ предательский внутренний голос». От звука открывающейся двери Гермиона резко вздрогнула. В этот момент ей показалось, что время остановилось. Она как в замедленной съемке наблюдала за тем, как дверь в купе со скоростью престарелой черепахи отодвигается в сторону сантиметр за сантиметром, представляя ей таинственного незнакомца. Вот показался рукав черного плаща и кисть, одетая в коричневую кожаную перчатку… коричневые дорогие туфли… От волнения Гермиона, кажется, даже забыла, что надо дышать. «О Мерлин, это невозможно! Это как с пластырем: если отрывать его медленно, то становится только хуже, а если оторвать одним резким движением, то секундная боль — и всё закончится!» — решила Гермиона и зажмурилась, ожидая, когда злосчастная дверь откроется целиком, представив её взору мистера Томаса. — Доброе утро, — донесся до уха Гермионы бархатистый мужской голос. — Это место 13-В? «Какой приятный баритон…» — не без удовольствия подумала Гермиона. Глубоко вздохнув, она натянула на лицо очаровательную улыбку и открыла глаза, готовясь сказать: «Да». Но когда её взгляд встретился со взглядом надменных серых глаз, с её губ сорвался полустон-полукрик: — Нет! Не может быть! — перед Гермионой стоял ни кто иной, как Драко Малфой собственной персоной.