Жених по заказу

Пассажиры из только что прибывшего скорого поезда Париж — Лондон стремились поскорее выбраться наружу. Малфой и Гермиона стояли на перроне и, щурясь на солнце, разглядывали надписи на указателях, стараясь понять, куда им двигаться дальше. День выдался ясный и солнечный. На Малфое был серый, очень дорогой, сшитый на заказ костюм, на согнутой в локте руке он держал аккуратно сложенный черный плащ, явно не требующийся при такой погоде. В отличие от Гермионы, Малфой, не страдающий от жары, чувствовал себя вполне комфортно, не говоря уже о том, что выглядел он на все сто, точнее, на тысячу галеонов. Глубоко вздохнув, Гермиона поправила упавший с плеча ремешок от сумки и расстегнула несколько пуговиц на плаще, стараясь, чтобы из-под размашистого воротника не сильно выглядывала мятая после сна одежда.

***

Быстро миновав толпящихся на площади людей, парочка завернула за угол. Слепящее, но не греющее утреннее солнце озарило своими лучами маленький серый проулок, пролегавший между старыми стенами домов, облицованных каменной кладкой. У Гермионы возникло такое чувство, что солнечные лучи являются нечастыми гостями в этом месте. Весь фасад зданий из-за не успевающей испаряться влаги был покрыт зелёно-серым налётом, а неприятный запах затхлости, казалось, присутствовал здесь везде, начиная с цветочного горшка, стоявшего на подоконнике первого этажа, и заканчивая старой газетой, скомканной и выброшенной на тротуар. Гермиона старалась идти быстро, чтобы не отстать от шагавшего впереди Малфоя. Сумка с Живоглотом, висящая на её плече, от быстрой ходьбы подскакивала и больно била её по бедру. На ушибленном месте к утру обещал появиться весьма живописный жёлто-зелёный синяк. Но неудобства Гермионы были смехотворны по сравнению с муками, которые испытывал Живоглот. Его мотало как в центрифуге туда-сюда внутри его переносной тюрьмы. Первые несколько минут Живоглот орал как резаный. Выведеный его криками из себя Малфой предложил оглушить его, но Гермиона наотрез отказалась, аргументируя это тем, что Живоглот уже старый и заклинание может нанести вред его здоровью. Малфой неопределённо пожал плечами, заметив при этом, что, если он не прекратит орать и привлекать к ним внимание, то он убьёт «это рыжее недоразумение». Не замедляя шага, Гермиона засунула руку в карман плаща, проверяя, не выпали из него во всей этой спешке уменьшенные заклинанием чемоданы, сейчас ставшие по размеру чуть больше напёрстка. К её стыду, это была идея Малфоя — применить заклинание уменьшения, что значительно облегчило им передвижение. Гермиона старалась не замечать самодовольную улыбку Малфоя, списывая свою промашку на стресс и нервотрёпку, вызванную сложившийся ситуацией. — Малфой, тебе не кажется, что мы уже достаточно удалились от посторонних взглядов? — проговорила запыхавшаяся после быстрой ходьбы Гермиона. — Тут на милю вокруг ни души. На слова Гермионы Малфой неопределённо пожал плечами. — Перестраховаться никогда не бывает лишним. Ты же не хочешь, что бы какой-нибудь пронырливый магл увидел, как мы трансгрессируем. Ты, как работник Министерства, первая должна заботиться о соблюдении Статута Секретности… — О да, конечно, перестраховаться, — с сарказмом повторила Гермиона. Но Малфой, похоже, даже не заметил язвительных ноток в ее голосе или сделал вид, что не заметил. Поняв, что её «стрела» не попала в цель, Гермиона нахмурилась. Действительно, Малфой сильно изменился за прошедшие годы. И дело было даже не во внешности или потерянном семейном положении. Изменилось что-то внутри него самого. Раньше, не задумываясь ни секунды, Малфой при малейшем поводе пустился бы с Гермионой в словесную перепалку, а если бы ему перестало хватать аргументов для одержания победы, он бы без зазрения совести выхватил волшебную палочку, пуская в ход заклинания. А сейчас… А сейчас он просто продолжал идти вперёд по улице, изображая из себя каменного идола, для которого безразличны любые проявления внешнего мира. И несмотря на всю свою неприязнь к Малфою, Гермионе было больно видеть его таким. Драко Малфой, напыщенный, надменный, был когда-то частью её жизни. Может быть, не самой лучшей из её частей, но всё-таки он был, и это нельзя было просто взять и забыть, как ночной кошмар. Но сейчас и эту маленькую частичку у неё пытались отнять. Гермионе показалось, что чья-то невидимая рука вырывает из книги жизни страницы прошлого, оставляя в её душе большую и ноющую рану. Сначала Гарри, с которым в последние несколько лет всё их общение свелось только к редким письмам с поздравлениями на праздники. Но это и понятно: у него своя жизнь, своя семья, и как бы они с Джинни ни любили её, Гермиона прекрасно понимала, что школьная подруга мало вписывается в формат семейного ужина. К тому же, расставание с Роном никак не могло способствовать её сближению с семейством Уизли. После их разрыва Джинни было предприняла попытку устроить совместный обед, дабы попытаться разрядить ту непростую ситуацию, в которой все оказались из-за разрыва пары, но из этого, как и следовало ожидать, ничего путного не вышло. Бывшие возлюбленные за время обеда не обмолвились и парой слов, избегая даже смотреть в сторону друг друга. Полностью увлечённая собственными мыслями, Гермиона не заметила, как Малфой замедлил шаг и вскоре совсем остановился. Не обращая на это внимания, Гермиона продолжала семимильными шагами идти вперед. Жалость к себе в какой-то момент переполнила чашу её терпения, и уже, того и гляди, жижа негодования готова была пролиться через край. Драко удивлённо остановился и, сложив руки на груди, пристально посмотрел вслед удаляющейся фигуре Грейнджер. Поначалу он сразу хотел окликнуть ее, но потом в Драко проснулся чисто спортивный интерес: как далеко сможет уйти Грейнджер до того, как заметит, что его рядом с ней нет. Но, судя по всему, Грейнджер было не до этого. Разочарованно вздохнув, Драко громко сказал: — Гермиона, ты что, решила обойти весь Лондон пешком? Если хочешь сбросить лишний вес, то я могу подсказать тебе более действенные способы, — не без ехидства заметил он. Резко остановившись, Гермиона оглянулась через плечо и смерила Малфоя холодным взглядом. «Ублюдок!» — со злостью подумала она. В голове Гермионы с трудом укладывалось, как она несколько минут назад могла испытывать жалость к этому самовлюблённому хорьку. — Ты так и будешь там стоять и смотреть на меня? У меня, между прочим, рабочий день нормированный. А сверхурочные в контракте не оговорены… Мысленно обозвав Малфоя самым последним ругательством, которое только пришло ей на ум, Гермиона развернулась на каблуках и направилась ему навстречу. И как она могла так ошибаться? Он совсем не изменился. А вся эта его романтичная задумчивость и печальный взгляд серых глаз — лишь напускное. Одна из сотен масок, которые он ежедневно использует в своей работе. «Это всего лишь минутное помешательство и ничего больше!» — пыталась успокоить себя Гермиона. — Ну что, теперь мы можем перенестись? Или конспирация недостаточно соблюдена? — полушёпотом, будто бы боясь, что их могут подслушать, поинтересовалась она. — Зря иронизируешь, солнышко, — беззлобно произнёс Малфой, нежно беря Гермиону под локоть. Брови Гермионы с негодованием поползли вверх: — Малфой, немедленно прекрати меня лапать! — возмутилась она, пытаясь выдернуть свою руку из цепких пальцев Малфоя. Презрительно фыркнув, Малфой поморщился и сказал: — Не строй иллюзий, милая, я и не собирался тебя, как ты выражаешься, лапать. И, сделай милость, замолчи хоть на секунду: ты мешаешь мне сосредоточиться. Гермиона уже открыла было рот, чтобы поинтересоваться, куда это он собрался сосредотачиваться, ведь ему даже неизвестно, где находится то место, куда им нужно попасть, как внезапно почувствовала, что земля начала уходить у неё из-под ног. Мир вокруг закрутился, окружающие её секунду назад предметы превратились в смазанные пятна, а к горлу стала предательски подкатывать тошнота. Посильнее схватив Малфоя за руку, Гермина прильнула к нему всем телом, боясь потерять его поддержку. Ощутив близость Грейнджер, Драко с некоторым удивлением посмотрел на её сосредоточенное личико и не смог сдержать улыбки. Он и не подозревал, что эта «железная леди» испытывает подсознательный страх к перемещениям в пространстве.

***

Когда через мгновение Гермиона открыла глаза, ударивший ей в лицо яркий солнечный свет заставил её снова зажмуриться. Пытаясь скрыться от слепящих лучей, Гермиона инстинктивно повернула голову и уткнулась лицом в грудь Малфоя, которого по-прежнему продолжала обнимать за пояс. Удивлённый внезапным поступком Грейнджер Драко на мгновение оторопел. Повинуясь внезапному порыву, его руки невольно обвились вокруг ее плеч и притянули её к себе. Грейнджер была так близко, что Драко показалось, что он даже слышит стук её маленького сердечка. Он подумал, что незнающему человеку со стороны может показаться, что перед ним стоит пара влюблённых, до такой степени увлёчённых друг другом, что любое проявление внешнего мира не имеет для них никакого значения. К своему удивлению, Драко внезапно осознал, что, наверное, было бы очень интересно испытать такое всепоглощающее чувство. «Это могло бы оказать полезное влияние на мою последующую работу», — тут же пришёл на помощь прозаичный внутренний голос. «Но почему же тогда так чертовски приятно просто стоять посреди улицы, обняв эту хрупкую женщину? Ощущать аромат её волос, биение сердца… Чёрт! Что я несу?!» Вздрогнув от внезапного осознания нелепости своих размышлений, Драко поспешил убрать руки с плеч Грейнджер и, стараясь вложить в голос как можно больше безразличия, произнёс: — Грейнджер, мы уже переместились. Ты можешь прекратить хвататься за меня как за спасательный круг. Поверь мне, я мало на него похож. Вот Лонгботтом — просто его копия. Кстати, интересно, он так и не сбросил пару лишних кило? Просто когда я в последний раз, к своему сожалению, наткнулся на него, он очень походил на хряка-переростка. Того и гляди, только засунь яблоко ему в пасть — и можно подавать как главное рождественское блюдо… Вздрогнув, Гермиона поспешно убрала руки с талии Малфоя и, отступив на шаг, огляделась по сторонам. Действительно, мир прекратил вращаться как юла и принял своё привычное вертикально-горизонтальное положение. — Малфой, и почему тебе непременно надо быть таким злым? Всегда не понимала, почему ты так ненавидишь Невилла… Кстати, где это мы? — поинтересовалась Гермиона, разглядывая заросли аккуратно подстриженной живой изгороди и стоявшую в тени деревьев витиеватую кованую беседку. — Я его не ненавижу, он меня просто раздражает, — беззлобно сообщил Малфой. — Это Роунд Холл, довольно неплохая гостиница. Я бы даже сказал, очень приличная. — Гостиница? — удивлённо поинтересовалась Гермиона. — Я думала, мы сразу направимся в Нору… При упоминании жилища Уизли Малфой брезгливо поморщился. — Не бойся, успеем мы в эту нору, или в берлогу, или как её там. Я просто подумал, что прежде чем предстать перед честной публикой, тебе не мешало бы привести себя в порядок. А то, извини, выглядишь ты, мягко скажем, не очень. Нет, ты не подумай, я не имею в виду, что раньше ты всегда выглядела на все сто… просто сейчас ещё хуже… — Заметив, как Гермиона поменялась в лице, Малфой поспешно добавил: — Только без обид! Фальшиво улыбнувшись улыбкой человека, у которого мгновенно заболели все зубы, Гермиона елейным голосом сказала: — Да ну что ты! Я всё понимаю! Просто если ты ещё раз позволишь себе подобное замечание, то я напишу жалобу твоему работодателю и скажу, что ты хамло, не выполняющее условий контракта. Только без обид! — поспешно добавила она и зашагала к выходу из сада. «Один — Один», — усмехнувшись, подумал Драко и направился вслед за Грейнджер.

***

Говоря, что гостиница довольно приличная, Малфой явно приуменьшил. Она была не просто приличная — она была великолепная. Гермиона поняла это, как только её нога ступила в отделанный белым мрамором холл отеля. Поражённая увиденным зрелищем Гермиона так и застыла на месте. — Гермиона, ну что встала? У тебя такой вид, будто ты первый раз в подобном месте, — иронично заметил мимо проходивший Малфой. Не замедляя шаг, он подошёл к стойке портье, который при его виде расплылся в блаженной улыбке. Опомнившись, Гермиона поспешила за ним, мысленно прикидывая, во сколько ей обойдётся здесь номер. То, что за него будет платить именно она, почему-то не вызывало у неё никаких сомнений.